Чтение онлайн

Наше агентство было поделено на две части: клиентскую и производственную. Как и водится, эти две половинки друг друга недолюбливали в силу того, что дизайнеры не всегда могли воплотить в жизнь то, что в эйфории пообещали заказчику менеджеры, а сами менеджеры терпеть не могли дизайнеров из-за того, что последние срывали сроки сдачи материалов или доказывали невыполнимость уже проданной идеи. Моя задача сводилась к возведению хрупкого моста дружбы между враждующими лагерями: я должна была внятно объяснить производственному отделу то, что хочет заказчик, а потом вернуть бриф с поправками в клиентский отдел, чтобы менеджеры в свою очередь донесли до заказчика все плюсы и минусы его идеи. На практике это сводилось к постоянному курсированию с первого этажа на второй с огромными стопками бумаг, но я не возражала, потому что визиты в производственный отдел с некоторых пор стали для меня весьма значимыми. Первый раз я попала к дизайнерам, как только меня назначили ассистенткой: моя непосредственная начальница Светлана всучила мне лист бумаги, который мгновение назад извлекла из факса, и сообщила:

— Вот подписанный макет. Отдай его Эдику, и не забудь напомнить, что клиент решил печать эту листовку на «меловке».

Кивнув, я отправилась вниз. Производственный отдел занимал весь первый этаж здания, и едва я переступила его порог, окунулась в совершенно новый мир, где не было яростно звонящих телефонов и раздраженных менеджеров, доказывающих что-то с бурной жестикуляцией. Никто не кричал в трубку, обвиняя подрядчика в срывах сроков доставки, никто не пританцовывал у факса в нетерпении, ожидая подписанного макета. Дизайнеры с безмятежными лицами сидели за огромными мониторами и казались оторванными от реального мира и сосредоточенными лишь на экранах своих компьютеров. Большинство из них было в наушниках, которые музыкальным щитом огораживали своих хозяев от происходящего вокруг, не давая посторонним звукам разорвать ту тончайшую нить, связавшую их с музой. Только тогда я в полной мере поняла значение словосочетания «творческая профессия»: для того, чтобы творить, дизайнер должен погрузиться в свой особый мирок, далекий от слов «тендер», «бюджет» и «сроки». Это был и мой мир. Но я полюбила его не из-за тишины и спокойствия, а из-за его хозяина. Будучи секретарем, я общалась с руководителем производственного департамента или, как он сам любил себя называть, «арт-директором», только по телефону и знала лишь, что у Эдика очень приятный голос. Должность ассистентки предполагала персональное знакомство. В тот день я спустилась вниз, и, разглядывая дизайнеров, соображала, как бы узнать, где искать Эдика, и при этом не оторвать их от важного процесса.

— А вот и наш макет, — услышала я за спиной знакомый мурлыкающий голос и вздрогнула.

«Сейчас я увижу его обладателя! Сейчас…» Такое простое действие как поворот головы решило мою судьбу: обернувшись, я затаила дыхание и непроизвольно сжала лист с макетом. Внешность Эдика была под стать его голосу: привлекательной, стильной и утонченной. Модный пиджак, дорогой галстук, поблескивающая в ухе сережка «гвоздик» — этот образ показался мне идеалом, но добило мою хрупкую психику то, что Эдик оказался блондином. «Вылитый Бекхэм», — думала я, дрожащими руками вручая ему макет. Кошачьим движением перехватив протянутый ему лист, арт-директор заинтересованно склонился над ним.

— Так. Что тут у нас? — пока «Бекхэм» изучал макет, я наслаждалась ароматом его парфюма.

«Боже мой, это же «Davidoff Cool Water»!»

Эдик что-то объяснял мне, указывая на распечатку, а я таяла от звука его голоса и машинально кивала. Кокетливо наклонив голову, я напомнила ему про то, что типография в прошлый раз затянула печать, но мои актерские способности никто не оценил: Эдик спокойно вернул мне распечатку и удалился, пообещав сдать тираж в срок. Сетуя на старую блузку и старушечий пучок на голове, я с досадой вернулась в менеджерскую, дав себе обещание не сдаваться и привлечь внимание светловолосого красавца. В течение нескольких недель я каждый день спускалась вниз в надежде сдержать собственное обещание, но все мои старания были напрасны. Не помогали и разные прически, которые я перепробовала, ни разные макияжи — Эдик упрямо не видел во мне объект своих желаний. Он не реагировал на меня и я, наслышанная о том, что творческие люди частенько принадлежат к «голубому» лагерю, мысленно попрощалась с мечтой. Все точки над «и» расставила корпоративная вечеринка, на которой я появилась в шикарном платье. На торжественную часть я пришла в сопровождении родственника — двоюродного брата, который недавно приехал в столицу на заработки. Женька всегда был очень смазлив и когда решил делать карьеру в модельном бизнесе, никто в семье не удивился. Но пока ему не везло — он лишь без толку обивал пороги модельных агентств.

— Ого, сколько тут геев! — присвистнул Женька, оглядев зал, где собрались мои коллеги и представители фирм-заказчиков. — Больше я видел только на вчерашнем кастинге.

Я предостерегающе шикнула на него, но он продолжал издеваться:

— Мне стоит прикрыть задницу, или они не нападут без предупреждения?

— Прекрати, — в очередной раз одернула брата я. — Это же творческие люди, они могут себе позволить некоторые… вольные взгляды на жизнь и отношения, — я осеклась, увидев, что Эдик прервал разговор с потенциальным заказчиком и заинтересованно смотрит на нас.

Мысленно поблагодарив небеса, надоумившие меня надеть именно это платье, я улыбнулась арт-директору. Он кивнул и, извинившись перед собеседником, медленно двинулся к нам. Меня бросило в жар — он действительно нас разглядывал! Поравнявшись с нами и поздоровавшись, Эдик еще раз окинул меня заинтересованным взглядом и спросил с некоторым напряжением в голосе:

— Даша, а это… ваш жених?

«Ревнует», — злорадствовала я, но вслух поспешно заверила:

— Нет, что вы, это мой двоюродный брат.

Я хотела добавить что-нибудь еще, но слова не шли мне на ум. Глупо улыбаясь, я смотрела на Эдика и чувствовала, как мои щеки заливаются краской. Ситуацию спасла появившаяся Светлана:

— Даша, ты мне срочно нужна. Есть вопросы по последнему каталогу для «Ноэль».

Обычно меня бесит привычка начальницы говорить о работе в свободное время, но сейчас я была этому рада. Извинившись, я оставила Женьку на попечение Эдика и проследовала к бару, где не было слышно музыки, и можно было спокойно поговорить. Получив ответы на интересующие ее вопросы, Светлана оставила меня одну, но я не спешила возвращаться: на ближайшие четверть часа бар стал моим наблюдательным пунктом.

Из своего укрытия я видела, как парни долго разговаривают друг с другом: Эдик с жаром жестикулировал, указывая на плакаты на стенах, а Женька понимающе кивал. Потом кузен заулыбался и принялся оборачиваться ко мне и заговорщицки подмигивать.

«Эдик расспрашивает его обо мне!» — догадалась я и зарделась, представляя себе множество пикантных вариантов окончания вечеринки.

Парни все еще беседовали, а я не выдержала и, сползя со стула, пару раз продефилировала мимо них, активно покачивая бедрами. Шоу не осталось незамеченным: Эдик снова покосился в мою сторону, а потом что-то пробормотал Женьке, и я точно разобрала название модного клуба. «Он хочет позвать меня туда!» — мысленно ахнула я и, расталкивая народ, кинулась в дамскую комнату, чтобы обновить макияж. Когда же я вернулась в зал, объекта моей страсти нигде не было видно, а Женька ждал меня на танцполе.

— Ну? Что он сказал? — накинулась я с расспросами.

— Заливал тут мне о прелестях столичной жизни… — поморщился Женька. — Пижон несчастный… И как ты с ним работаешь?

— А…

Я хотела спросить, не спрашивал ли Эдик обо мне, но видя недовольное лицо кузена, так и не решилась.

— Дашунь, не нравится мне здесь, — вздохнул Женька. — Я поеду, ладно? А то у меня кастинг завтра утром…

— Хорошо, — вздохнула я, в очередной раз оставшись в одиночестве.

Народ стал расходиться, но самые стойкие жаждали продолжения вечеринки, решив ехать в тот самый клуб, про который говорил Эдик. Я не рвалась на танцы, но коллеги меня уговорили. «Ну не с ним, так хоть с компанией отдохну», — решила я, забираясь в чью-то машину. У клуба толпился народ, но наша группа на удивление быстро прошла фейс-контроль: кто-то из компании знал охранника. Коллеги рассредоточились на танцполе, а я прошла к бару: желание залить горе было сильнее желания порезвиться в танце. Если бы я знала, какое открытие готовит мне сегодняшний вечер, я бы и не думала о выпивке. Взяв у бармена коктейль, я повернулась и чуть не выронила бокал, увидев на лестнице VIP-зоны знакомую светловолосую фигуру. Эдик успел переодеться и теперь выглядел просто сногсшибательно в темной рубашке и стильных джинсах, и я, мысленно простонав, в очередной раз оценила его безупречную фигуру. Подняв руку, я хотела помахать ему и дать знать, что все-таки приехала, но арт-директора кто-то окликнул, и Эдик стал подниматься обратно в VIP-зону. «Не сдамся!» — решила я. Прорвавшись сквозь беснующуюся толпу на танцполе, я подбежала к лестнице, и мое сердце чуть было не остановилось: Эдик целовал какую-то девицу в брючном костюме. Из-за полумрака на лестнице и из-за слез, навернувшихся мне на глаза, я не сразу узнала в девице… своего двоюродного брата! Опешив, я машинально моргнула, словно надеясь, что страшный мираж растает, но чуда не произошло: парочка на лестнице продолжала с жаром целоваться. Вот оно главное разочарование жизни: оказывается, любимого мужчину заинтересовала не я, а мой спутник. Наконец, парни отлипли друг от друга, и Женька увидел меня. Кузен не на шутку испугался и шарахнулся от Эдика в сторону. «Бэкхэм» тоже в один миг растерял всю свою уверенность и взволнованно следил за тем, как Женька спускается ко мне.

— Даш… Я не… — начал кузен, но я не дала ему договорить.

— Ах ты, лицемер! А сколько пафоса было! «Мне здесь не нравится. Эдик — пижон… Кругом одни геи! Я должен беречь задницу…» Я… Я все твоей маме расскажу!

Это было действительно страшной угрозой — кузен побледнел, а я развернулась и направилась к выходу из клуба. Веселиться я все равно уже не смогла бы.

— Дашка, подожди! — отчаянно завопил Женька, догоняя меня на улице. — Он просто не хотел при всех… И он обещал снять меня для каталога… Сказал, что типаж подходящий… — сбивчиво тараторил перепуганный кузен.

— И ты поверил? — ехидно фыркнула я. — На такие сказки только девушки ведутся!

— Так он соврал?

Женька по-девчачьи всплеснул руками и уставился на меня умоляющим взглядом. Я злорадно усмехнулась, но потом с ужасом осознала причину беспокойства кузена.

— А ты что, уже и переспать с ним успел? — поинтересовалась я мрачным тоном.

— Нет… нет еще.

Он опустил голову, а потом покосился в сторону клуба тоскливым взглядом, словно размышлял: вернуться ему обратно или нет.