Чтение онлайн

Ученики робко захихикали.

— Хотите знать, кто это?

— Да! — дружно заорали все.

— Вставай, Рыжов, — с насмешкой вздохнула Тамара Анатольевна. — Страна должна знать своих героев.

Пунцовый как рак Макс поднялся с места.

— Столько ошибок в одном тексте я еще ни разу не видела, — усмехнулась учительница, вызвав новую волну хохота. — Я бы поставила тебе «ноль», если бы была такая оценка…

Под всеобщее улюлюканье Макс бросился вон из класса. Я стояла, обняв свою тетрадь с «пятеркой», и хохотала громче всех. Тогда я в очередной раз поняла, как сладка месть. И в очередной раз зареклась влюбляться в блондинов.

Глава 4. Трудности перевода, или Почему отмирает традиция заводить гувернера

В тургеневские времена каждая приличная семья считала своим долгом нанять любимому отпрыску гувернера. В наши дни сия традиция практически умерла, и лишь те родители, чьи чада готовятся к поступлению в специализированный ВУЗ, нанимают детям репетитора, чтобы их ребенок мог «подтянуть» знания по тому или иному предмету. Правда все чаще встречаются такие экземпляры, что пренебрегают прелестями индивидуального обучения и отправляют детей на подготовительные курсы. Мои родители не относились к числу последних и, добросовестно проштудировав объявления в газетах и опросив знакомых, в один прекрасный день заявили:

— Солнышко, мы наняли тебе репетитора по английскому языку.

В первое время я пыталась протестовать, осознавая, что мой летний отдых будет безнадежно испорчен, но родители, которые понимали, что после стандартного набора предметов в начальной школе кругозор ребенка нужно расширять, проявили невиданную доселе стойкость, и в ближайшие выходные мне предстояло познакомиться со своим будущим наставником. В субботу мама нацепила на меня платье, несмотря на мои отчаянные вопли и просьбы оставить на мне джинсы, и заплела две косы, украсив их бантами. Глядя в зеркало, я чувствовала себя полной идиоткой. Не каждая девочка в одиннадцать лет позволит матери так издеваться над собой. Наверное, я и, правда, идиотка. Или, может быть, мазохистка? Звонок в дверь прозвучал для меня как церковный колокол, зовущий паству на молебен. Тяжело вздохнув, я с обреченным выражением лица поплелась в прихожую, где мама радостно ворковала с причиной моей несостоявшейся прогулки:

— Здравствуй, Сереженька! Как там тетя Наташа? А дядя Юра?

«Сереженька» что-то бурчал в ответ и, согнувшись в три погибели, расшнуровывал кеды. Коридор нашей «хрущевки» даже в шутку нельзя было назвать широким, и из-за матери, которая хлопотала рядом, подавая тапочки, я видела лишь часть спины своего репетитора. Простая рубашка в клеточку заставила меня поморщиться — я тут же представила себе этакого «ботаника» в очках. Мысленно попрощавшись с ближайшими часами свободного времени, я шагнула вперед. Тут мама обернулась и, увидев меня, радостно прочирикала:

— А вот и наша Дашенька!

— Очень приятно, — репетитор выпрямился, поворачиваясь ко мне, и я с трудом сдержала возглас удивления — в «разогнутом» состоянии он был на целую голову выше мамы!

Но не это стало причиной дрожи моих коленок — пятнадцатилетний «Сереженька» оказался блондином. Смуглым, темноглазым, но блондином! Видимо, судьба снова решила испытать меня на прочность. Равнодушно взглянув в мою сторону, репетитор проследовал в комнату за мамой, где она принялась раскладывать на письменном столе учебники по английскому языку и советоваться с «Сереженькой» — по какой книге лучше заниматься. В ожидании, пока они закончат совещаться, я присела на стул, краешком глаза разглядывая симпатичное лицо наставника и мысленно умоляя себя не краснеть. Наконец, учебник был выбран, и мама оставила нас с «Сереженькой» в покое, пообещав на прощание угостить чаем с пирогом. Сергей придвинул свой стул к моему, небрежным движением раскрыл учебник и принялся о чем-то расспрашивать меня, но мой юный мозг не мог думать ни о каком английском. Проклиная свое детское платье и кошмарные банты, я смотрела в карие глаза своего репетитора и мечтала о том, чтобы он пригласил меня в кино или просто погулять. Представив себе изумленные лица подруг, которые, увидев меня с таким парнем, по меньшей мере, грохнутся в обморок, я довольно заулыбалась. Сергей воспринял мою улыбку как знак того, что я знаю тему, о которой он мне говорит, и с упоением принялся рассказывать про пассивный и активный залоги. Я кивала как китайский болванчик и придумывала имена нашим будущим детям. Когда занятие закончилось, Сергей написал в тетради несколько упражнений, которые мне нужно будет сделать к завтрашнему дню и, отказавшись от чая, поспешил удалиться. Забегая вперед, признаюсь — я до сих пор храню этот листок в клеточку. Просто как память… Списав робость своего героя на мой детский наряд, я решила не допускать подобных промахов впредь, и к следующему занятию была при полном параде: яркая футболка, джинсы, босоножки на танкетке. Правда, я еще старалась стянуть у мамы помаду, но она что-то явно заподозрила и пресекла мои попытки. Подбегая к двери, я ожидала бури эмоций. Вот сейчас он увидит меня такой стильной и красивой и скажет: «А может, не будем сегодня заниматься? Давай сходим в кино…» Распахнув дверь, я замерла на пороге. Ну почему нельзя сопровождать свое появление фанфарами? Так, для эффекта… Не оценив мои старания, Сергей протиснулся в квартиру, бросив на ходу:

— Привет. У меня сегодня мало времени. Давай скорее.

«Он не понял, что я нарядилась только для НЕГО, — мелькнула у меня шальная мысль, пока я шла за ним в свою комнату. — И поэтому он нервничает!»

Ситуацию нужно было срочно исправлять, и я сделала все, чтобы Сергей осознал, что именно он — виновник моего внезапного преображения в диву. Игривый взгляд, с которым я протянула ему учебник. Томный голос, когда я просила передать мне закладку… Нет, он должен был понять! Несмотря на все хитрые манипуляции, мой наставник оставался серьезен и не предпринимал никаких попыток к сближению. Проверив домашнее задание и объяснив новую тему, он взглянул на часы и засобирался домой. Никогда еще занятие не казалось мне таким коротким. «Наверное, ему не понравился цвет футболки», — решила я, но спросить Сергея про его предпочтения так и не успела — сухо попрощавшись, он выбежал из квартиры. «Вдруг, у него что-то дома случилось? — продолжала изводить себя я. — А тут еще я со своим английским…» Выбежав на балкон, чтобы еще раз иметь счастье лицезреть объект моих девичьих грез и крикнуть ему вслед что-то ободряющее, я увидела картину, которая меня потрясла! Сергей, тот самый, что несколько минут назад торопился домой и говорил, что у него мало времени, стоял у подъезда и… целовался с какой-то светловолосой худышкой в модных джинсах! Одна его рука обнимала девушку за талию, а вторая гладила ее волосы. Последнее удавалось ему с трудом — начес девицы впечатлял. Видимо, она потратила на него не один час. Ярость душила меня. Не совладав с собой, я схватила любимую мамину лейку и, перегнувшись через перила, окатила парочку холодной водой. Шелковая блуза девушки промокла, шикарный начес в один миг превратился в разбухшую паклю, прилипшую к ее лицу, а яркая тушь потекла, оставляя на щеках темные дорожки. Как же эта девица орала! Музыка для моих ушей. Совершив свое «мокрое» дело, я тут же присела, спрятавшись за обшивкой, чтобы Сергей не увидел меня, но открытая балконная дверь подсказала ему, кто стал причиной внезапного дождя. Я ожидала бури, но он так и не наябедничал моим родителям, хотя после моей выходки наши с ним занятия были закончены. В утешение мне достались лишь листок с его почерком и ласкающая взор картина, которая до сих пор вызывает у меня довольную улыбку: недавняя красотка, жалкая и полинявшая, как старая кошка после дождя, истерически топает ногами и визжит на всю улицу.

Глава 5. На зарядку становись, или Все прелести взрослой жизни

Главный жизненный парадокс: став взрослым, человек с умилением вспоминает годы детства, хотя, будучи ребенком, торопился повзрослеть и доказать родителям, что уже стал самостоятельным. Как и все дети, я не ломала эту привычную схему, воспринимая «в штыки» большинство родительских решений, даже если они касались вполне невинных тем. Например, таких, как каникулы. Я давно привыкла проводить лето в городе, но маму отнюдь не радовало то обстоятельство, что я три месяца слоняюсь без дела. Посовещавшись с папой, она вынесла своей вердикт: в этом году меня решили отправить пионерский лагерь.

— Лагерь? — заныла я, едва услышав новость. — Но я же взрослая, зачем мне туда ехать?

— Говоришь, ты взрослая? — со смешком поинтересовалась мама. — Тогда, наверное, сможешь несколько недель жить по режиму… И кто знает, может на следующий год ты поедешь с нами в Сочи…

Перспектива провести месяц на море меня обрадовала, и я дала согласие. Мама помогла упаковать вещи, и на следующий день они с отцом повезли меня навстречу новой взрослой жизни. Наслушавшись рассказов опытных подруг, я мечтала о купаниях в речке, дискотеках, новых знакомствах и о первом поцелуе с каким-нибудь симпатичным мальчиком из отряда, а еще лучше — с вожатым. Радостное ожидание сменилось разочарованием, стоило мне узнать, что лагерь находится в лесной глубинке, речки нет и в помине, а большую часть коллектива вожатых составляют девочки. Поначалу я дулась на родителей, мысленно благодаря за «подарочек», но потом рассудительно заметила: «Зато лагерь к железнодорожной станции близко, в случае чего — смогу сбежать домой». Мама крепко обняла меня на прощание, пообещав приезжать по субботам и привозить гостинцы, и оставила меня наедине с моей взрослой жизнью, которая, как оказалось, готовила множество сюрпризов.

Сначала выяснилось, что мы приехали одними из последних, и я чуть не опоздала к раздаче постельного белья. Получив самый страшный комплект в моей жизни — а глядя на сине-серую простыню, меня начинали терзать сомнения, что ее стирали вместе если не с половыми тряпками, то, по меньшей мере, со старыми шторами, — я отправилась к себе в палату.

Новое разочарование ждало меня там — все лучшие кровати были заняты, и мне досталась узкая койка в самом углу. Одна ножка кровати подозрительно покосилась, но добила меня облезлая тумбочка, стоявшая рядом. На ее фанерных стенках помимо стандартных фраз: «Оля + Ира = дружба» или «Вовка — моя любовь» огромными буквами было выцарапано: «Дашка — тупая овца». Видимо, моя тезка-предшественница не нашла общего языка с остальными. «Добро пожаловать во взрослую жизнь, дорогая», — поздравила себя я, раскладывая вещи.

Как ни странно — на этом мои неприятности закончились, и вскоре я убедилась, что жизнь без родителей обладает рядом преимуществ. Познакомившись и подружившись с моими новыми соседками, я открыла для себя много прелестей, недоступных дома. За неделю жизни без родителей я успела пристраститься к косметике, и при этом никто не стоял над душой с нытьем: «Смывай немедленно!» Вслед за этим я освоила мат, иногда настолько удачно сочетая составляющие, что получившиеся «трехэтажные» ругательства девчонки записывали к себе в дневники «на память». В жизни коллектива я тоже преуспела — меня выбрали звеньевой, и я довольно быстро научилась рапортовать без запинки: «Товарищ старший пионер вожатый, дружина пионерского лагеря «Горнист» в количестве четырех пионерских отрядов и одной октябрятской группы на утреннюю линейку построена».

Наша лагерная жизнь била ключом: утренняя побудка и построение на линейку сменялись душещипательными беседами на запретные темы, просмотром кино и вылазками в малинник через дыру в заборе за старым административным зданием. Нам было безумно весело в наших забавах, но все мы как один с упоением ждали наступления ночи. Ночи зубной пасты. Постоянные набеги на палату мальчишек сразу стали нашим любимым развлечением, пока парни не предприняли ряд ответных нападений, обсыпав всех девчонок зубным порошком «Мятный», доводившим нас до слез и постоянного чихания. В отместку мы своровали их одежду и, связав ее в огромные веревки, развесили их в холле. Казалось, ничто не сможет испортить мой отдых, и я радовалась лучшему лету в моей жизни, не зная, что коварная судьба приготовила моему сердцу очередное испытание.