Чтение онлайн

Она даже успела все это сделать, но суждено было случиться беде. Поспешно уходя из дому, Мария выронила из непрочно, второпях завязанного узла муфту со своими письмами и фотографиями.

Все это попало в гестапо.

На другой день фотографии Марии, увеличенные, размноженные, расклеили по городу. За ее голову было обещано крупное вознаграждение.

Возле дома, где она жила, в больнице, где работала, полиция устроила засаду. Авось потянет ее на поиски муфты либо к кому-нибудь из товарищей по работе. Может, за медикаментами придет - уже стало известно, что Мария нередко уносила из больницы бинты, вату и разные лекарства.

Враги не ошиблись...

На стенах, на городских оградах висели объявления - с них глядело на прохожих живое, смелое лицо двадцатилетней медсестры. Еще не знавшая об этом Мария решила попрощаться с друзьями из больницы: она любила и работу свою, и людей, с которыми была связана не первый год. Даже вчерашнего неожиданного бегства она не могла себе простить. Как там обошелся без ее помощи врач, который должен был оперировать молодую девушку?

Она уже приближалась к проходной будке больницы. Еще несколько мгновений, несколько шагов...

Было семь часов утра. Только светало.

Сидевшие в засаде полицейские дремали. Навстречу приближавшейся Марии выбежала пожилая женщина, врач больницы.

– Зачем ты здесь? Уходи! В проходной засада.

Чудом Мария избежала гибели. Несколько дней она скрывалась у Юркевичей. Потом ее переправили к партизанам. И если раньше Таня с тревогой смотрела на развешанные по городу объявления, а лицо Марии на увеличенном портрете казалось страдальческим, то теперь она едва уловимо улыбалась портрету и Мария вроде бы отвечала ей легкой ободряющей усмешкой: пусть, мол, ищут понапрасну, пусть бесятся...

Едва пережили одну неприятность - произошла новая.

Костя Сумец, подружившийся с Ковалевым, ставший одним из помощников Таниных друзей, - однажды они даже ходили вместе подавать сигналы советским самолетам, бомбившим станцию Минск, - неожиданно попал в пренеприятную историю.

Немецкий офицер, приставленный наблюдать за порядком в батальоне нечто вроде воспитателя или надзирателя, - обнаружил у Сумца под подушкой газету "Известия" двухмесячной давности.

Вызванный на допрос к начальству Сумец твердил, что газету ему кто-то подсунул, что он ее видеть не видел. Если б нашел, сам немедленно сообщил бы начальству. Ему не верили.

И снова на выручку попавшему в беду товарищу пришли друзья.

Они доказывали, что Сумец непогрешим, что газету ему действительно подсунули. Пришла нежданно-негаданно и поддержка со стороны туповатого служаки Гришки. Очень довольный, что оказался в центре внимания, он рассказывал, будто в самом деле кто-то шныряет по чужим койкам. Он, Гришка, давно это примечает, но до поры помалкивает, потому что надо же того выследить. И он берется, выследит.

Трудно было понять, пожалел ли он Костю Сумца или сам верил тому, что говорил.

Виноват же во всей этой истории был один неопытный солдат. Сумец доверял ему и дал почитать газету, тайно принесенную в казарму. Солдат, вместо того чтобы вернуть газету Сумцу в руки, положил ее под подушку.

На этот раз Костю выгородили, но он попал под подозрение. За ним стали следить.

– Ну нельзя же так, понимаешь?
– строго выговаривала Косте Таня. Самое опасное, если после одной-другой удачи мы становимся излишне самоуверенными. Не считай врага глупее себя. Он идет по твоему следу - не оставляй следов. Почему ты не забрал газету на другой же день? Забыл? Как видишь, такая забывчивость может стоить жизни. Ты неосмотрителен, Костя.

Это была абсолютная правда: Костя не всегда отличался осмотрительностью.

Однажды, в канун предстоящего налета нашей авиации на вражеские военные объекты, Таня получила от Андрея ракетницы. Одну из них она через Тамару вручила Косте и его сослуживцу Башкирову. Они должны были указать самолетам казармы, находившиеся неподалеку.

Смелый, но излишне лихой Башкиров уговорил Сумца подать сигналы с крыши здания, где расположился вражеский батальон.

– Так надежнее, - уверял он, - никуда уходить не нужно.

К счастью, в тот момент, когда они стреляли из ракетницы, почти все начальство батальона укрывалось в бомбоубежищах. Советские самолеты разбомбили указанную им цель, все обошлось благополучно, однако Таня долго не могла простить Косте такое легкомыслие.

– Просто невозможно было поступить глупее! Скажи, ты всегда рубишь сук, на котором сидишь?

А Костя и в тот, и в этот раз твердил одно и то же:

– Не могу больше, не могу. Отправьте меня к партизанам, тут я пропаду...

Таня чувствовала: оставаться под началом гитлеровцев Косте опасно. Особенно после истории с газетой.

Он не только заслуживает доверия - он его заслужил. Надо выручать парня, придумать способ, как отправить его в партизанский край...

На счастье, у Кости было несколько образцов увольнительной записки: Кошевой на всякий случай снабжал ими близких приятелей. Костя вписал число, час и вышел из казармы, чтобы никогда в жизни больше в нее не возвратиться.

Спустя несколько дней Тане удалось с подводой "оттуда" переправить Костю в партизанский отряд.

Тревожные вести незадолго до этого дошли до Кучерова. От своих "самогонных клиентов" - полицаев, охотно болтавших с ним за очередной стопкой и даже просивших нередко помощи, Кучеров узнал, что за Тамарой Синицей и за всеми, кто бывает у нее, приказано установить тщательную слежку.

Ни о чем допытываться Кучеров не стал - боялся вызвать подозрение, но сигнал этот не сулил ничего доброго.

Через связных Таня снеслась с Андреем, с партизанским командованием. Тамара Синица покинула Минск. Четверо детишек остались на попечение бабушки. Им наказали на все вопросы о маме отвечать: "В деревню уехала, за продуктами".

В январе 1943 года из батальона бежал к партизанам Сергей Ковалев. Ему нельзя было оставаться после исчезновения Тамары. Их слишком часто видели всех вместе.

Тане становилось все труднее. Таял круг ее помощников. Но самой ей покидать Минск пока что было нельзя. Боец Татьяна Климантович оставалась на своем посту.

Суровое время дало ей суровых и требовательных учителей. Но и придирчивый Андрей, и немногословный Батя могли быть довольны ею. Иногда она вспоминала того солдата, который покинул их с Сергеем в трудные минуты, под Новый год, и бежал куда глаза глядят.