Две тетради
Шрифт:
На воле было хорошо. Зеленела трава, цвели цветы, на полях поднимались рожь и пшеница. Я ходила босиком и вдруг почувствовала, что ко мне возвращается Дар. Я так обрадовалась! Нет, не возможности предсказывать — до этого, наверное, ещё далеко — а возможности чувствовать себя в единении с природой, со всем живым, например, с птицами. Я подняла вверх руки и свистнула, на мой зов прилетели несколько птиц и сели мне на руки. Вой очень удивился.
Я полюбила ходить в деревню. Жители встречали меня дружелюбно и очень удивлялись, что самые злые собаки при моем приближении переставали лаять, а если были не на цепи, то подбегали и начинали ластиться. Мне нравилось гладить коров. Гладишь её между рогами по гладкой шерсти, а она смотрит на тебя большими черными печальными глазами и все время что-то жуёт. Женщины стали просить меня погладить их корову и говорили, что после моих поглаживаний они дают больше молока. Я стала ходить по дворам и гладить коров. Пыталась погладить на пастбище — не получилось. Они меня обступили кругом, мычали и толкались, чуть не забодали. Женщины зазывали меня к себе, угощали молоком и пирогами, расспрашивали, говорили со мной, и я чувствовала себя всё лучше и лучше.
Подружилась с травницей. Она стала показывать мне травы, рассказывать о них, делиться секретами изготовления мазей и настоек. Она брала меня с собой в лес и поле и показывала, как целебные травки растут, как их собирать и когда. Воя, который сопровождал меня, мы нагружали корзинами с разными растениями, а он не возражал. Среди вещей, которые прибыли со мной, я нашла целую коробку с бумагой, красками и карандашами (кто, интересно, положил их?) и, как раньше во дворце, начала рисовать травы и другие растения, подписывать, как они называются, чем полезны, как из них приготовить лекарство, в общем, всё, что рассказывала травница. В библиотеке я нашла книгу о травах и узнавала много нового. Давно я не испытывала такого удовольствия, во время эпидемии читать и рисовать было некогда. Я решила узнать о травах всё-всё, перерыла всю библиотеку и нашла ещё несколько книг, а одну с цветными картинками.
1 июня у меня было видение — я увидела траву, покрытую инеем, и поняла, что будут заморозки. Сказала об этом Управляющему и жителям деревни. Они разожгли костры и спасли посевы. Меня благодарили, и стали больше уважать.
21 июня, когда самая короткая ночь, празднуется праздник, который называется Родстан. Род — это семья, а стан — место, где живут. Родстан — это место, где человек родился, где рос, кроме того это место, которое объединяет всех членов рода, семьи. Очень хороший, очень правильный праздник! На него съезжаются все родственники из города, других деревень. Собирается много народа. А так как в деревне все родственники — далёкие или близкие — то празднуют не по домам, а на околице деревни. Накрывают длинные столы, каждая семья приносит какие-то закуски и пироги, в большие кувшины наливают «мировое пиво», которое варили из зерна собранного вскладчину, т. е. от всего мира, от каждой семьи. Трава к этому времени уже скошена и ничто не мешает гулянью. Я спросила: «Граф приезжает на эти праздники?». Мне ответили, что у графа Шиденталя нет здесь родных, он живет в столице, и у него нет семьи. «Наверное, урод какой-нибудь», — подумала я.
Считается, что в эту ночь спать нельзя, а то счастье проспишь, и деревня гуляет всю ночь, даже маленькие дети. Меня пригласили на этот праздник, усадили за стол, угощали всякими вкусными пирогами и поили пивом, я даже захмелела, а на душе было что-то тревожно, я не знала отчего. Но во время эпидемии я поняла, что нужно жить сегодняшним днем и радоваться сегодня. Завтра будет завтра. И я радовалась на этом празднике, пела и плясала возле костров. Играла в разные игры. Очень понравилось прыгать на доске. Делается это так: кладется толстое бревно, поперек его широкая доска, на концы встают два человека, один подпрыгнет, опустится на доску — вверх взлетает другой, потом второй опускается и взлетает первый. Так весело!
Я заметила, что время от времени какой-нибудь парень с девушкой убегают в лес, там что-то делают и возвращаются. Я спросила, зачем они уходят. Мне объяснили. Я покраснела. Считается, что дети, зачатые в эту ночь, благословлены Родом и будут счастливыми. После этого праздника бывает много свадеб, но даже если родит незамужняя девушка или женщина, то это не порицается. Заметила я, что семейные пары — молодые и не очень — тоже стремятся уединится.
Замечательный был праздник. Вообще, эти летние месяцы, проведенные здесь, наверное, будут лучшими месяцами в моей жизни. Ко мне все по-доброму относились. Я всерьез увлеклась травничеством. Много читала, много узнала. С удовольствием рисовала и пейзажи, и людей, и животных. Мой Дар, хоть и не велик, но горит ровным ясным огнем. Я рада.
А с поглаживанием коров вышла совсем смешная история, дорогой Учитель. В деревне подошла ко мне молодая мамочка с младенцем и, смущаясь, попросила: «Г-жа Эвелина, у меня совсем мало молока и мой сыночек голодный». Я погладила её по голове, по плечам, взяла на руки младенца, погладила его по животику, он сразу перестал плакать. Какое чудо эти малютки. Неужели у меня никогда такого не будет? Потом пришли беременные женщины и стали просить погладить их по животу. Они говорили, что ребенок становится спокойнее, и они чувствуют себя лучше. Дальше больше, подходит старичок и просит погладить ему спину, она у него очень болит. Я погладила — спина прошла. И началось… Хожу и глажу, хожу и глажу. Так что теперь, дорогой Учитель, я не Королевская Прорицательница, а Деревенская Гладильщица. Управляющий ругается, что поздно возвращаюсь, а жена его говорит: «Эвелиночка, ничего не бойся. Здесь тебя никто не обидит — доброе дело делаешь».
Парни-вои гарнизона совсем обнаглели. Мало того, что я им заглаживаю ушибы после тренировок, так они моду взяли — возьмут мою руку, приложат к своей груди и говорят: «Эвелиночка, у меня разбитое сердце, вылечи его!» А сердце у него совсем здоровое. Я знаю, что они все немного влюблены в меня, и теперь меня сопровождает уже не один стражник, а 4 или 5. Командир говорит, что я «подрываю дисциплину», но после того как я погладила его старую рану на ноге и она перестала болеть, он перестал сердиться. Девушки из деревни сначала обижались на меня, но когда я им сказала, что в столице у меня есть мужчина, которого я люблю, то они перестали обижаться и мы снова стали дружны.
После этого разговора я задумалась, а люблю ли я. Я любила Короля, полюбила его сразу, с первой встречи, я была готова к этой любви ещё в обители. Говорят, что от любви с первого взгляда есть верный способ — посмотреть второй раз. Я посмотрела — мне не понравилось. Как я могла полюбить этого самолюбивого, жалкого и ничтожного человека? Не понимаю.
Люблю ли я ЧЧ? Не знаю. Были моменты, когда мне казалось, что мы близки, но он меня предал и он — мой тюремщик. Тюремщика можно полюбить, я об этом в книгах читала. Предателя — никогда. Я думаю, что предательство — это второе по тяжести преступление после убийства. Убийца отнимает у человека жизнь, а предатель душу. Это невозможно простить. Король и ЧЧ предали меня. Король — предатель по натуре, он всех предает и близких и далёких. ЧЧ я считала благородным человеком и от этого особенно больно. Только сейчас и здесь, благодаря добрым людям, моя душа стала понемногу поправляться. Здесь и сейчас мне очень хорошо!
Отчего на сердце так неспокойно?
Тетрадь Эвелины. Война как благодарность за спасение
Дорогой Учитель, я в отчаянии. Я не знаю, как мне жить дальше. Я не хочу жить. По моей вине погибли люди, много людей…
Мои тревоги были не напрасны. Я беспокоилась, поэтому однажды, где-то в середине августа, поднялась на свою любимую северо-восточную башню. Сосредоточилась — мой Дар ещё слишком слаб — и посмотрела. Увидела чужое войско возле стен замка, сгоревшую деревню, битву, которая, кажется, окончилась победой для нас, королевское войско во дворе. Но видела я неясно, не точно. Рассказала о своем видении Управляющему и Командиру. Они послали известия Королю и Главнокомандующему, сообщили в деревню. Там уже заканчивалась уборка хлебов. Наскоро собрали овощи и фрукты, даже немного недоспелые. Пожитки сложили на телегах и отправились в соседнюю деревню за лесом, тоже владение графа. Туда же погнали и скот.
1 сентября к замку подошёл отряд. От него отделилось несколько человек и с белым флагом направились к воротам. Им открыли боковую калитку, они вошли, стали перед Управляющим и Командиром. Я тоже была там. Вдруг они повернулись ко мне и рухнули на колени. Та ещё картинка — пятеро здоровых мужиков на коленях перед девчонкой! Они сказали, что они посланники короля Джафара, что всё королевство благодарит меня за то, что я научила их, как спастись от эпидемии, что в их стране меня почитают как героиню и богиню, что король Джафар просит стать его женой. Я растерялась. Я сказала им, что очень благодарна, но я не люблю короля Джафара, что мой Дар слаб и в чужой стране он умрет, что в чужой стране умру и я. В обители нас предупреждали, что особенность Дара такова, что мы можем жить только в своей стране, на своей земле. В другой стране наш Дар не только умрет, но и будет убивать своего носителя, то есть меня. Вот такие мы Дароносицы! Я объясняла это посланникам, но они не хотели слушать. Потом один сказал: «Мы не можем уехать без Вас. Король Джафар нас всех убьет. А какую мы Вас привезём — живую или мертвую — неважно. Мы построим большой красивый мавзолей и будем поклоняться Вам как богине». Командир гарнизона отказался им меня выдать, и они ушли.
Началась осада. Продуктов было достаточно, но нашёлся предатель и отравил колодец с водой, наш единственный источник. Благо уже наступала осень, пошли дожди, мы бережно собирали воду в бочки, ведра, тазы, во что угодно. Каждая капля была на счету. Дождевая вода чистая и безвкусная. Мы добавляли вино и для улучшения вкуса, и для того, чтобы обеззаразить.
Прошло несколько дней. Командир начал беспокоится. Силами своего гарнизона с таким большим отрядом не справиться, а помощи нет. На учениях, которые здесь проходили раньше, отряды из соседних гарнизонов подходили через несколько дней, столичный — самое позднее через неделю. Вот уже прошёл месяц, начался другой… Я почти всё время стояла в своей любимой башне, смотрела на дорогу и ждала. По одну сторону дороги — сгоревшая деревня, по другую — лагерь врагов. Я стала просить Командира, чтобы они отдали меня. Он категорически отказал. Я вновь поднималась в башню и снова ждала. Кого я ждала? Короля на белом коне или ЧЧ на черном? На дороге было пусто…