Чтение онлайн

Идеология: «делиться идеями и сердцами» и пребывать в «состоянии удивления». Делать это надо обязательно, поэтому довольно скоро наступает и состояние удивления по поводу того, как можно выжить неделю, танцуя под какую угодно музыку, кроме танго. Этот новый тренд, известный как «танго без танго», служит неопровержимым доказательством того, что не нужно искать альтернативу тому, что и так подобно мечте.

Другие мероприятия — групповая терапия, занятия танго в водах местного озера и вечера, заканчивающиеся звяканьем цимбал для трансцендентальной медитации. Мы чуть не согласились на предложение немецкого танцора исполнить «танго-амебу».

(Пауза. Танго-амеба — детище немецких тангерос, представляющее по сути групповое объятие в конце длинной ночи, когда вы, пренебрегая своим партнером и голосом рассудка, все вместе, одурманенные, вибрируете в общем амебном любовном экстазе.)

Днем мы собираемся в танцевальном зале и разбиваемся на группы по гендерному признаку. Мужчины изображают «танец слона», а женщины — «танец бабочки». Если вы не в силах представить эту картину, считайте, вам повезло.

В Taboe представление о танго туманное, как секс или погода, и не имеет отношения к культуре или чувствам. Что вы делаете, не имеет значения, так как это ваше самовыражение. Но проблема в том, что вы занимаетесь этим в организованной, улыбчивой, бесполой голландской манере. Назовите меня пуристом, традиционалистом, даже динозавром — но, дорогие друзья танго, это все не танго, по крайней мере для меня.

В итоге, хотя и слишком поздно, мне становится понятно: танго-кемпы, подобные Taboe, обладают всеми приметами культа: удаленное местоположение, изоляция от нормального общества, песнопения, обязательные ритуалы и использование слабых. Все здесь чрезвычайно мило, но, по сути, половина участников озабочена личными проблемами. «Отсидев полсрока», я попыталась сбежать через лес, но заблудилась и, тяжело дыша, вернулась в лагерь, исцарапанная в зарослях ежевики.

За эту неделю моей жизни в танго я обнаружила и границы собственной личности, и естественные границы танго. Урок: не давайте им пересекаться, иначе это будет насилие и над собой, и над танцем.

Танго-фестивали

Мы (как и все «одержимые» танго) уже сталкивались с танго-фестивалями. Их много, и в попытке быть оригинальными и отличаться от конкурентов их организаторы дают названия, которые все больше напоминают экспресс-курсы иностранных языков для тех, кто слишком занят танцами, чтобы изучать язык должным образом: Danubiando в Будапеште, Tango High в Бердине, Chocotango в Перуджи, Tangoto~no в Инсбруке, Tangosutra в Вашингтоне, Planetango в Москве, Day and Night Ritual в Стамбуле (аналогичный, но не идентичный фестивалю TangoLoong, проводимому в том же городе), TexelTango на голландском острове Тексель, Wintertango в Норвегии, Invasion Tango в Галвее и Tangoxposed в Денпасаре.

Однажды в конце лета я оказываюсь на гей-курорте испанской Коста-Бравы. Ситжес — колыбель фестиваля Sitges International Tango и его злейшего противника — Tango Sitges. Здесь я ради первого: старейшего, крупнейшего и самого гламурного фестиваля Европы. Он настолько известен, что сотни людей, которые не смогли купить вовремя билеты, вынужденно проводят альтернативную милонгу на пляже, где на рассвете пьяные геи в стрингах творят непристойности.

У меня две пары туфель и смутное ощущение, что скоро чему-то наступит конец. Селюсь в отеле Romantica и через час обнаруживаю еще одного эдинбургского танцора, что неудивительно: за десять лет танца знакомишься со множеством людей. Слава богу, им оказался Эл, мой приятель-юрист, приехавший сюда залечивать сердечные раны после недавнего разрыва с девушкой.

В первую ночь я приметила еще пару знакомых лиц — один из них Свен, парень из Осло, с которым я не танцевала в Шотландии. Он тонет в объятиях женщины в полупрозрачном платье с цветочным узором.

За преподавательским столиком вижу Чичо, еще более массивного и угрюмого, чем прежде, а с ним изящная партнерша Хуана — но погодите, сарафанное радио донесло, что теперь они пара только на танцполе, а его девушка — вроде столь же изящная Марина, бывшая подруга другого приехавшего сюда маэстро Себастьяна с конкистадорской эспаньолкой и в серебряном гангстерском пиджаке. Можно, конечно, не верить слухам (хотя жизнь часто их подтверждает), но в то же время трудно игнорировать факт, что Себастьян держится очень интимно с этой хорошенькой москвичкой.

— Вращающиеся двери танго, — говорю стоящему рядом Элу, парню болезненного вида, пьющему коктейль под названием «Одержимость».

— Именно. Не успеешь сказать «очо кортадо», пара уже разошлась. Салют! — он поднимает свой стакан. — За день, когда она меня полюбит.

Он теряется в толпе, собравшейся полюбоваться выступлением Себастьяна и Марины под излюбленную ими La Melodia del coraz'on («Мелодию сердца»): хотя они уже не вместе, но по-прежнему преподают и выступают вдвоем и, подобно Чичо и Хуане, стали брендом и источником существования друг для друга. Изысканная красота их искусства в сочетании с прагматизмом их бизнес-схемы наполняют меня невыносимой грустью.

Похоже, их устраивают эти «крутящиеся двери», но меня нет. Даже после всего, что произошло, я остаюсь безнадежным идеалистом. Этот мир прошлых отношений и одноразовой любви и движение под звуки «Мелодии сердца» все меньше кажутся мне волшебными и все больше напоминают деловые операции под музыкальное сопровождение.

И вот я стою в платье с голой спиной, на девятисантиметровых каблуках у края гигантского танцпола в Jardin de Prado, в тени деревьев и окружении шести сотен тангерос из Европы, Азии, Австралии, Гавайев, обеих Америк и Израиля, и наблюдаю. Двадцать пять русских девушек с кошачьими телами и в юбках с узорами. Тридцать женщин из Румынии и Болгарии, словно ожившие картины Модильяни. На плече одной вижу татуировку: ТАНГО. Другая сверкнула нарисованным на икре «чулочным» швом.

Я танцую с сицилийцами. В их красоте чудится что-то опасное. Выразительные глаза, напомаженные волосы, страстные волькады.

Я танцую (хотя, увы, не одновременно) с тремя мужчинами из Порто. Они настолько привлекательны, учтивы и образованны, что начинаешь подозревать тайный умысел.

В течение пяти бессонных ночей красивые люди гарцуют, словно чистопородные скакуны. Они потряхивают бахромой, демонстрируют ягодицы под шелками, выставляют напоказ мускулистые икры и стройные бедра, благородные профили, глаза с длинными ресницами, свои дипломы, знание иностранных языков, экзотические акценты, неврозы и сложности личных отношений. Всеми доступными способами они предъявляют свою родословную для пристального изучения соперниками.

Это элита танцевального мира. На этой ярмарке тщеславия легко поддаться духу показухи и соперничества. Каждый стремится к звездам над Коста-Бравой, не в силах отказаться от мечты, какой бы они ни была.

Но одно несомненно: все мы — любители и профессионалы, умеренные и одержимые, тангоголики и новички, музыканты и диджеи, позеры и организаторы, франтоватые и скромники, помешанные и проклятые, — все мы что-то чувствуем, двигаясь под музыку, хотя только Бог знает, что именно ощущает каждый. Нас можно обвинить во всех танго-грехах — но только не в отсутствии чувств.

Любовь приходит и уходит. Сердца разбиваются и исцеляются. Рождаются дети, умирают иллюзии. Правительства приходят к власти и свергаются. Вы переезжаете из одной страны в другую. Друзья женятся и разводятся. Сменяются времена года. Случаются неприятности. Солнце встает. Verano porte~no. Но настоящие тангерос — те, кто, несмотря ни на что, радуясь и плача, в здравии и болезни, суровой зимой и светлой весной, не отказываются от мечты. Даже если не очень хорошо танцуют. Даже если все происходит лишь в их головах.