Чтение онлайн

Папа приходит на кухню и встает посреди комнаты, уперев руки в бедра, с гигантской хмуростью на лице.

– Я не вижу, чтобы здесь шла усиленная учеба, - говорит он.
– Дэйв, это то, за что мы тебе платим?

– Нет, сэр, - Дэйв опускает руки к ногам и возвращается на свое место за кухонным столом. Он сверяется с листом, который нам дал мистер Килер.

– Кто был отцом современной генетики?

Одного взгляда на очень хмурого отца хватило мне понять, что это не время, указывать, что Дэйв помогает мне бесплатно, и мы на самом деле не платим ему. Я отправилась обратно к столу и попыталась сосредоточиться на биологии.

Папа смотрит на нас несколько минут, а потом выходит из комнаты. Но я совершенно не удивилась, когда через полминуты Лаина решает, что кухонный стол – намного удобнее, чем огромное, мягкое кресло в ее спальне для чтения английской литературы. Хотя она клянется, что не может сосредоточиться на своей домашней работе, когда вокруг есть другие люди.

Когда Дэйв уходит через час, Лаина вздыхает и закрывает свою книгу.

– Я не знала, что ты и Дейв снова вместе.

– Мы не «снова вместе». Прежде всего, мы никогда не были вместе. И мы не вместе сейчас. Мы друзья. Как ты и Джарод.

За исключением, конечно, того, что они тайно влюблены друг в друга.

Она поднимает одну бровь.

– Папа говорил так, как будто вы, ребята, были очень интенсивными здесь, - она поглядывает на входную дверь, как будто ожидает, что Дэйв все еще стоит там, хотя он давно ушел, а затем она обращает свое внимание обратно на меня.
– Будь осторожна, ладно? Ты же не хочешь дать парню неправильные мысли.

Я дрожу, когда смотрю в ее пустые глаза. Я не думаю, что она говорит обо мне и Дэйве.

– Что ты имеешь в виду? Какие мысли?
– может быть, если я продолжу с ней говорить, я смогу, наконец, заставить ее заговорить об Энтони.

Лаина смеется, но улыбка не затрагивает ее глаз.

– Насколько серьезно у вас с Дэйвом? Что именно происходит между вами?

Я прикусываю губу и следую за взглядом Лаины на входную дверь. Я влюблена в Джарода. Я была влюблена в него с тех пор, как мне было одиннадцать лет. И думаю, что он тоже влюблен в меня. То, как он держит меня, когда мы танцуем бальные сцены, не может быть только игрой.

Кроме того, я упустила свой шанс с Дэйвом. Он дал понять совершенно ясно, что он больше не думает обо мне в таком ключе. Я не могу быть влюблена в него.

– Я не знаю. Проще, если мы с ним друзья.

– Это то, что ты действительно хочешь? Если это так, ты должна убедиться, что он это знает. Ты же не хочешь, чтобы он думал, что происходит что-то большее.

Я дрожу и моргаю глазами, чтобы унять слезы. Это не про меня. Лаине необходимо поговорить об Энтони, или она никогда не переступит через это. Но я не могу признаться, что я читала ее дневник. Но, она уже знает, что я читала про нее и Шейна. Она упоминала там про Энтони тоже.

– Говоря о друзьях, которые абсолютно влюблены в тебя, как обстоят дела с Шейном в эти дни?

Лаина хватает мои заметки по биологии, разбросанные по столу, и укладывает их в аккуратные стопки на учебник и учебное пособие, которое оставил Дэйв. Затем, сестра берет бумажное полотенце и начинает вытирать случайные крошки «Орео». Она ведет себя, как будто не слышала и отказывается смотреть на меня. Я знаю, что Лаина услышала мой вопрос, хотя бы потому, что ее руки трясутся, как сумасшедшие, и она постоянно крутит длинные, белокурые завитки вокруг пальца.

Когда девушка заканчивает уборку на кухне, она поворачивается и улыбается мне натянутой улыбкой.

– Ну, я устала. Думаю, я пойду спать пораньше. Увидимся утром.

Она выходит из комнаты прежде, чем я могу сказать хоть слово.

Я вскакиваю и бегу за ней, но она хлопает и запирает дверь своей спальни. Это совершенно против правил для нее – запирать дверь, когда она дома, потому что мама говорит, что «запираться от собственной семьи ставит тебя в компрометирующее положение и позволяет сползти в высшей степени неподобающее поведение». Я могла бы сказать папе, что она закрылась от меня, и он заставит ее открыть дверь, но нет и шанса, что Лаина откроется мне об Энтони или что-нибудь еще, если я привлеку в это маму и папу.

У меня и Лаины еще не было реального разговора после выпускного, и я полностью упустила свой первый шанс, который получила.

Иду по коридору в свою спальню и падаю на кровать, чтобы смотреть в потолок. Как я могу помочь ей пройти через этот случай с Энтони, если я все порчу каждый раз, когда пытаюсь заставить ее поговорить со мной?

Мои глаза закрываются, и я пытаюсь игнорировать тот ответ, который не очень хочу признавать.

Джарод был там. И он спас ее. Лаина может поговорить с ним. Может быть, она нуждается в нем так же, как он хочет ее.

Крупная слеза катится по моей щеке и уху. Я переворачиваюсь и закапываю свое лицо в подушку. Лаина заслуживает такого парня, как Джарод. Того, с кем она может поговорить обо всем и вся. Того, кто всегда будет там для нее. Того, кто так боится изменения статуса-кво, что может никогда не набраться храбрости, чтобы ее поцеловать, пока она не сделает первый шаг.

Того, кто никогда не вторгался в ее личное пространство, как сделал Энтони.

Может быть, мне нужно вытащить себя из уравнения, и позволить Лаине забрать Джарода раз и навсегда. Может быть, но прежде всего должна признать, что я никогда не была частью уравнения.

Шаг Восемь:

Мы осознаем список всех лиц, которые сравнивают нас с нашими прекрасными братьями и сестрами, и мы решаем противостоять им всем.

Глава 29

Мистер Килер стоит в передней части аудитории, с пачкой листов с оценками.

– Некоторые из вас, очевидно, не готовились к этому тесту, и я очень разочарован в результатах, - он смотрит прямо на меня и хмурится.

Черт! Первый раз за весь год, я чувствовала, что действительно подготовлена к экзамену по биологии. Вот вам и иллюзии.

Я заполняю поля моей тетради рисунками из нитей ДНК и ромашками, дышу медленно и думаю над вопросами к экзамену, пока жду, когда он вернет тест. Может, он не про меня.

Я была подготовлена.

Я знаю этот материал.

Я чуть не смеюсь вслух, когда вспомнила, как Дэйв качает головой и обвиняет меня, что мне передался «пессимистичный ген хорошенькой девочки». Но когда мистер Килер подсовывает мне бумагу, лицом вниз, на мой стол, желание захихикать исчезает, и мне приходится с трудом сглатывать желчь, поднимающуюся в горле.