Чтение онлайн

СОЛДАТ ИЗ ВРАЖЬЕГО СТАНА

Бывший плотник, Костя Сумец сам, казалось, не слишком-то понимал, что и как с ним произошло, отчего он подчинился чужой воле и надел гитлеровскую форму. Затравленный, с тоскливым взглядом, он то и дело искал случая удрать из казармы, погреться в тепле чужой хаты. Он постоянно будто оправдывался, рассказывая о себе.

Ощущение вины, жившее в нем, заставляло верить, что он искренне готов при возможности искупить вину, свалившуюся на него страшным несчастьем.

Зима 1941/42 года, рана, плен...

Через несколько месяцев после того, как Сумец попал в ставший для него ненавистным батальон, его послали работать на железнодорожную станцию - вернее, присматривать за работавшими там железнодорожниками. Как-то, прохаживаясь вдоль пути, он заглянул в кузницу, увидел машинистов, ожидавших отправки в рейсы. Один из них, самый старший, давно распознал в Косте земляка, облаченного во вражеский мундир. На этот раз он глянул исподлобья, с усмешкой, с вызовом и сказал, протянув Косте листок серой бумаги:

– Проверяешь, браток? А вот прочти-ка, больше знать будешь.

В руках у Кости оказалась оперативная сводка Советского Информбюро. После хвастливых гитлеровских реляций, постоянно трубивших про новые победы, Сумец с волнением читал скупые строки о наступлении советских войск. Несколько пар глаз настороженно следили за ним. В кузнице было необычно тихо, когда солдат в фашистской форме попросил шепотом:

– Дайте еще, если можно... Несколько.

Тот же самый машинист протянул пачку листовок.

– Гляди, поосторожнее, - предупредил он сурово.

– Спасибо вам. За доверие спасибо, - горячо отозвался Сумец.

В тот же вечер в казарме он раздал листовки друзьям, а одну из них прилепил мякишем черного хлеба прямо к двери штаба.

Вскоре к нему стремительно подошел командир отделения Сергей Ковалев, вызвал из казармы. Сумец стоял перед командиром, как провинившийся школьник. Губы у него дрожали, но глаза, утратившие привычное виноватое выражение, смотрели упрямо и решительно.

Ковалев с укором покачал головой.

– Впредь таких глупостей не делай, слышишь? Решил себя и других погубить? Я ведь тоже за каждого из вас в ответе, а мне уже обо всем доложили, учти это...

Повернулся и ушел, оставив Костю в полной растерянности. Он ожидал разноса, суровой кары, а это было... Что это было? Предупреждение? Или командир за собственную шкуру испугался? И кто ему обо всем успел доложить - друзья, враги? Те, кто хотел погубить или, наоборот, спасти?

Костя поглядел на двери штаба - листовки как не бывало.

Откуда было знать Косте, что командир отделения давно уже приглядывается к нему, что связан Сергей Ковалев с партизанами?

И все-таки, ничего не зная, Костя невольно заподозрил: не при содействии ли Ковалева проникают в казарму московские газеты "Правда" и "Известия", подпольные листовки?

Хотелось догнать, найти командира, поговорить с ним напрямик, но решимости не хватило.

И опять не знал Костя, не догадывался, что и здесь он не открыл бы своему командиру ничего нового. Один из солдат, скуластый щеголеватый Гришка, несколько дней назад с торжеством сообщил командиру, что нащупал квартиру, где хранятся листовки, а может, и еще что поинтереснее. Выложил листовки в доказательство, назвал приятелей, вместе с которыми ходил к Тамариной соседке. Один из них признался, что листовки брал, но во избежание неприятностей выкинул их в яму и забросал жухлыми листьями. Другой, с ненавистью глядя на Гришку, упорно все отрицал. Тогда Ковалев приказал солдатам молчать, пока он не свяжется с высоким начальством, не выяснит все толком. Мало ли что, возможно, подлавливает их хитрая баба, а они на самих себя подозрение навлекут: зачем по квартирам ходят, дурные записки выискивают? Так что лучше помалкивать, болтовней только напортишь. И ходить на подозрительную квартиру впредь не стоит, пока он, Ковалев, не прикажет...

Уснул в эту ночь Костя Сумец поздно, полный и тревоги, и смутной надежды на то, что все образуется, изменится.

Вскоре он вновь был в гостях у Тамариной соседки.

Всякий раз будто заново переживал он полузабытое ощущение детской радости, когда после казенного уныния казармы оказывался в опрятной теплой комнате. Чувствовалось тут что-то свое, домашнее.

Уже с порога Костя увидел сидевшую на диване незнакомую девушку. Он молодцевато прищелкнул каблуками:

– Здравствуйте. Разрешите познакомиться. Костя.

Девушка, явно не очень-то довольная неожиданной встречей, сдержанно протянула руку:

– Татьяна.

И умолкла. Сидела так, точно вот-вот готова была подняться и выйти из комнаты, из этого дома. Никакого интереса к гостю.

Завязать разговор помогла хозяйка. Стала расспрашивать Костю о житье-бытье, о его начальниках, солдатах, с которыми он дружил. Беседа становилась все откровеннее. Костя не мог отделаться от желания узнать, кто же все-таки выследил его, когда он прилепил к двери штаба листовку. И вообще, кто рассказал про него командиру отделения, ведь он поделился только с друзьями? Это тревожное состояние духа помогло ему быть особенно откровенным. Присутствие незнакомой девушки не сковывало - напротив, хотя она вроде бы держалась по-прежнему вежливо-равнодушно, в ее брошенных вскользь вопросах, пытливом взгляде он прочитал, как ему показалось, сочувствие, живой интерес. Интерес к его нескладной, такой неумелой жизни.

Таня в самом деле слушала с интересом, хотя все тут было шире, глубже, чем предполагал Костя Сумец. Знать настроение окружающих вражеских солдат, настроение жителей любого села, дома - все это было немаловажно для разведчицы. Андрей и партизаны в лесу ждали от нее не только сведений об отдельных воинских частях, о пополнении, какое получают фашисты. Необходимы были достоверные рассказы о людских чаяниях, планах, надеждах. Такой вот Костя Сумец завтра мог серьезно помочь партизанам, настроение собратьев его по казарме, разлад и вражда в батальоне показывали, что не слишком-то прочным оказалось влияние фашистов. Костя охотно рассказывал о парнях, с которыми дружил, и про тех, кого считал шкурниками и предателями.

Таня про себя повторяла одну фамилию за другой. Поглядывая искоса на Костю, она пыталась определить его характер, весомость в его жизни всего, пережитого им. Мало ли краснобаев, этаких лириков, правдолюбов на словах! Похоже, Костя не таков. Что-то в нем улавливается упрямое, крепкое, надежное. Только бы не обмануться!

Костя Сумец рассказывал с каждой минутой все увлеченнее. Будто стремился выговориться после долгих часов угрюмого молчания в казарме или во время постовой службы.

Особенно восторженно отозвался Костя о Сергее Ковалеве, хотя и умолчал о недавнем случае, когда Ковалев, можно сказать, спас его.

Таня внимательно посмотрела на гостя и опустила глаза. Отчего он назвал именно Ковалева? Но никакой фальши не было в голосе солдата. Может ли он догадываться или знать, что Таня уже слышала о Ковалеве от Тамары Синицы, знала, что Сергей поставляет патроны и оружие, которых так недостает партизанам. Поставляет даром, с риском для жизни, а не торгует, как некоторые другие охранники и полицаи.

Таня очень хорошо помнила, сколько разобранных винтовок вынесли Ковалев и верные ему солдаты со склада батальона. Знала Таня и то, что винтовки и патроны не залеживались на Тамариной квартире: их тотчас переправляли к некоей Марии-маленькой или в один из подпольных "арсеналов", а оттуда прямым сообщением в лес.