Чтение онлайн

И представьте. Я падаю, собаки воют и роют подкоп, кот рыгает. Я ору:

— Васька, сука!

Девчонка вскакивает, кричит «Хамло!» и толкает меня в спину. Что вообще здесь происходит, мне кто—то может объяснить? Почему я хамло, если по роли я пациент? Я же не госпожу заказывал, а медсестру.

Но она снова кричит:

— Сейчас я вам укол сделаю, будете знать!

И я с облегчением выдыхаю. Вот здесь должна звучать музыка Эннио Морриконе из фильма «Профессионал».

Нет, я не такой старый, не думайте, просто я фильмы старые люблю. А девчонка моя, медсестричка, настоящий профи. И хоть вместо музыки звучит сами знаете, что, она возвращается в нашу ролевую игру.

Укол это то, что поможет нам отвлечься и вернуться на исходные позиции — медсестра и пациент. И очень вовремя, я почти готов на второй заход.

Собаки все равно не заткнутся, Васька сидит под кроватью, хер достанешь. А она красотка, продолжает работать в таких непростых, можно сказать полевых условиях.

Что света у нас нет, думаю все помнят, повторять не надо.

Девчонка подсвечивает фонариком с моего телефона. Разворачивается, ослепляя меня направленным прямо в глаза лучом.

— Пациент, повернитесь.

— Окей, родная, как скажешь, — отворачиваюсь и с шипением пропускаю воздух через сжатые зубы.

Потому что в правую ягодицу впивается игла, самая настоящая.

— А на заднице ямочки, — бормочет моя медсестричка, пока я громко матерюсь, потому что мышцу пронзает болезненная горячая струйка.

— Эй, родная, ты мне что—то ввела? По—настоящему? — пытаюсь спросить, но с языком происходит непонятная беда. Он вдруг заплетается и перестает меня слушаться.

Девчонка шуршит в темноте, я слышу как она возится, но обнаруживаю, что не могу подняться. Тут как бы речь даже не о втором раунде, на меня наваливается непреодолимое желание накрыть голову подушкой и отключиться. И забить на все.

— До свидания, Давид Данилович, — воинственно пищит девчонка, и ее стройный силуэт исчезает в дверном проеме.

«Подожди, эй, какой до свидания?» — хочется крикнуть вслед. Пойти следом, если надо побежать. Догнать. В конце концов, я ей не заплатил.

Но конечности будто свинцом наливаются. Веки тяжелеют, дыхание выравнивается. Подминаю под себя подушку, прикрываю глаза.

Я буквально пару секунд полежу, она не успеет уйти. Может она и не ушла, а в душ сходить решила. Или в туалет. Сейчас она вернется, а я тут в желе...

Надо передохнуть, собраться и в бой. Мне понравился ее make love*, и я даже не могу сказать, что именно понравилось. Она особо ничего и не делала, просто принимала.

Но блядь, как же охуенно она меня в себя принимала.

И я определенно знаю, что захочу ее еще.

Мысли замедляются, меня покачивает как на волнах. Не оргазм, конечно, но тоже прикольно.

Может, мне ее в столицу с собой забрать? Понимаю, что она шлюха, но как представлю, что ее кто—то другой ебет, хочется этого кого—то убить.

Сейчас она вернется, и я предложу. Сниму ей квартиру, пусть она только меня обслуживает. Будет круто, не надо заморачиваться и никого заказывать. Захотелось — приехал, отлюбил и отвалил.

И может даже можно будет остаться у нее на ночь. Я никогда не оставляю шлюх на ночь, а эту вдруг захотелось. И начнем мы с сегодняшней ночи.

*make love — заниматься любовью, дословно «делать любовь» (англ.)

Василиса

Голова гудит так, что, кажется, меня кто-то ней чем-то огрел. Причем тяжелым. И несколько раз.

— У-у-у-у...

Тяну и натягиваю одеяло на голову, потому что солнечный свет глаза режет так, что терпеть просто нет сил.

— Сколько раз тебе говорила, Васька: не умеешь — не берись!

Ну, конечно, как же без этого. Когда слышу бурчание бабули, то хочется еще чем-то уши заткнуть. Она так точно не упустит возможности меня подколоть.

— Бабуль... не добивай. И так плохо.

Скулю. Голова и правда как будто взорвется с секунды на секунду.

Никогда. Больше никогда и ни за что не стану пить, не проверяя, что в бутылке.

— Конечно, плохо! Пить не умеешь, а берешься! Васька, ну вот на кой оно тебе сдалось?!

Бабуля точно не пытается сделать мое утро не таким ужасным. Но буквально в следующую секунду я меняю свое мнение. Край одеяла поднимается, пропуская солнечный свет, и вместе с ним я вижу руку бабули. Она протягивает мне стакан с шипучкой. Как будто знает, за что я сейчас все что угодно отдать готова.

— Спасибо, — хриплю и, обхватив стакан пальцами, жадно выпиваю все до последней капли.

Никогда. Я больше никогда не стану пить.

Даю себе обещание, и уверена, что сдержу, потому что плохо так, что выть хочется. А еще... у меня, кажется, провалы в памяти. Я помню мало. Урывками. И вообще, не уверена, что это все мне не приснилось.

Когда голова перестает так гудеть, я стягиваю с головы одеяло.

— С добрым утром, — бабуля сидит на моей кровати, и внимательно за мной наблюдает. Как будто мне и так мучений мало.

— Не с добрым, — бурчу в ответ и предпринимаю попытку сползти с кровати.

Может холодный душ мне поможет?

Радует только одно, что сегодня у меня ночная смена в больнице и я успею хоть немного прийти в себя.

— И куда это ты намылилась? Я подробностей жду!

Бабушка голос поднимает, а я тут же кривлюсь от вибраций, которые от него исходят.

— Бабуль, какие подробности?

— Ну как какие! Ты приехала посреди ночи. Сначала мне здесь песни пела. После устроила танцы. У Антона Сергеевича люстра ходуном ходила.

С каждым новым словом бабули мои щеки вспыхивают все сильнее и сильнее. Кошмар! Я правда все это делала?

— Стыдно-то, как, — охаю.

— Стыдно, когда видно! А тебя только я видела, — фыркает бабуля, — так что за праздник был, мне же интересно? Впервые ты так....

— Бабуль! Я просто случайно спирт вместо воды выпила, вот и...

В эту секунду виски вибрировать начинают. А я... Я вспоминать начинаю.

Вот я выхожу из машины скорой помощи. Парни предлагают мне помочь дойти или вообще домой отвезти. А я упрямо говорю, что Машке пообещала помочь. И бедному дедуле укол сделать.