Чтение онлайн

Обрывки бумаги тут же сгорели в ее руке. “Магичка!”, - подумала я, глядя на эту суровую женщину.

— Я предпочитаю видеть работу, а не красивые слова, — ответила она, я мысленно поставила ей плюсик. — Сейчас я введу вас в курс дела…

— А что насчёт отдыха? — донесся жалобный голос Мисс Орвал.

— Милочка, — повернулась к ней главный врач, а во взгляде читалось брезгливое пренебрежение. — мы не отдыхали уже несколько суток. А вы могли поспать в карете. Я бы с радостью с вами поменялась! Будьте так любезны прекратить своё нытьё и приступить к обязанностям. Если вы думаете, что вам здесь хуже всех, то ошибаетесь. Врачи здесь как таковые не нужны. Нужны медсёстры — можно сказать, сиделки. Вам ничего сверхъестественного делать не нужно. И да, я не зверь, чтобы заставлять вас работать без согласия. Я понимаю, как это сложно. Выдерживает далеко не каждый. Больница — это два крыла. Мужское и женское. Я скажу вам, где вы будете работать. На третьем этаже — комнаты персонала. В подземельях специальные комнаты для чародеев. Знаете, маги любят выживать из ума. Жаль, что при этом магию у них отнять невозможно. А так бы у нас освободились места. Вам выделят комнату. Уют не обещаю, но намного лучше, чем в других больницах.

В этот момент я напряглась.

— А теперь попрошу сдать зеркала связи, — произнесла Мадам Лоуфул. — Во- первых, любая вещь, которую вы носите в карманах, может стать причиной вашей смерти. У нас уже был случай, когда пациент толкнул медсестру, у нее с собой было зеркало. Оно разбивалось, и осколком этого зеркала, он перерезал ей горло. Мы не хотим впредь допустить подобных инцидентов, поэтому следите за тем, что вы носите в карманах.

Я достала зеркальце и вложила в протянутую руку. Следом с неохотой это сделала Мисс Орвал.

— Связь с внешним миром у нас практически отсутствует. Кроме трех дежурныз зеркал. Я вам потом все покажу. Мы здесь практически не пользуемся магическими зеркалами, поскольку это плохо отражается на магической защите. Сами понимаете, у нас специфическое заведение, и не хватало, чтобы кто-то из наших пациентов сумел сбежать. Мы тщательно следил за безопасностью. Так что зеркала в вашей комнате не реагируют на магию.

Внезапно услышала пронзительный женский голос, и увидела хрупкую фигуру в длинном белом одеянии, похожую на привидение. Она, шлепая босыми ногами спешила вниз по лестнице. Волосы ее были растрепаны, а я присмотрелась к бледному личику. Оно показалось мне смутно знакомым. Кажется, я видела эту девушку раньше, вот только где?

— Я не больная, — страстно шептала девушка, вцепившись в одежду мисс Орвал так, что та побледнела. — Слышите! Я не больная!

— Афелия Кармайкл! — строго произнесла Мадам Лоуфул. В этот момент ее глаза превратились в колючки, а в голосе прозвучали строго- шипящие нотки, не терпящие неповиновения. — Прошу тебя, вернись в свою комнату.

Что? Афелия Кармайкл? Быть такого не может!

— Вы! — внезапно повернула ко мне свое бледное лицо Афелия. — Это вы во всем виноваты! Искусительница! Продали! Продали!

Несколько крепких мужчин схватили девушку и потащили куда-то.

— Не надо смотреть на меня как на чудовище, — произнёс главный врач, глядя на меня с интересом. — Просто в том крыле у нас находятся мужчины, и я бы не хотел ненужных встреч. Знаете, они иногда заканчиваются колыбелькой.

Она меня узнала! Афелия меня узнала. Пять месяцев назад. Перед глазами возникло белоснежное поместье с винными шторами. Служанки обсуждали свадебное платье и сколько закусок останется после праздника. Икающая от слез Афелия, которая не желала становиться женой старикана. Влюбленная в молодого виконта, захлебывающаяся рыданиями. На полу флакон из-под какого-то зелья. Ведро, промывание желудка, противоядие и рука, схватившая меня за одежду. Умоляю. Помогите!

— А что с ней случилось? — спросила я, слыша отдаленные крики.

— Она сбежала с каким-то виконтом, прихватив фамильные драгоценности. Они обвенчались. Виконт, не будь дураком, тут же явился к родителям невесты и потребовал приданое. Получив приданое, он еще месяц пожил с молодой женой, тратя деньги супруги направо и налево. Потом жена ему надоела, и он просто избавился от нее, чтобы продолжать жить на широкую ногу за ее счет, -

заметила Мадам Лоуфул, укоризненно вздыхая.

Боже мой… Я почувствовала, как подо мной словно уходит земля, как будто всё вокруг превращается в зыбкое облако.

— Так что она теперь живет здесь. Родители отказались забрать ее домой. Мужу она тоже не нужна. Но они исправно и очень щедро оплачивают ее содержание здесь, словно платят за тень, которая олицетворяет её существование.

— И вам не стыдно удерживать здесь здоровых людей? — резко спросила мисс Орвал, её голос полон гнева и сочувствия.

— Милочка, — тихо ответила мадам, — надеюсь, ты понимаешь, что когда речь идёт о больших деньгах, жизнь какой-то там наследницы не имеет абсолютного значения. Я тоже давала клятву спасать людей, и сейчас этим и занимаюсь. В данный момент я спасаю жизни бедняжек, ведь наверняка у кого-то из алчных родственников, которым красавица стоит поперёк горла, уже подготовлен яд и заготовлена проникновенная речь на похоронах.

Она промолчала, обводя взглядом коридор.

— Здесь, конечно, не роскошная усадьба, не золотые залы и шёлковые шторы, но есть комнаты, есть сад. И согласитесь, это намного лучше, чем если бы её просто отравили и похоронили под тяжелой плитой в семейном склепе.

Мадам Лоуфул снова смерила нас взглядом.

— С девушками персонал справляется сам! Нам нужны сиделки для солдат, — сказала она. — Итак, у вас есть опыт общения с ранеными солдатами?

— Есть немного, — ответила я, вспоминая, как привезли партию раненых. Добротой и уходом можно творить чудеса, словно возвращая к жизни тех, кто однажды казался потерянным. Заботясь о них, словно о детях, учила их снова жить после тяжелых ранений. Я приносила букеты, читала газеты, пыталась настроить их на новую, мирную жизнь. Хотела показать, что жизнь бывает прекрасной. Говорила им о доме, о любви, о будущем. Кто-то мечтал о женитьбе, кто-то о семье, кто-то хотел вернуться и восстановить лавку отца.

Это помогало им верить в лучшее, дарило надежду. Но разве это — лечение?

Кто-то хотел построить свою лесопилку или открыть маленькую лавочку. Я находила эти мечты под слоем сажи и копоти, вытаскивала их из криков раненых товарищей, свиста заклинаний и звона пуль. Мы всегда обсуждали такие мечты, я давала советы, как лучше их осуществить, и при этом видела, как пациент идёт на поправку. Нет ничего страшнее, чем видеть, как человек разучился мечтать. Если человек перестает мечтать, строить планы и ставить цели — это очень плохой знак.

Я заставляла их представлять, каково это держать за руку любимую девушку перед алтарём, каково отдавать ценные указания работникам, расставлять товары по полкам, чинить карету для частного извоза. Уже давно заметила, что когда пациент мечтает поскорее выздороветь, чтобы приступить к делу, лечение идёт гораздо лучше.

— Ну что ж! Посмотрим, как вам это пригодится! — заметила главврач, ведя нас по коридору.

Душераздирающий крик застал меня врасплох. Я чуть не подпрыгнула.

— Не обращайте внимания, — сказала главврач, открывая дверь в палату. — Скоро вы к этому привыкнете.