Чтение онлайн

Любовно погладила ладонью остальные вещи и обернулась к остальным.

— Теперь главное вытерпеть и не забрать все с собой, а то надорвусь. Надеюсь, что мы еще вернемся сюда, эти изобретения заждался мир.

Ричи, не спускающий взгляда с Мынаша, проворчал — главное оружие самурая терпение, поэтому молчим и терпим. И несем каждый свою ношу.

И подталкивая адъютанта в сторону лестницы, все же попросил Кицунэ прихватить трезубец.

— Вон какой он маленький, — кивнул на ёкаи, — как бы уменьшить мощность этой штуки, чтоб нас на атомы не расщепило ненароком.

Последние сутки мы потратили на то, чтобы собраться.

Хули-цзин оплела кожаным ремешком рукоять трезубца и показала, как ним колоть. Радости Мынаша не было предела. Он измочалил доску, наклоненную для тренировки, и не крутился под ногами.

Прощались стоя в логове. Мынаш должен был провести лис сумрачной тропой, одну на окраину Нисё, другую в Никую. Вечером предупредили жреца, что уходим. Он вручил каждому по свертку с нехитрой снедью, поклонился и пожелал легкой дороги.

Хотелось верить, что его пожелание сбудется, но карты, которые нашла Кицунэ, говорили об обратном. До действительно обжитых мест лисицам придется добираться не менее трех дней. Кицунэ выбрала путь через болото, оставив Хули-цзин только преодоление леса.

Глядя на них, я понимал, что дорога, которая им предстоит совсем не подходит женщинам. Но лисы подрагивали от нетерпения, пританцовывали, словно взяли след и готовы бежать за невидимой мной добычей. Наша история началась слишком быстро, чтобы вырасти в что-то большее, чем дружба. Да и последнее время они вели себя отстраненно, а я их воспринимал, как двух младших сестер. Медведь внутри так решил, и я не стал перечить его решению, тем более что ёкаи оттягивал на себя все оставшиеся силы.

Предвосхищая сложности с этим созданием, настраивался на поход. Сначала Кицунэ обняла Хули-цзин, прошептала той что-то на ушко, обняла меня. Поклонилась, закинула рюкзак на спину и исчезла, взяв лапку Мынаша. После нее и Хули-цзин поспрошалась.

— Прости нас, если мы чем обидели или не оправдали твои надежды.

— Иди уже, сестренка. Надеюсь, свидимся еще. — И она тоже ушла сумеречной тропой.

Мынаш вернулся злой. Пыхтел, и что-то бурчал под нос. Прислушиваясь, уловил, — мне не жаль, но еда моя. И без вас лучше. Идите — идите.

Спускаясь по ступеням, вырубленным от дверей храма, всматривался в туман. Между двух враждующих империй располагалась ничейная полоса. Буферная зона около километра в ширину. Вот пней-то и предстояло нам с Мынашем путешествовать. Жрец поделился с лисами монетами, которые приносили паломники в незапамятные времена. Рассудив, что золото даже древнее всегда найдет своего покупателя, девушки с удовольствием приняли этот дар. Я же взял горсть мелких, и тех и других империй, рассчитывая притворяться вольным воином, при необходимости контакта с живущими вдоль границы.

Приближаясь к основанию лестницы удивленно рассматривал практически заросшую дорогу. Как будто высшая сила сохраняла целостность обители Изначального и не распространялась далее. Еле видимая дымка, словно прорываешь папиросную бумагу и вот мы на дороге. Оглянулся назад и поразился искусной иллюзии. Лестницы не было. Если бы не полуразрушенная колонна у подножия, то найти вход на гору не представлялось возможным. Кто-то сильно постарался, мелькнула мысль.

Сверился с картой, Кицунэ снабдила всех хитрым прибором — похожим на компас. Только в паре с картой, они работали больше, как навигатор, поворачивая стрелку в том направлении куда нужно было идти.

Остатки дороги, как будто уползали под заросли. Сначала высокой травы, потом кустов и наконец переходя в непролазную чащу леса.

Вот почему, путь в обитель Изначального забыт. Кому в здравом уме придет мысль лезть через непролазный бурелом.

Вот и пришла пора опробовать способности адъютанта. Показал ему на бурелом. На карте отметил точку — с пол километра впереди. Какой-то холм возвышался посреди долины. Мынаш долго принюхивался, глядя в ту сторону. Смотрел на карту, потом на бурелом, наконец решился. Не выпуская из руки трезубец, вторую ладошку протянул мне и сказал: — пошли, бог, если ты в меня веришь.

И сумрак поглотил зарождающийся день.

В предрассветной тишине, на широком карнизе Белой горы застыли две девичьи фигурки.

— Какое интересное путешествие нам предстоит, ты не находишь?

— О, я уже не могу дождаться вечера, дорогая.

— Как всегда? Кто больше людей обведет вокруг пальца?

— За гордых и жадных — по два бала?

— Согласна, а за императора — три.

— Ого, как ты замахнулась! Тогда за служителя Серого тоже три! — Это почему?

— Величина, понимаешь ли, не предсказуемая.

— За старших, верховных по три. Остальные не считаются.

— Согласна, а то мы и за год этот мешок со змеями не разберем.

— А приз — медведь?

— О, дорогая, неужели ты влюбилась? Или изменила своим правилам — одна ночь — один любовник. Зачем тебе медведь в качестве приза.

— Ладно, ты, как всегда, права. Тогда какой приз?

— Массаж? Кто проиграл тот и делает.

— Э нет, мелко. Это же не однодневный спор. Может на желание?

— Фыр, еще чего. Нужно что-то такое, вкусное. Азартное.

— Может отдых мечты? Или путешествие. Победитель получает отдых, о котором даже не мог мечтать. Проигравший его не только его организовывает, но и выполняет все прихоти победителя в течение семи дней!

— Хороший приз, просто великолепный. Спорим, и пусть победит сильнейший.

Кицунэ после того, как высыпала подношение от селян в свою котомку, чем вывела Мынаша из себя, шустро побежала в сторону болота, начинающегося за пару километров от Никуя. Необходимо было преодолеть топь, не останавливаясь на ночевку. Все же она была наполовину лисой, и поэтому чувствовала, что спать в таком месте очень опасно. Узкая гать из бревен вот чем встретил ее край болота. Видимо, этой тропой пользовались редко. Цивилизация забыла дорогу в деревню, а селяне не спешили напоминать о себе.