Дважды невидимый фронт. Ленинградские чекисты в тылу врага
Шрифт:
«В конце апреля 1942 года в Особый отдел прибыло чекистское пополнение в лице трех оперативных работников, которые были расставлены по отрядам в следующем порядке: оперуполномоченный Славковичского райотдела Пенкин Виталий Миронович — за отрядом „Храбрый“, старший оперуполномоченный Волотовского райотдела Крутиков Федор Иванович — за отрядом „Дружный“, оперуполномоченный Арестов Леонид Сергеевич — за отрядом „Боевой“. После реорганизации бригады в полк командиром отряда „Вперед“ стал оперуполномоченный Маловишерского райотдела Шамшурин Николай Николаевич, который к тому времени прибыл с сформированным отрядом из советского тыла.
Работавшие в этих отрядах товарищи были освобождены от чекистской работы и назначены на командные должности в бригаде. С прибытием сотрудников работа с агентурой улучшилась, стали поступать более весомые разведывательные данные, а также сведения, касающиеся недостатков и недочетов внутри отрядов. В 5-ой бригаде существенно изменились методы партизанской борьбы, чаще стали проводиться боевые операции с предварительной разведкой местности. Как правило, когда намечалось проведение какой-либо операции, оперработники в зависимости от того, на чьем участке находится объект, проводили агентурную разведку. Это давало возможность перепроверить разведданные войсковой разведки, часто существенно их дополняя, а иногда заменяя. Кроме того, имеющаяся агентура ориентировалась на выявление предателей и лиц, имеющих связи с немцами. По ряду сельских советов Дедовичского и Дновского районов выявлено более сотни предателей, по которым предстояло принять решения».
Проведенная оперативной группой Власова работа затрагивала широкий круг вопросов, в том числе уничтожение карательных отрядов, состоявших из предателей Родины, ликвидацию немецких гарнизонов, боровшихся с партизанами, вынесение судебных приговоров ставшим на сторону немцев старостам деревень и сел, волостным старшинам, выявленным немецким агентам.
Примером тому могут служить два эпизода из отчета Власова:
«После того, как отряд „Боевой“ в деревне Тюриково начал операцию по ликвидации карательного отряда, на командный пункт бригады прибыл посыльный с просьбой оказать помощь в операции. Комиссар бригады, я и два бойца охраны сели на лошадей и поехали к месту боя. Проехав 300–400 метров, мы заметили, что навстречу нам едет несколько человек, определить, кто именно, в темноте не представлялось возможным. Когда лошади сошлись голова в голову и остановились, мы спросили: „Кто едет?“ Последовал ответ: „Свои“. На вопрос „Кто свои? Ваш пропуск?“ Тот же голос ответил: „Называй меня по имени. Это я, Пивоваров. Что ты меня не узнаешь?“ На мой вопрос: „Из какого отряда?“ он ответил: „Из отряда Бубеннова — бывшего начальника Псковской милиции“. Мы с комиссаром переглянулись, решили вызвать этого Пивоварова к себе. На нашу реплику: „Иди сюда“, он подошел. Оказалось, что этот самый Пивоваров, командир взвода Псковского городского отдела милиции, который перешел на сторону немцев, вступил в карательный отряд и ехал на борьбу с партизанами. Пивоваров с группой бандюков в 8 человек сумел из деревни Тюриково сбежать, но попался нам. Вся эта группа была разоружена. У них был отобран пулемет Дегтярева, а группа уничтожена».
Другой эпизод касается разгрома немецкого гарнизона в дер. Ломовка.
«После того, как немцы укрепились на шоссе Крутец — Северное Устье, в 40 км от него в деревне остановился один из гарнизонов. Об этом стало известно штабу. Сведения о противнике были дважды перепроверены, и нами была намечена операция. Бойцы отряда „Дружный“ под командованием Иванова незаметно подползли к деревне. Потом молниеносным броском ворвались в нее, гранатами забросали дома, в которых спали фрицы, и почти без потерь, с одним раненым, уничтожили весь гарнизон».
Особый отдел успешно справлялся с задачей обеспечения боеготовности личного состава бригады. 30 июля 1942 года 5-я бригада была реорганизована в 5-й отдельный полк, который затем вошел в состав 2-й партизанской бригады. Власов оставался в нем старшим уполномоченным до возвращения 1 октября 1942 года в наш тыл.
Как отмечает Власов, за время его партизанской деятельности им «проведено следствие на 9 человек, это были в основном дезертиры. Из числа местных жителей вскрыто и уничтожено около 30 предателей и пособников, расстреляно без суда и следствия около 50 лиц; в основном бандиты, захваченные в ходе операции. Из них два немца».
Вместе с оперативным составом Власов провел большую работу по сбору данных о немецких воинских частях и о подразделениях спецслужб в городах, представлявших наибольший интерес для УНКВД и военного командования. Им были собраны следующие данные, которые в последующем уточнялись и дополнялись:
По Пскову
«Город в основном остался целым. Большинство зданий города немцами используется.
В новой „Октябрьской“ гостинице находится главный штаб. Там же все линии телефонной связи с Прибалтикой.
В большом доме на Комиссаровской улице, в котором раньше жили военные, помещается Гестапо (имеется в виду ГФП. — Авт.)
В здании бывшего дома Советов — госпиталь.
Во всех домах Корытово, где раньше жил комсостав РККА, проживают немецкие офицеры.
В военном городке — лагерь военнопленных.
В Крестах, на территории бывшего советского аэродрома — немецкий аэродром бомбардировочной авиации, причем сам аэродром по территории расширен.
Второй аэродром транспортной авиации находится на 8-м клм от города по Рижскому шоссе по правой стороне дороги, не доезжая дер. Неелова. На аэродроме находилось до 100 шт. Ю-52.
На территории бывшей Псковской нефтебазы, около железнодорожной ст. Березка, — большой нефтесклад.
Второй нефтесклад — по набережной реки Тереха, от кирпичного завода в местечке Тереха, по направлению лесобиржи Промежица. Горючее и смазочное вещество в бочках накатаны по лесу в большом количестве.
Городская электростанция работает.
Железнодорожный мост и железный мост через реку Великая около дома Красной Армии — восстановлены и эксплуатируются.
В бывшем военном лагере в Терехе — лагерь военнопленных. Еще один лагерь военнопленных на песках около железнодорожной станции г. Псков.
Населения города осталось около 12 тыс. человек.
В г. Пскове в разных немецких учреждениях работают: в печатном органе „Русское слово“ бывш. редактор газеты „Псковский колхозник“ Владимир Хроменко, который уже выпустил книгу клеветнического порядка на органы НКВД. В газете возводится клевета на советскую власть.
В городской Управе работает врач Колобов.
В городской Управе, а по другим данным, будто в Гатчине, работает бывший трубочист Лебедев, который до войны сотрудничал с НКВД».
По Стругам Красным
«В зданиях на бывшем полигоне Красной Армии помещается какая-то часть особого значения — немецкая фельдкомендатура. Это — большое количество разных военных начальников, помещения, в которых помещаются эти люди, — обнесены проволокой, кругом сделаны блиндажи и окопы.
Ежедневно к комендатуре подъезжает и уезжает много автомашин, большинство легковых. До весны 1942 г. эта комендатура находилась где-то в зоне гор. Луга. (Это один из штабов „Зондеркоманд“ германской службы безопасности СД. — Авт.)».
По гор. Порхову
«Порховский аэродром последнее время не работал, на нем самолетов не было.
В городе через р. Шелонь около старого взорванного моста немцы строили новый железобетонный мост.
В домах по набережной р. Шелонь помещается госпиталь, занимает более 20 зданий.
На территории бывшего нефтесклада, что около вокзала, большой склад горючего и смазочных масел, на складе находилось более 7 тыс. бочек. Большой склад амуниции находится на территории и в зданиях бывшего конезавода.
В бывшем военном городке, что на восточной стороне города, лагерь для военнопленных. В зданиях — гаражах городка большие мастерские по восстановлению порченного оружия. Ремонтируются все виды оружия, вплоть до артиллерии».
По г. Дно
«Военные гарнизоны в Дно, Порхове небольшие, исчисляются несколькими сотнями человек. В частности, в Дно на протяжении всего лета общее число солдат не превышало 2,5–3 тыс. человек. За последнее время 2–3 месяца в Дно было не более 1000 человек. Причем в основном саперы, которые строят линию обороны. В городе в бывших складах Красной Армии — большой склад продовольствия.
В деревне Скурры — большая концентрация автотранспорта, до 3-сот машин. В восточной части деревни и на северной стороне, около моста — нефтебаза.
На шоссейной дороге Дно — Скурры, на повороте, не доезжая дер. Нов. Переходы, по обе стороны дороги построены 6–7 бараков, в которых помещаются немцы, около 2 тыс. человек.
По всей северной и восточной сторонам гор. Дно построена сильная линия обороны, идущая через территорию совхоза на восток, южнее разветвления железной дороги Дно — Ленинград, Дно — Ст. Русса, идет на юг, по направлению д. Суки.
Вся линия обороны имеет большое количество ДОТов, ДЗОТов, артиллерию и т. д.
По шоссейным дорогам Дно — Дно-3, Дно — дер. Филипповка, Дно — д. Суки — Выскодь, по обе стороны дорог наложены штабеля авиабомб и артснарядов.
Штабеля расположены на расстоянии 5–10 метров от дорог с 40–50-метровым разрывом.
В лесу, что севернее д. Суки, находится большой склад боеприпасов.
В разветвлении линий железных дор. Дно — Ленинград — Ст. Русса имеется батарея зенитных тяжелых пушек. Зенитные пушки, тяжелые пулеметы и пулеметы имеются в зоне вокзала.
По опушкам леса около д. Суки и Выскодь также имеются зенитки, которые охраняют с одной стороны город, с другой — Гривочский аэродром. В зоне гор. Дно имеются прожекторные установки до 40 аппаратов.
По всем деревням, что расположены южнее железной дороги Дно — Старая Русса, до самого Морино и дальше, расположены небольшие немецкие гарнизоны. Кроме того, вооружено в отдельных деревнях население. Все, и гарнизоны и местное население, несут охрану подходов к железной дороге.
Немцы много раз меняли порядок передвижения по дорогам и в г. Дно.
За последнее время был установлен следующий порядок.
Каждый трудоспособный и вообще житель должен иметь рабочий паспорт, временное удостоверение личности (без карточки), рабочее удостоверение, фанерную дощечку 8–10 см, на которой крупными цифрами написан №, под которым значится каждое лицо в деревне. Этот же № проставлен в верхнем правом углу рабочего удостоверения.
Продвижение из деревни в деревню, а особенно в город, следующее: для того, чтобы пройти из деревни в деревню проходящий должен иметь разрешение деревенского старосты. Для прохода в город деревенский староста пишет волостному старосте, и только тот дает разрешение на въезд в город. В разрешении указывается — кто следует, куда, с указанием улицы и по какому делу. В последнее время был введен такой порядок, что, не доходя до города, на дорогах стоят пикеты. Всех задерживают, проверяют документы, а потом организованным путем, с охраной, вся группа идет в город».
В своем отчете Власов не забыл упомянуть и о недостатках, отрицательно сказавшихся на деятельности особых отделов в партизанских бригадах и отрядах.
Они сводились к следующему:
1. Работники ОО были предоставлены сами себе, не имели руководства со стороны Управления.
2. Неправомерность подчинения оперсостава комиссарам отрядов.
3. Отсутствие в ведении оперсостава самостоятельных средств связи.
Это были те недостатки, которые требовали рассмотрения и решения на уровне руководства Управления. По ним были приняты меры:
1. Как отмечено выше, для улучшения руководства оперативным составом был издан приказ о прикомандировании сотрудников областных подразделений (штатная расстановка, несмотря на оккупацию, была сохранена) к 4-му отделу.
2. Для устранения подчиненности оперативного состава комиссарам бригад, к чему призывал не только Власов, но и другие сотрудники (например, это прозвучало в отчетах Лаврентьева по результатам деятельности его боевой группы, а также в отчете Сергеева, который, будучи еще молодым сотрудником, тем не менее остро среагировал на неправомерность такого положения во 2-й партизанской бригаде), были созданы новые структуры 4-го отдела — оперативные группы не в бригадах, а при них, и не в подчинении комиссаров, а работавшие в контакте с ними.
3. Чтобы устранить зависимость оперативного состава от командиров бригад в использовании радиосредств, в оперативные группы, как правило, направлялось не менее одного радиста.
В большей мере процесс укрепления чекистских подразделений коснулся 2-й партизанской бригады, которой, как ответственной за существование партизанского края, ЛШПД и первый секретарь Ленинградского обкома Жданов уделяли повышенное внимание. В марте — апреле 1942 года Особый отдел бригады пополнился несколькими сотрудниками. Как отмечает в докладной записке от 31 октября 1942 г. начальник Дновского райотдела Краюхин, «в марте 1942-го по распоряжению начальника Старорусской опергруппы УНКВД ЛО Якушева я и оперуполномоченный райотдела Злотников выбыли в распоряжение командования 2-ой партизанской бригады. По указанию комиссара бригады Орлова в апреле организовали 10-ти дневную школу разведчиков. Первый выпуск составил 14 человек. В мае обучение прошел еще 21 боец».Вместе с Краюхиным в бригаду прибыл начальник Порховского райотдела Батенин.