Чтение онлайн

– 'Спасибо, девочка'.

Выручила. Отвлекла крайних, и позволила выскользнуть из западни. Спустя мгновение к праотцам отправилась следующая парочка. При желании в качестве оружия можно использовать что угодно: руки, заточку, чужой выстрел. Осколок мензурки - и вовсе песня. Второму пришлось ломать шею, и из-за его спины расстреливать сбившихся в кучу недобитков.

На все про все восемь целых девять сотых секунды. Заточка, обломок мензурки и скупая очередь.

Выход из форсажа едва не прикончил. Навалилась ужасная слабость, а вздыбившийся пол так толкнул под ноги, что я рухнул самым постыдным образом. Приподнявшись на локте, я окинул руины лаборатории мутным взглядом. Картина удручала.

В центре комнаты лежал скрюченный Бека. Кажется, сынок Измаила потерял сознание от боли. Обидно будет, если он окочурится, я рассчитывал выменять его на что-нибудь полезное. Его конечно могут и слить, но мне слабо верится, что у папаши Измаила так много детей. Как ни крути - пленник ценный.

Вот Пуха - тот точно живой, даже проверять не надо. Грудная клетка вздымается уверенно, хоть и с надрывом. Все-таки его знатно отделали, всю свистопляску пропустил.

– Что это было?

Вот и последний выживший. Отпихиваясь ногами от закупорившего выход трупа, Маришка пыталась выбраться из-под стола. Не слишком у нее получалось, если честно, но сил чтобы помочь не осталось. Вот же любопытное создание. По самые брови в чужой крови, вокруг куча дымящихся трупов, а она еще и вопросы задает. Хотя, может оно и к лучшему. Истерика сейчас была бы не к месту.

– Имплантат. На скорость.
– Пояснил я, разглядывая свои руки.
– С кучей недоработок.

Недоработки действительно были. Десятисекундное ускорение дорого мне обошлось. Под кожей медленно проступали сеточки изорванных капилляров. Несколько набухающих кровяных шишек отмечали места неудачных падений, да и темные пятна перед глазами не спешили рассеиваться. Похоже, кровеносная система пострадала больше всего. Пятнистый, мать его, леопард с налитыми кровью глазами. То еще зрелище, я полагаю. Неудивительно, что у девчонки возникли вопросы. Надеюсь, она удовлетворится простеньким объяснением, потому что времени на подробности нет. Нужно срочно искать Дабла.

– Насрать на твою начинку. Я давно подозревала что-то подобное. Что с кораблем?

Паника в голосе Маришки зашкаливала, и меня скрутило от нехороших предчувствий. Я что-то пропустил? Первая мысль - реактор. Прислушавшись, я облегченно вздохнул. Старая калоша продолжала тихонько долбить вибрацией в стены. По сравнению с привычным ритмом звук изменился, но не настолько, чтобы бить тревогу. Что тогда? Ответ я получил, когда попытался подняться на ноги. 'Титан' словно специально поджидал, чтобы содрогнуться до основания. Удар был так силен, что меня закрутило волчком и швырнуло на колени.

– Ни хрена себе!

Не рискуя вставать, я пополз к сенсорной панели, изо всех сил перебирая руками и ногами. Быстрый перебор камер наблюдения результатов не принес. Внутри корабля кипел бой. Кочевники яростно сражались, но ничего, что могло бы вызвать подобный толчок, я не заметил. По крайней мере до тех пор, пока не догадался переключить обзор на внешнюю камеру. Увиденное заставило меня ошарашено присвистнуть и бессильно привалиться к обгоревшему трупу.

– Ну? Что там?
– Голос Мары звучал словно издалека.

– Знаешь, по-моему, нас из танков расстреливают.

Виктор ошибался. Среди замерших на холме боевых машин был только один танк. Остальные проходили по классификации как боевые разведывательно-дозорные машины типа 'Мираж', и предназначались в основном для поддержки пехоты. Именно они чаще всего использовались на блокпостах Могильника. Средняя броня в сочетании с высокой скорострельностью позволили БРДМ'ам превратить палаточный городок вокруг 'Титана' в пылающий филиал преисподней. Выделяющаяся размерами на фоне мелких собратьев, неповоротливая оружейная платформа успела выстрелить лишь раз, так и не приняв участия в потехе. Зато теперь наступил ее черед, требовалось вскрыть изрядно обветшавшую броню Титана и добраться до реактора.

Оснащенный сдвоенной пушкой 'Левиафан-4М' тяжеловесно довернул направляющие и выплюнул в сторону 'Титана' очередные жгуче-оранжевые кляксы. Заряды плазмы были хорошо видны на красноватом марсианском небе, и не требовалось прилагать особых усилий, чтобы проследить их траекторию. Как и предыдущие, эти легли метрах в ста от корабля, в труху размолотив впечатляющих размеров скалу. В условиях Могильника не выдерживала даже армейская техника, тем более что системы наведения 'Левиафана' и в нормальном-то состоянии вызывали у экипажей кучу нареканий. Машинка оказалась дамой капризной, и склонной к периодическим обморокам.

Молодой офицер, с невыспавшимися, запавшими до черноты глазами, негромко ругнулся и взмахом руки подозвал техника. Пожилой мужчина в запыленной, завязанной вокруг пояса робе с кряхтеньем поднялся с широкого трака и не торопясь подошел к капитану. И форма, и походка были далеки от уставных, но положенная в таком случае взбучка ему не грозила. После пятидневной охоты на кочевников людям требовался отдых, но и оставаться в фонящем соларусом 'заповеднике' желающих было немного. Так что, окинув подчиненного оценивающим взглядом, когда-то щеголеватый, а сейчас и сам изрядно потрепанный офицер уточнил:

– Сколько до перезарядки?

– А бог его знает.
– Пожал плечами техник.
– Минут десять, может пятнадцать. Греется, падлюка. Надо бы обождать, а то датчики уже полную ерунду показывают.

– Обождать, говоришь...
– Капитан повернулся в сторону помощника.
– Станислав, командуй отбой. Час на пожрать. Третий взвод пусть заканчивает с минированием, и могут передохнуть. Наблюдение смени, не хватало еще атаку проворонить. Как там наши аграрии поживают?

Команду самоубийц, а иначе назвать две сотни вооруженных чем попало колхозников верхом на потрепанных флаях у капитана язык не поворачивался, патруль перехватил у реки пять дней назад. Толпа мужиков возрастом от четырнадцати до шестидесяти всерьез собиралась отправиться в Могильник за скальпами. По сути, люди шли на смерть с твердым желанием утащить за собой как можно больше кочевников.

В тот момент, глядя в полные решимости глаза, начальник погранзаставы отчетливо понял - этим сейчас все равно в кого стрелять. Разума там не было, одна боль и ненависть. С равным отчаянием толпа бросится на попытавшихся их остановить. Выслушав самого вменяемого, капитан принял судьбоносное решение - разделить роту и отправиться в Могильник вместе с гражданскими. Что, впрочем, не помешало ему завернуть обратно большую часть 'добровольцев'.

Решение оказалось верным. Укрепленные на скорую руку грузовые вездеходы двигались в хвосте колонны. Позднее они взяли на себя роль передвижного лазарета и труповозки. Фермеры оказались неважными вояками. Их горячность не заменяла выучку, а энтузиазм плохо компенсировал отсутствие доспехов. И все же капитан признавал, что мужеству и целеустремленности разношерстного отряда можно было позавидовать. Даже серьезно раненные отказывались поворачивать назад, с налетом безумия в глазах требуя продолжать охоту.

Охота - точное слово, но травля подошла бы больше. Регулярные войска прошли через становища южан как нож сквозь масло. Уровень соларуса вдоль берега был минимальным и, как следствие, миграция крупных племен легко отслеживалась с блокпостов. При необходимости велась корректировка со спутника. При таких условиях не составило большого труда окружить и уничтожить основную часть кочевников. Военная техника позволяла играючи преодолевать километры труднопроходимой местности, а отсутствие брошенных кораблей облегчало дальнейшее преследование. Идеальные условия для проведения карательной операции. Спастись удавалось единицам.