Чтение онлайн

– И теперь у тебя создалось впечатление о том, что он надул этого иностранца?
– спросил Рафал.
– Езус-Мария, меня таки мутит. Дайте немного горького чая...

Яночка встревожилась.

– Дедуля, а ты уверен, что тебя он не надул? Что отдал тебе все марки из коллекции пана Франтишека? Что не припрятал хоть часть?

– Уверен, - улыбнулся дедушка.
– Вот вы как-то спрашивали меня о некоем Пшеворском...

– Пани Наховская!
– опять заорала Яночка.
– Я с ней говорила, и она тогда сказала... Она знала Пшеворского!

Дедушка кивнул и выпустил из трубки клуб дыма.

– Пани Наховская просила передать вам привет и огромную благодарность. "Безграничную", так она выразилась. Говоря между нами, учтите, это большая тайна, об этом никто не должен знать, но ее сына уже давно шантажировала банда мерзавцев. Я не все понял, но именно из-за этого бедная женщина чуть с ума не сошла. И спас ее сосед, некий пан Левандовский, я с ним уже познакомился. Очень милый молодой человек. Правда, немного излишне, на мой взгляд, этот молодой человек подчеркивал свои заслуги, не очень знаете ли.., скромно, но должен признать, он и в самом деле провернул грандиозную операцию. Наверняка были помощники, но он так приписывал себе все заслуги, что, признаюсь, неприятно было слушать...

– Молодец Левандовский!
– шепнул Павлик сестре.
– Старался! Слушай, у тебя не найдется соленого огурца? Или хотя бы кислого-прекислого апельсина? Что-то захотелось.

Строго глядя на внуков, дедушка повторил:

– Так что учтите, о сыне пани Наховской никто не должен знать, вам я сказал под большим секретом.

– Могила!
– заверили дедушку внуки, и он успокоенный продолжал:

– Так этот негодяй Баранский поначалу пытался меня шантажировать, дескать, пани Наховской придется худо, а я уже знал и ему в ответ - ничего не выйдет, с шантажом покончено! Баранский кинулся к ней, а она как раз ремонтировала двери пустого чулана. И это немного сбило с него спесь.

– Ну, и оказалось...

– ..и оказалось, что Пшеворский был тем неизвестным, который вскоре после войны раскопал в развалинах дома пана Франтишека его марки...

– И это ты узнал только благодаря пани Наховской? Только она знала об этом?

– Только она, - подтвердил дедушка.
– Оказывается, Пшеворский жил в одном доме с паном Франтишеком и слышал о его бесценной коллекции. Сам он не был филателистом, марки раскопал только для того, чтобы продавать их. Он и составил список марок, в котором отмечал, что и кому продает. К пани Наховской обратился как к эксперту, она определяла стоимость марок. Вскоре поняла, что имеет дело с ценной коллекцией, попросила список у Пшеворского, пока то да се, началась эта неприятная история с ее сыном, и пани Наховская уже не могла мне передать список, ее начали шантажировать. Баранский даже заставлял ее то занижать стоимость марки, то искусственно завышать, в зависимости от своих потребностей, и бедной женщине приходилось идти на такие махинации. Как она только с ума не сошла - не знаю. И вот теперь, когда ее освободили от этого беззастенчивого шантажа... Благодаря пану Левандовскому.

– За что же нам безграничная благодарность?
– простодушно удивился Павлик.

– Кажется, вы поддержали ее добрым словом в трудную минуту, - предположил дедушка, а Яночка подумала - видно, не очень правдоподобно получилось у пана Левандовского приписывание себе всех заслуг по освобождению пани Наховской от шантажистов и вывозу наворованного имущества, и женщина сама догадалась об их участии. А может, простодушный молодой ученый и проговорился ей? Ну да что теперь...

– Что ж, - сказала девочка, отодвигая от себя тарелку и стараясь больше не смотреть на торт, - все хорошо, что хорошо кончается. Теперь ты можешь нам рассказать все в подробностях, в хронологическом порядке. Кто что сделал, кто что сказал, год за годом. А о последних днях - по минутам!

– Полностью присоединяюсь к предыдущему оратору, - сказал Рафал и тоже отвернулся от сладостей, - Где же этот горький чай?

В отличие от внуков, дедушка ограничился только одной порцией торта, поэтому не ощущал в себе никаких неприятных симптомов. Напротив, в нем росла и расцветала радость по поводу одержанной победы, и рассказывать о марках он мог бесконечно. Расположившись поудобнее в своем кресле, он набил трубку свежим табаком, раскурил ее и принялся рассказывать, с наслаждением смакуя малейшие эпизоды марочной эпопеи.

***

– Оказывается, все очень просто!
– ворчал Павлик, когда они с Яночкой вернулись к себе.
– Неужели сами не могли сообразить? Без нас бы ничего не сделали. Все им подскажи, научи...

– Кого, например, мы научили?
– спросила сестра, с ногами забираясь на свою тахту.

– Да хотя бы ту же пани Пекарскую. Сама бы ни в жизнь не сообразила стащить кляссеры, пришлось подсказывать... Я уже не говорю о пани Наховской. Та без нас совсем бы пропала.

Надо честно признать, что все облагодетельствованные ими особы отдавали должное заслугам Павлика и Яночки и признавали, что без них и в самом деле ничего бы не сделали. Начала пани Пекарская, выразив глубочайшую благодарность за разоблачение Очкарика. Следующим был пан Левандовский. Тот откровенно признался, что благодаря Яночке и Павлику его диссертация явится новым словом в подростковой психологии, как знать, может быть, и выдающимся открытием. И наконец, немного пришедшая в себя пани Наховская. Та благодарила со слезами на глазах. От ворованных запчастей и следа не осталось, шайка грабителей скрылась с горизонта, и как следствие этого, ее оставили в покое шантажисты со своими марками.

– А если опять когда сунутся, - сказала пани Наховская, - так я этому Баранскому собственноручно дом подожгу! Я прямо так и сказала этому негодяю Баранскому. Они сочли меня ненормальной, а я и в самом деле уже с ума сходила, вот он сразу и поверил. И теперь побоится - что взять с сумасшедшей? Думаю, отвязались от меня навсегда.

Последней их благодарила мать Каролины. Еще бы, благодаря энергичным и предприимчивым Хабровичам и ее замкнутая, неповоротливая Каролинка перестала быть замкнутой, общается со сверстниками, всегда оживленная и веселая. Девочку прямо не узнать, и мама надеется, она такой и останется.

Пришла пора подводить итоги достигнутого. Яночка достала свою тетрадь в клетку с записями и принялась ее листать.

– Лучше всего получилось с пани Наховской, - пришла к выводу девочка. Тут, можно сказать, мы добились стопроцентного успеха. По всем статьям!

– Факт, - согласился мальчик.
– Жаль, что с марками только половина, пятьдесят процентов.

– К сожалению, меньше половины.
– Почему? Дедушка же сам сказал, половина коллекции.

– Это дедушка сказал на радостях и чтобы сделать нам приятное. А на самом деле там нет пятидесяти.

– Не понимаю, с чего ты взяла. Яночка тяжело вздохнула.

– Потому что не хватает серии доплатных марок достоинством в десять крон. Вспомни, дедушка рассказывал, всего пятнадцать штук во всем мире! Мерзавец Пшеворский продал ее какому-то Выпрыху, а этот Выпрых смылся за границу уже много лет назад. Так что считать дедушкину коллекцию половиной коллекции пана Франтишека мы не имеем права. И речи быть не может!

Павлик глубоко задумался. Кажется, сестра, как всегда, права.

– Допустим, - сказал он, - половина, но ведь пани Наховская - все сто процентов! Один плюс одна вторая.., а должно быть два... Вместе получается три четверти.

Яночка была неумолимой.

– Пани Наховская - побочный продукт, ее мы не можем целиком приплюсовать к нашим процентам. От силы потянет.., минутку, подумаю... Мы ведь с самого начала не нацеливались на пани Наховскую, так? Она всплыла по ходу дела, так? И ее спасение нельзя считать нашим достижением в области марок. Нет, я считаю, десять процентов надо с нее скостить. И еще десять процентов снимаем из-за этого Выпрыха. С половины снимаем, значит с целого это составит пять процентов. Теперь суммируем...