Чтение онлайн

Передо мной открылась дверь, и меня повели по коридору, помогли спуститься по лестнице— и всё вокруг было так красиво, что у меня захватило дух. Мне казалось, что это сон. Вокруг — аплодисменты, улыбки, бриллианты. На меня сыпались поздравления с удачной партией. Создавалось такое чувство что я только что выиграла в покер.

Меня торжественно подвели к какому-то мужчине — он был круглый, отёкший, одетый дорого, и при этом ниже меня на пол головы. Эдакий колобок не первой свежести. При свете свечей его лысина нарядно блестела, а волосы вокруг были тщательно уложены. На такой лысине можно было смело ставить спектакль “Лебединое Озеро”. Но вместо белого лебедя над лысиной скользил белый кружевной платочек. Я смотрела на него со смесью ужаса и удивления. Это что? Жених? Нет, я так не играю!

— Улыбнись! — прошипела мне полная женщина, легонько ущипнув за руку. Чего?! Я должна улыбаться? Когда рядом такой жених? А ничего, что жених старше меня лет наа тридцать?

— Задерживается, — объявил кто-то. И все разочарованно зашуршали. Снова послышались разговоры

Кто задерживается? Может, важный гость? Или священник?

И тут я поняла: меня продали! Просто-напросто продали на вечное пользование этому мужчине, на правах законной супруги.

Я чувствовала, как сердце сжимается, как внутри всё сопротивляется, но я не могла ничего изменить. Всё происходящее казалось мне сном — страшным, кошмарным сном, из которого невозможно проснуться.

В тот момент в моей голове словно что-то щёлкнуло. Не помню, как я тихо попросилась в сад — вдохнуть свежего воздуха, почувствовать свободу. Зато помню одну единственную мысль: с этим мужчиной я в постель не лягу!

Служанка, которая была рядом со мной, должна была следить, чтобы я не сбежала. Гости шумели, разгуливали по залам, а я, выжидая момент, продумывала, когда лучше всего дать деру. Неожиданно для себя я почувствовала, как внутри закипает решимость. Когда служанка попыталась меня остановить, я, изо всех сил, толкнула её прямо в кусты — и, оборвав подол платья, полезла через изгородь. Уже через пару минут оказалась с другой стороны — и не помнила, сколько я шла по пыльной дороге. Не знала, куда и зачем.

Просто с одной мыслью — подальше от этого места.

Чувство жалости к себе начало пробиваться когда я почти выбилась из сил. Я ковыляла, не чувствуя ног и уже почти жалела о своём поступке. Хотелось вернуться в тепло дома, к тому жениху, к тому свету и шуму. еде на роскошных подносах. Но внутреннее чувство гордости оказалось таким сильным, что заставляло меня идти вперёд. Пока я не потеряла сознание.

Когда я очнулась, лежала на белых накрахмаленных простынях. И сразу почувствовала, что что-то изменилось. Даже воздух здесь казался чище, свежее — словно я оказалась на курорте. Вдыхая его, я постепенно осознавала, что вокруг всё какое-то старинное, необычное.

Доктора решили, что у меня просто-напросто отшибло память. Я не могла сказать, кто я, есть ли у меня родственники, где я живу. После того, как поправилась, идти было некуда. Поэтому я осталась при больнице медсестрой. Рук свободных не хватало. Война, раненых привозят в столицу.

Я старалась вести себя тише воды ниже травы, но родственники нашлись сами!

Когда узнали, что теперь я работаю медсестрой, устроили скандал прямо посреди больницы. Может, если бы это были мои родные или близкие, я бы восприняла их слова ближе к сердцу. Но поскольку эти люди были для меня чужие, мне было всё равно. Я прослушала их как радио, включая крики о том, что мой жених ужасно рассержен и зол на меня. Что такого предательства он от меня не ожидал. И что я подвела семью! И не просто подвела, а под монастырь с протянутой рукой!

В итоге меня прокляли до седьмого колена, обозвали неблагодарной дочерью и сказали, что теперь о выгодном замужестве можно забыть. Поскольку коленей у меня было только два, а не семь, да и замуж после такого уж точно не собиралась, то проклятие получилось не таким эффектным, как ожидала родня.

После короткого скандала меня еще раз осыпали проклятиями, пытаясь обвинить в несбывшихся финансовых надеждах.

В самом конце разговора мне поставили крест — и этот крест был красным, почти как в нашем мире на скорой помощи.

“Нет у нас больше дочери!”, - услышала я.

“Ну, нет, так нет!”, - усмехнулась я, понимая, что не очень-то и хотелось.

Я вздохнула с облегчением, когда вся разъяренная делегация удалилась в закат. Я мысленно помахала им окровавленным бинтом, утерла скупую соплю и наконец вздохнула полной грудью. С этого момента я была совершенно свободной!

Сначала меня не допускали до врачебной практики, следили за каждым моим движением. Но однажды, проводя обход, я сумела спасти жизнь одному пациенту: зашила рану, привела его в порядок, дала укрепляющее зелье и наложила повязку. Это был единственный момент, когда я смогла блеснуть профессионализмом. После этого меня назначили доктором, и я не подвела.

Мир, в который я попала, поначалу не переставал меня удивлять. Он казался мне сказкой. Красивые необычные дома, удивительные наряды, экипажи и кареты. Я до сих пор не могу понять, чем отличается экипаж от кареты — зато выучила, что такое двуколка.

Моя жизнь полностью была посвящена больнице. Каждый раз, проходя мимо портрета доктора Ниала, я чувствовала внутри благодарность. Этот человек отдал свою усадьбу, чтобы построить больницу, чтобы помогать людям. И больница расположена как раз в его бывшей усадьбе. Он был выдающимся доктором, который изобрел множество новых приемов в полевой хирургии.

Я получала вполне приличное королевское жалование. Теперь у меня даже появились деньги, чтобы одеваться получше, обзавестись всем необходимым. Но мне всё равно не хватало дома. Мечта — однажды собрать нужную сумму и купить себе небольшой домик. Пока что я жила при больнице в небольшой комнатке: кровать, маленький столик и стул — всё, что было в моей скромной обители. Но мысли о своем уголке в этом мире приятно согревали душу. Правда, откладывать много не получалось, но я старалась.

Мне, как растению, важно было где-то пустить корни. Ах, если бы у меня была усадьба! На первом этаже я бы сделала больницу, а на втором бы жила сама!

Я вышла из кареты и направилась в сторону больницы. Она казалась такой уютной, освещенной двумя огромными фонарями.

— Спа-а-ать! — протянула я.

Спать было так бесценно — эти минуты тишины, покоя, когда можно было просто отключиться. Я отчиталась по вызову, дошла до комнаты и немедленно упала на кровать, чтобы тут же уснуть.

Утром я съездила на три вызова. Казалось, что жизнь снова вошла в привычную колею. Но какое-то странное предчувствие все не давало мне покоя. Мои мысли возвращались к генералу. Как он там?

— Срочный вызов! Дом шесть, Миддлфорест стрит! — послышался голос диспетчера.

— Я принимаю! — закричала я, зная, что это — мой пациент.

Карета тронулась, а я стала переживать. В последнее время я слишком часто ездила по этому адресу.

Небольшой уютный дом в два этажа с садом встретил меня напряженной тишиной.

Я направилась к двери и собралась постучать. Бледная дочь полковника встретила меня на пороге. В её глазах стояли слёзы. Я посмотрела на её живот, на чёрную повязку — и всё поняла: скоро у неё родится малыш, который увидит своего папу только на портрете. Надо сказать, дочь полковника держалась достойно, переживая потерю мужа. Видимо, ей передался характер отца.