Чтение онлайн

Войнович: Вы не боитесь моря, лейтенант российского флота Рибас?

Рибас: Мой отец маршал Мигель де Рибас-и-Буйенс почил год назад, и я последний отпрыск славного и гордого каталонского рода конкистадоров, господин капитан-лейтенант. Я суть военная косточка и моя детская мечта – рубиться в абордажных боях и топить непокорных…

За сценой снова оживление. Вбегают гвардейцы во главе с офицером. Офицер осматривается и указывает на Рибаса.

Офицер: Вот он! Ну наконец-то, попался этот головорез. Немедленно взять его. И не церемоньтесь.

Гвардейцы подбегают к столику Паисиелло.

Войнович: Именем российского флага! Лейтенант Рибас находится на службе ея императорского величества Екатерины.

Офицер: Но, синьор капитан, я имею ордер на арест капитана Рибаса. По-правде сказать, это настоящий бандит. Этим утром он снова подло убил знатного господина.

Рибас: На дуэли! На честной дуэли.

Офицер: На тайной дуэли!

Войнович указывает на корабельные мачты.

Войнович: Осмелитесь ли вы, синьор, нанести обиду российскому флагу? К вашему сведению, наша эскадра встала на рейде в составе пяти линейных кораблей и двух фрегатов, сильно потеснив британцев.

Офицер: Кхм… Мда-с. С вашего позволения, синьор капитан, я испрошу дополнительных инструкций от своего начальства. (К одному из гвардейцев.) Мигом беги в суд и изложи неожиданные обстоятельства дела. Мигом! Одной ногой там, другой здесь.

Гвардеец сломя голову выбегает, а офицер присаживается на предложенный стул. По знаку Войновича всем приносят вино.

Войнович: Покорнейше прошу вас, дамы и синьоры, поднять бокал во славу российского флота. И ведь такая красота пейзажа! Везувий, корабли, замки, форты…

Он обводит жестом панораму.

Рибас: Красота эта мнимая, синьор капитан-лейтенант. Вы не представляете, какая здесь расхлябанность и разруха. Наша эскадра одним залпом сметёт стены этих замков и фортов.

Офицер вскакивает и бросается со шпагой на Рибаса.

Офицер: Ты, висельник, никогда этого не увидишь, ибо сегодня же будешь болтаться над воротами замка святого Эльма!

Рибас гордо встаёт и обнажает оружие.

Синьора: К сожалению, это так, синьоры, и не спорьте. Наше славное войско в столь запущенном состоянии, что на бедняг невозможно смотреть без содрогания.

Войнович: Синьоры, прошу вас вложить шпаги в ножны и успокоиться. Средиземноморская эскадра адмирала графа Орлова имеет приказ ея императорскаго величества всемерно поддерживать покой неаполитанского королевства. Сегодня же все вы станете свидетелями самых добрых намерений нашего адмирала. Прошу поднять бокалы за крепкую дружбу между нашими государствами.

Синьора: Дамы и господа, нас ждут великолепные празднества, балы и развлечения! Виват русским и адмиралу Орлову! Синьор: Да здравствует русская наследная принчипесса, ради которой к нам пожаловал русский флот!

Внезапно все встают и низко склоняются. Проносится восторженный гул «Белла принчипесса!», «Русская наследница!», «О, мио дио, какая она красавица!» Не спеша входят Августа, в белом платье и широкополой шляпе, и Шувалов, в чёрном костюме с золотыми позументами, и садятся за столик стороне.

Августа: Какой прекрасный вид! Боже мой, какая ослепительная красота. Эта небесная лазурь. А эта прозрачность моря! Панорама Кратера и дымящегося Везувия… Ах, эти божественные, нежные звуки канцонет. Батюшка, я бы желала, чтобы вы почаще вывозили меня в Неаполь. Ведь у нас на Капри так размеренно и так скучно. Посмотрите, отец, на этих счастливых, беззаботных неаполитанцев. До чего они милы и услужливы. А как они изящны и благородны. Вы слышите, ваша светлость, чарующую любовную арию?

Августа прислушивается и поёт, вторя дальнему голосу.

Праведное небо! Ты, которое знаешь, Когда у кого сердце невинно: Ах! Подай душе моей сиё спокойство, Которое оно не имеет…

Шувалов: К большому огорчению, каждый шаг, каждое движение вашего царственного высочества вызывают ажиотаж окружающих. А ведь вы здесь инкогнито, и потому вам, ваше высочество, следует быть осторожной и внимательной в исправлении высокой миссии, возложенной на вас всевышним.

Подбегают цветочницы и предлагают корзинки с цветами. Шувалов даёт им серебряные монетки, те ставят корзинки к ногам Августы, целуют ей руку и выбегают.

Августа: Знаю я то хорошо. Берегись бед, пока их нет. Но мне уже двадцать один год, батюшка, и я вечно одинока, вечно взаперти. Ни одного знакомого, ни одной подруги или друга! Лишь вы, да духовник, да немая и слепая прислуга. Неужто придётся мне прожить так свой век?

Подбегают Фигаро в алом колпаке и с гитарой в руке и Розина в голубом платье с пышной юбкой. Шувалов даёт им монетки, Фигаро играет на гитаре, а Розина танцует, своим танцем прославляя красоту русской принцессы. Станцевав, оба целуют руку Августы и выбегают.

Шувалов: Так сложились обстоятельства, ваше высочество, так было угодно господу, чтобы жизнь ваша – честная, чистая, невинная, безгрешная и жертвенная – стала достойным свидетельством благородных и возвышенных чувств вашей царственной матери. Бог поможет вам, Августа, преодолеть мирские соблазны и возвыситься над обыденностью. Суетность жизни ничто в сравнении с предначертанной вам самими небесами славой непорочной девы. Ведь господь любит праведников.

Августа склоняет голову и, мелко крестясь, молится.

Августа: Да хранят господь и все святые память о моей матушке во веки веков. Аминь.

Шувалов: Аминь.

Августа: Я верна памяти моей дорогой родительницы, батюшка. Но, всё же, прошу вас почаще вывозить меня в Неаполь, дабы хоть краешком глаза, хоть издали, хоть ненадолго, хоть чуть-чуть. Чтобы изредка видеть кипение этой грешной, но такой прекрасной жизни. Ведь говорят все, что, увидев Неаполь, можно умереть.

Снова подбегают цветочницы и оставляют корзинки с цветами.