Чтение онлайн

А что еще можно делать темными вечерами в безлюдной степи – пить, да курить. Дешевая водка и самогон, который можно было достать в соседней деревне, на душу не легли, но вот к сигаретам пристрастился, хотя в округе можно было купить только «Приму» Моршанской табачной фабрики, которую набивали поистине термоядерным табаком. Ничего хуже в стране тогда не выпускалось. Естественно, от родителей эту пагубную привычку он тщательно скрывал, что под прикрытием вечно дымящей бабушки было сделать не так уж и трудно. Смог даже отболтаться, когда как-то у него в кармане нашли пачку сигарет – наивная мама поверила, что это не его, а просто ребята попросили придержать.

– Эй, вы куда?! Я с вами, – не успели ребята отойти и на пару шагов, как их остановил голос Нади.

– Здравствуй, сказка, Новый год, – слегка ошалев от появления девушки, съехидничал Александр. – Вот только тебя нам для полного счастья и не хватало.

– Да, можем мы хотим на «троих» сообразить, – поддержал его Петр.

– Не волнуйтесь, много не выпью. Зато будет, кому вас потом по домам разводить. Вы же еще те выпивохи – от одного запаха дуреете, – язвительные реплики парней не смогли охладить пыл девушки. – Так что почтете еще за счастье, что я с вами пойду.

Надежда, как выяснится позже, как в воду глядела.

– Нет, мужики, с ней спорить, что против ветра писать. Беспонтово. Раз решила идти с нами, то с этим придется смириться. Точно вам говорю. Уж я- то знаю, – хихикнул Андрей.

– А тебе, милый, лучше вообще помолчать, – отпарировала его выпад девушка. При этом слово «милый» прозвучало у нее как-то очень ехидно.

Так что свой путь они продолжили уже вчетвером. За разговорами, шутками-прибаутками, они дошли до Калининского проспекта или, как его чаще всего называли в народе, Нового Арбата. Каждый раз, когда Андрей оказывался в этом районе, у него портилось настроение. Ему было чуть больше десяти лет, когда прокладывали этот проспект, чтобы черным лимузинами было удобнее и быстрее проезжать из Кремля на Кутузовку и дальше на Рублевку, где находились дачи членов правительства и высоких партийных начальников. А для этого пришлось разрушить один из, быть может, самых уютных старомосковских районов. Его по названию площади, которая находилась в самом центре, романтично называли «Собачьей площадкой». Даже у Сталина в свое время не поднялась рука нанести этот смертельный удар по самому сердцу Москвы, и он довольствовался проездом по Старому Арбату, либо же, по ходившим в народе слухам, секретной веткой метро, которая вела от самого Кремля до так называемой Ближней дачи на Волынском шоссе.

Андрей всегда считал, что этот район называется «Собачьей площадкой» за обилие небольших уютных садиков около относительно невысоких так называемых «доходных домов», в которых снимали когда-то квартиры многие знаменитости прошлых лет. Уже позже их превратили в классические московские «коммуналки». А в этих садиках было очень удобно выгуливать домашних питомцев. На самом деле, как он позже где-то прочитал, оказывается давным-давно – в XVII веке – в этом районе находились придворные псарни, где держали собак для царской охоты. Отсюда и пошло название района – «Собачья площадка».

Поначалу ребята из окрестных мест восприняли прокладку нового проспекта как некий праздник – это же так круто, когда что-то ломают. Но когда Андрей с друзьями из его двора первый раз прибежал посмотреть, как сносят дома, то его настроение быстро поменялось. У ограждавшего «стройку» забора собралось много людей. Они стояли, молча, с необычайно грустным выражением лица, будто на похоронах. А у многих старушек по щекам текли слезы, будто они навсегда прощались с кем-то или чем-то очень им близким. А, может быть, и вообще с какой-то иной, только им известной прежней жизнью.

Удар огромного металлического шара, и вот рушится первая стена, обнажая останки чей-то квартиры – полинявшие от времени обои, следы от картин или фотографий на стенах, какая-то брошенная старыми хозяевами мебель. Еще один удар – и чья-то жизнь исчезает в кирпичной пыли, сквозь которую на всеобщее обозрение появляется, будто фотография в проявители, другая квартира, другая жизнь. От каждого удара крана люди вздрагивали, будто от удара током. А бездушные бульдозеры методично сгребали останки этой чей-то порушенной жизни в кучи. Их потом грузили на грузовики и куда-то увозили, но явно не на кладбище.

Дети все же всегда остаются детьми, даже в самые трагические моменты. Андрей прекрасно помнил, как они с ребятами придумали целое приключение на этих развалинах, вбив себе в голову, что в старых домах обязательно должен быть «буржуйский клад», а, может даже, и не один. Скрываясь от сторожей, они лазали по горам битого кирпича в поисках «золота и брильянтов», представляя себя, то ли героями пиратских романов, то ли бессмертного романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев». Драгоценностей они, естественно, не нашли, хотя было разбито в кровь немало коленей и локтей. Зато их добычей стало немало раритетов типа латунных дверных ручек и петель, огромных железных утюгов и еще каких-то штуковин, предназначение которых Андрею было неведомо. Он, естественно, притащил все это богатство домой и долго еще слушал недовольное ворчание бабушки, которой приходилось во время уборки перетаскивать тяжеленный мешок с места на место. Потом при переезде на новую квартиру он куда-то исчез – Андрей подозревал, что его исподтишка выкинули вместе с другим ненужным барахлом, о чем сожалел и по сей день.

Потом вместо прежних уютных домов на проспекте воздвигли безликие и бездушные, если не сказать уродливые, бетонные башни, которые считались тогда чуть ли не венцом архитектурной мысли. От них веяло могильным холодом, да и внутри они оказались тоже очень холодными – тонкие стены не держали тепло, которое уходило сквозь дырявые стыки бетонных панелей. К тому же по совершенно непонятным причинам какой-то умник из архитекторов опустил потолки в комнатах так низко, что они давили на головы даже относительно не очень высоких людей. Андрей часто бывал в одной из этих башен, поскольку там жила его преподавательница английского языка. Так что он на самом себе ощутил все прелести жизни в этих коробках.

Кстати, на следующий день его ждало очередное и на этот раз последнее занятие. Юношу просто передернуло, когда он вспомнил об этом.

Во-первых, он считал эти занятия пустой тратой времени и денег. С английским у него было все и так хорошо: как тогда писали в анкетах, «английский – свободно», то есть мог говорить и читать почти как на русском. Спасибо школе и родителям. Но эта преподавательница работала именно в том институте, куда планировалось его поступление, поэтому смысл уроков был не столько в том, чтобы чему-то научить, а, чтобы обеспечить «благоприятное отношение» к нему во время вступительных экзаменов. Конечно, преподаватели очень сильно рисковали, когда за деньги брались «подтянуть» кого-то к экзаменам, попасть к ним было можно только по рекомендации, но деньги были нужны всем – на одну зарплату пусть даже и элитарного ВУЗа не проживешь. Так что этот подпольный «бизнес», как это, наверняка, назвали бы в загнивающем Западе, процветал.

Во-вторых, его просто бесила прыщавая дочка преподавательницы. Она была примерно одного с ним возраста. Мамаша ставила ее в пару с ним во время занятий для отработки диалогов, а та использовала каждую возможность, чтобы ущипнуть парня под столом или залезть куда-нибудь своей ступней. А самое противное происходило в прихожей, когда ее отправляли проводить гостя. Она каждый раз лезла целоваться или хватала его руку и пыталась прижимать ее к своей чахлой груди. Девушка не нравилась парню на физиологическом уровне, а от ее сексуальной озабоченности его просто тошнило.

– Смотрите, церковь реставрируют, – голос Нади вывел Андрея из транса, в который его завели эти раздумья.

И действительно небольшую церковь в самом начале проспекта окружали сколоченные из досок леса, которые вели наверх к самой колокольне.

– Ты думаешь, о чем я думаю? – хитровато поинтересовался Петр у Андрея.

– А почему бы и нет! – ответил тот.

Ребята давно уже хотели куда-нибудь присесть, чтобы поговорить, но денег на кафе не было, народу на улице было как никогда много, а уединенного местечка никак не удавалось найти.