Чтение онлайн

— Руководство Управления проявило гибкость в реализации приказа НКВД СССР № 00145 от 18 января 1942 г. и наряду с решением главной задачи, определенной приказом — проведением специальных мероприятий в тылу противника, — обеспечило поддержку партизанскому движения в наиболее трудные для него периоды весны и осени 1942 года. В марте и мае в немецкий тыл были направлены специально сформированные отряд и батальон с задачей защиты партизанского края, с чем они успешно справились. В действующие две партизанские бригады и во вновь создаваемые партизанские формирования были дополнительно направлены более 20 сотрудников для проведения в них контрразведывательной работы и пресечения пораженческих настроений. Пока в начале 1942 года шла перегруппировка партизанских сил, 4-й отдел активизировал заброску разведывательно-диверсионных групп для проведения диверсий на коммуникациях противника, что не позволило немецкому тыловому командованию в полной мере осуществить карательные экспедиции против партизан и дало ЛШПД выигрыш во времени для приведения партизанских формировании в состояние боеготовности.

— Важным этапом в деятельности Управления и 4-го отдела явилось создание оперативных групп взамен особых отделов при партизанских бригадах, что позволило раскрепостить оперативный состав в организации агентурно-оперативной деятельности и поднять ее на более высокий уровень. Появление оперативных групп при партизанских бригадах обусловило и возможность их взаимодействия с разведывательно-диверсионными группами, прежде всего по обеспечению безопасности последних.

— Новым и неожиданным для противника, эффективным этапом в деятельности 4-го отдела явилось создание трех оперативных баз на оккупированной территории Ленинградской области с привязкой их к основным коммуникациям. Эти базы вкупе с оперативными группами при партизанских бригадах стали для противника грозной и практически недосягаемой и неуязвимой силой, завершившей противоборство спецслужб в пользу нашей стороны. Конечно же, венцом оперативной деятельности 4-го отдела явилась 4-я оперативная база в Латвии. Ее руководитель М.И. Клементьев, который пришел в отдел в мае 1942 года из следственной части, не имея оперативной практики, продемонстрировал значительный рост чекистского мастерства в боевых условиях.

Таким образом, Ленинградское управление противоборство с немецкими спецслужбами в целом выиграло. Возникает вопрос, а что не получились, что не удалось, и с чем это было связано.

Упрекать оперативный состав областных подразделений в отсутствии осмысленности своих действий при стремительном наступлении немецких войск было бы неправильно. Война есть война, и тут срабатывают совсем другие факторы и критерии. Винить малочисленный и недоукомплектованный 4-й отдел в том, что он заблаговременно не подготовил нужного количества разведчиков для работы в немецком тылу, тоже нельзя.

С другой стороны, руководством Управления и 4-го отдела были допущены ошибки и просчеты, которых можно было избежать.

1. Не была решена задача проникновения в разведывательные и контрразведывательные органы противника и созданные им антисоветские формирования. То, что удалось сделать Пяткину по внедрению Лазарева в немецкую разведшколу в местечке Печки, является приятным исключением, в котором, кстати, нет заслуги 4-го отдела. Эта дерзкая операция — результат инициативной и творческой работы руководителя оперативной группы Пяткина. Когда ставка делается на высококвалифицированную агентуру, результат всегда обеспечен.

Кубаткин и Кожевников, а также сменивший последнего в должности начальника 4-го отдела Макаров, сами не имея практики проведения острых чекистских мероприятий, в частности, оперативных игр, не проявили должной требовательности к сотрудникам 1-го отделения 4-го отдела, которые в первую очередь должны были заниматься решением задачи проникновения в спецслужбы противника. Эта задача присутствовала во всех планах, но до реализации дело так и не дошло, так как никто не требовал ее неукоснительного решения.

Конечно, не всем дано разрабатывать подобного рода операции. Тогда надо находить оперативных работников с комбинационным складом мышления, определять их в одну группу и поставить перед ними задачу разработки специальных мероприятий. Совершенно верно поступило руководство Особого отдела Ленинградского фронта, когда оно уже в 1942 году сконцентрировало всю работу по немецким разведшколам в подразделении подполковника Соснихина и добилось того, что почти в каждую из них была внедрена особистская агентура. В этом отношении нельзя не прислушаться к словам бывшего начальника ГРУ П.И. Ивашутина, когда он говорил, что в период Отечественной войны в плане проникновения к противнику особые отделы сработали значительно лучше, чем территориальные органы.

2. Не удалось Управлению и 4-му отделу решить задачу проникновения в созданные немцами антисоветские формирования с целью разложения или уничтожения их руководителей. Речь идет в первую очередь о предателе Власове. Задача его уничтожения ставилась трижды. В первом случае с этой целью в Лужский район 4 августа 1943 г. забрасывалась группа «Боевики» в расчете на возможное появление там Власова, а он не появился, так как в мае — июле побывал в Пскове, Порхове, Луге, Волосове и Гатчине. Как ни странно, 4-й отдел не воспользовался этой возможностью. Эта же задача, как одна из главных, была обозначена перед 2-й оперативной базой, созданной 14 сентября 1943 года в районе Новгорода, и опять, как и в случае с группой «Боевики», расчет делался на случайное появление Власова.

Третья попытка выглядела более солидно. Был составлен план мероприятий по внедрению в окружение Власова агента с легендой о том, что в Москве якобы существует группа научно-технических работников, заинтересовавшихся его идеями борьбы с большевизмом. План в августе 1943 года был доложен Кожевниковым в присутствии Кубаткина Судоплатову, который сразу же увидел в нем изъяны и оставил его у себя на доработку. С рекомендациями Судоплатова план вступил в действие. Агент с заданием и легендой была введена в немецкий тыл и направилась в Псков, где должна была выйти на близкие связи Власова. На этом операция закончилась. Во всяком случае, ни от нее, ни о ней самой информации не поступило.

3. Провал 2 операций, на которые делали ставку Кубаткин и Кожевников, рассчитывая, по-видимому, на высокую оценку в случае их реализации.

Речь идет об операции по разгрому Сиверского разведпункта, которую в том виде, как она была спланирована 1-м отделением 4-го отдела, вообще нельзя было проводить. Помимо смешения задач, что недопустимо в таких случаях, имела место при наличии достоверных данных об обстановке внутри разведпункта и в его окружении искаженная, дезориентирующая ее оценка.

Второй операцией, закончившейся более чем печально, явился провал попытки создания оперативной базы в Эстонии в конце 1943-го — начале 1944 года. Как и в случае с Сиверским разведпунктом, провал произошел вследствие ухода от объективной оценки оперативной обстановки и ориентации на негодных агентов, подобранных из числа эстонцев, как будто не было известно, что уже в первые три месяца войны предательство со стороны эстонцев было наибольшим. В данном случае в операции участвовали 6 агентов-эстонцев, которых 4-й отдел готовил в течение полутора лет, и все они оказались предателями, сговорившись еще в нашей разведшколе сразу же после выброски перейти на сторону немцев.

Но, по большому счету, эти неудавшиеся мероприятия можно было и не планировать и не проводить, тем более что они не определяли решения главной стратегической задачи, а носили, в лучшем случае, тактический, если не сказать, частный характер. Что касается основной деятельности, то сделанное в годы оккупации Ленинградской области Кубаткиным, Кожевниковым, подчиненными им сотрудниками и их агентами, безусловно, заслуживает высокой оценки.