Дважды невидимый фронт. Ленинградские чекисты в тылу врага
Шрифт:
У станции Шапки стояли вагоны, около них ходили люди. Александр Головенок и Михаил Кругов проложили лыжню в лес, чтобы обеспечить быстрый отход после взрыва. Когда мины были установлены, Гаврилов остался в кустах около мин, а остальные отошли в лес.
Примерно через полчаса по железной дороге в сторону Шапок прошел мотовоз [17] с прицепленным к нему другим мотовозом и вагоном. Он наехал на мину, мина взорвалась. У мотовоза оторвало колесо и разбило мотор, на пути осталась куча черных обломков. Гаврилов побежал к нему, чтобы взять документы у машиниста, но увидел, что машинист жив и вместе с какой-то женщиной бежит к станции Шапки. Он не стал стрелять, так как беглецы находились уже далеко, и вернулся обратно. По приготовленной лыжне бойцы пошли к Любанскому шоссе, при переходе которого были замечены немцами.
17
По-видимому, имеется в виду мотодрезина.
К месту перехода подъехала машина с немцами, но те отправились в другую сторону, и группа благополучно ушла. Переходя дорогу Березовка — Белоголово, братья Головенки обрезали один толстый и один тонкий кабель, концы захватили с собой. Ночь провели в землянке на берегу реки Пискуновки.
Возвращаясь, обследовали дороги, однако ничего примечательного не заметили. Когда переходили через дорогу, идущую по болоту Лидинево, Гаврилов и Круглое обрезали два черных провода, захватив их с собой, а братья Головенки обрезали двойной белый провод. Вечером 19 февраля при попытке перейти линию фронта Алексей Головенок был ранен в обе ноги. Командира оттащили на полкилометра назад — в тыл немцев.
Выкопав в снегу ямку, бойцы построили шалаш на двух человек и обложили его снегом. Оставив одного члена группы с раненым, Гаврилов и Александр Головенок отправились искать тропинку к линии фронта. В лесу под сосной нашли раненого товарища из группы Дубельера, сам он двигаться не мог. Найдя тропинку, бойцы вернулись к шалашу. Когда стало темнеть, туда пришел вместе с девушкой Галиной из опергруппы деревни Подолье боец лыжного батальона, который, участвуя в наступательных боях местного значения, при отступлении отстал от своих. У девушки были обморожены ноги, и она осталась с другими ранеными.
21 февраля, когда стемнело, Гаврилов, Александр Головенок и боец лыжного батальона втроем снова пошли к линии фронта в поисках прохода на нашу сторону, но безрезультатно. Затем они все-таки нашли другую тропинку, двинулись по ней, прежде чем перейти фронт, долго бродили по лесу, возвращались назад и снова находили ту же тропинку. По тропинке проходил провод, на ней было много трупов и лыж. Гаврилов шел впереди, а товарищи сзади. Посреди тропинки заметили пулемет и обошли его. Вышли к большой дороге, на которой была большая воронка. Когда перешли дорогу, разведчики встретили наш пост и спросили дорогу на КП 951-го полка.
В полку они обратились к начальнику штаба, а затем к начальнику разведки Подгорному. Тот выписал сухой паек на один день оставшимся в тылу товарищам и дал двух разведчиков, с которыми Александр Головенок пытался перейти линию фронта. Однако, миновав дорогу, он и один из разведчиков были ранены автоматчиками. Раненых доставили на перевязочный пункт, где оба скончались. Судьба второго разведчика неизвестна. О случившемся рассказал дивизионный разведчик Клопов, который сам все видел, а затем принял участие в спасении оставшихся за линией фронт а раненых. Сам Гаврилов пойти за ними не мог, поскольку отморозил обе ноги (стоит напомнить, что морозы в ту зиму стояли за сорок градусов).
Утром 23 февраля Гаврилов пошел в Особый отдел полка. Оттуда его направили в Особый отдел дивизии, где он передал собранные разведданные. На выделенной им автомашине разведчики отправились в Троицкое, в расположение оперпункта. В Жихареве машина была задержана и доставлена в Бассары, где капитан Особого отдела допросил Гаврилова, но приехавший за ними оперработник 4-го отдела П.С. Храмов забрал всю группу и доставил ее в Троицкое.
Другая разведывательно-диверсионная группа, в составе 4 человек (командир — Шваненберг, бойцы — Равдоникас, Багров и Судаков), была выведена в немецкий тыл разведчиком — проводником оперпункта Авдзейко А.Д. Ивановым 17 февраля 1942 года, также на участке 951-го полка, севернее деревни Лодва. Примечательно, что сначала к линии обороны немцев ее повела рота дивизионных лыжников. Армейские разведчики, которые шли вместе с группой Шваненберга и должны были вести ее дальше за железную дорогу, как-то сникли и начали отставать, узнав, что она не будет углубляться в немецкий тыл, а намеревается собирать разведданные, по существу, вблизи оборонительных позиций противника. Тогда группу повел находившийся с ними А.Д. Иванов, хорошо знавший по предыдущим ходкам зону ее действий. В отчете, составленном после выхода в наш тыл, они пишут:
«Сначала шли двумя группами — группа Шваненберга и армейская группа разведотдела Ленинградского фронта. Обе группы продвинулись до болота Линиева.
Не дойдя до железной дороги, сделали однодневный привал.
С 17 на 18 февраля перешли железную дорогу и под утро были в лесу недалеко от реки Мга. Развели костер, но часов в 10–11 были обстреляны немцами. Без боя отошли обратно километра на два.
Командир Шваненберг, боясь попасть в плен, уничтожил карту. Маневренность группы нарушалась тем, что боец Судаков плохо ходит на лыжах. Кроме того люди были уже измотаны постоянными уходами от столкновений с немцами.
Перешли дорогу и остановились ночевать в лесу недалеко от болота Линиево. В ночь с 18 на 19 февраля вышли к линии обороны немцев, предварительно заминировав дорогу от станции Малукса к Гора Пушечная и дорогу, идущую по восточной стороне болота Линиево, где срезали телефонные провода. Подходя к немецкой линии обороны, встретили группу из четырех ребят и двух девушек из Подолья, с которыми стали переходить участок между деревнями Лодва — Гора Пушечная. Наткнувшись на немцев и будучи обстреляны, двинулись вправо в поисках прохода в наш тыл. Часть группы Иванов оставил в лесу с тем, чтобы не создавать излишнего шума. С собой в разведку взял Багрова и Равдоникаса. Пройдя метров 200–300, услышали чей-то разговор. Иванов послал туда Багрова и Равдоникаса, которые по возвращении доложили о нахождении там немцев, которые начали стрелять по ним из автоматов. Пришлось отойти. В это время подошла группа бойцов 951 полка численностью 20–25 красноармейцев. Договорились, что возвращаться будут вместе. С красноармейцами двинулись южнее к деревне Лодва, где были обстреляны немцами. Второй раз попали под обстрел, когда вышли на немецкие землянки, после чего сместились в лес. Снова попытались пройти к линии нашей обороны, для чего вышли к полю, но и здесь были обстреляны. Пока красноармейцы прикрывали огнем, Иванов со своей группой отделился вправо и выскочил на Лодвинское поле, которое оказалось изрытым траншеями с немцами, оказавшимися на расстоянии метров 50 от наших бойцов. Они дали освещение. Стремясь уйти в лес, участники группы проползли под сильным огнем метров 800–900. Когда собрались вместе, выяснилось, что Равдоникас ранен в правое плечо и руку. Пройдя по болоту с километр, сделали привал, спустившись в воронку у насыпи. С рассветом Иванов и Шваненберг пошли искать более подходящее место для перехода линии фронта, но оказалось, что на насыпи находятся немецкие землянки и окопы, а неподалеку в лесу расположилась немецкая воинская часть. Решили сидеть в воронке, а ночью уйти в лес с тем, чтобы обсушиться, так как одежда и маскхалаты замерзли, из-за чего создавали шум.
19 февраля с наступлением темноты ушли в западную сторону Большого Лодвинского леса, где ночь отдыхали, а днем сушились и вели наблюдение. Ночь для перехода использовать не удалось, так как почти все были обморожены и от усталости не могли двигаться.
В ночь с 20 на 21 февраля была сделана еще одна попытка выхода в наш тыл, но ввиду того, что стоял сильный мороз, из-за чего при движении был слышан скрип, было принято решение обождать еще сутки. К тому же еще не было точно установлено, где располагаются наши передовые позиции. Вернулись к Большому Лодвинскому лесу.
В ночь с 21 на 22 февраля группа покинула западную опушку Лодвинского болота, вышла в поле, что южнее деревни Лодва, и, пройдя по нему 1,5–2 км, углубилась в лес, где в 8 часов утра зашла в расположение дивизии, где в штабе передали собранные разведданные, а сами участники группы направились в поселок Троицкое».
Так закончилась одна из первых в 1942 году разведок немецких оборонительных позиций, которая довольно интенсивно продолжалась и в последующем.
Третья разведывательно-диверсионная группа состояла из 5 человек: командир — Лангин, бойцы — Григорий Петров, Григорий Королев, Иван Васильев и Сергей Яковлев. Находясь в немецком тылу с 20 по 28 февраля, они успешно справились с поставленной задачей:
— заминировали полотно на участке железной дороги Шапки — Тосно, севернее деревни Нурми;
— взорвали железнодорожное полотно на повороте севернее Ерякинского болота;
— на шоссе Шапки — Белово вырезали восемь метров дивизионного артиллерийского провода;
— в районе передовой линии около Лодвы порвали линейный провод на протяжении 5 метров.
За восемь дней группа прошла по следующему маршруту: от линии фронта севернее Лодвы до железной дороги, которую перешли вблизи станции Малукса. Обойдя деревню Надино, с юга преодолели шоссе Шапки — Волово, далее двигались по шоссе Шапки — Белово и вышли южнее шоссе Шапки — Тосно в направлении к железной дороге Шапки — Тосно, до участка южнее деревни Нурма. До Шапок шли с проводником, обратно возвращались прежним маршрутом, используя проложенную лыжню. По пути группа собирала разведывательные данные, в частности, при переходе линии фронта обнаружила передвижение небольшого обоза, направлявшегося по дороге Воронова — Лодва; в стороне от Лодвы заметила неоднократную смену расчета минометных батарей в количестве восьми человек, двигающихся по опушке леса, причем это происходило несколько раз в день; на дороге Вороново — станция Малукса ими был замечен обоз в количестве 10 лошадей, двигающихся в направлении Воронова; в районе треугольника Шапки — Нащи — Сигалово они обнаружили аэродром, неоднократно наблюдали посадку и взлет самолетов; 23 февраля ночью они установили передвижение по шоссе Шапки — Любань в направлении к Любани полка мотомеханизированной пехоты; зафиксировали на северной стороне Ерякинского болота производство русскими под наблюдением немцев строительных работ, расположение в районе высот севернее станции Малукса артиллерийских батарей, на немецкой линии фронта гнезда автоматчиков, минометных батарей в шахматном порядке перед немецкой передней линией фронта и за ними в таком же порядке артиллерийских батарей.
Столкнувшись в СССР с новым для себя явлением — масштабной партизанской и диверсионной войной — и проведя в декабре 1941 года скороспелую и в целом не очень убедительную карательную операцию, которая в большей степени была направлена на устрашение местного населения, немцы зимой из-за больших морозов получили временную передышку, позволившую им преодолеть первоначальную растерянность. Вместе с тем из-за неподготовленности к проведению карательных операций в зимний период (отсутствовала теплая одежда) немцам не удавалось наладить эффективную охрану тылов и коммуникаций. Однако к лету эта проблема была ими решена достаточно грамотно. Немецкая контрразведка оставалась грозным противником. Немцы умели учиться, и чем дальше, тем меньше шансов было у наших групп в случае плохой подготовки выполнить задание и вернуться живыми.
Еще осенью 1941 года в школе контрразведки на 16-й линии Васильевского острова и в школе 4-го отдела в Лисьем Носу началась подготовка разведчиков, намечаемых к заброске в немецкий тыл в качестве командиров разведывательно-диверсионных групп и их заместителей. Обучение шло ускоренными темпами. Первый, январский 1942 года выпуск школы контрразведки в количестве 40 человек во главе с ее начальником Р.Г. Рейхом отправился из Ленинграда в Невскую Дубровку, где будущие руководители разведгрупп прошли дополнительную подготовку, приближенную к боевой. Затем их направили в Малую Вишеру для включения в состав формируемых боевых групп.