Чтение онлайн

На углу улиц Мемориал-бульвард и Спринг-стрит находится самый старый в штате Род-Айленд католический собор Св. Марии, приобретший известность тем, что в нем в 1953 г. венчались Джон Кеннеди и Жаклин Бовьер.

Город рос и богател благодаря морякам, торговцам и контрабандистам. Не гнушались его жители заниматься и пиратством. Долгое время Ньюпорт по своему экономическому значению считался вторым после Филадельфии. Генеральная ассамблея Род-Айленда 4 мая 1776 г. объявила об отделении штата от Великобритании и независимости, т. е. на два месяца раньше остальных колониальных территорий в Северной Америке. Ньюпорт стал на много лет столицей первого независимого штата.

Однако со временем город потерял свое промышленное а экономическое значение и превратился в модный курорт. Богатые жители Нью-Йорка, Филадельфии и южных штатов строили здесь свои дачи. Роскошные особняки, расположенные вдоль Бельвью-авеню, проектировали известные американские архитекторы. Сейчас некоторые из зданий превращены в музеи, открытые для посещения.

Хозяева домов на Бельвью-авеню оградили свой район от неимущих посетителей. Сделано это очень просто: сюда не ходит никакой общественный транспорт, поэтому добраться до этой части города могут только владельцы собственных машин или имеющие деньги на такси.

Американский барк «Игл» у причала в Ньюпорте

Ньюпорт не соответствует тому представлению об американских городах, которое сложилось у многих из нас. В нем нет ни одного высотного здания. Над кронами деревьев возвышаются только шпили церквей. Улицы неширокие, с довольно беспорядочной планировкой. Много домов весьма унылого вида.

Обращает на себя внимание огромный, длиной более трех километров, мост, соединяющий Ныопорт с соседним о. Конаникет. Его огромные фермы видны отовсюду и кажутся единственным современным инженерным сооружением во всей округе. В старом порту нет ни одного крана для проведения грузовых операций. В нем стоят только прогулочные суда, а транспортные идут мимо, под мост, в порт Провидения.

В Ньюпорте 65 000 населения, но на время проведения Операции Парус-76 оно возросло до 400 000. Сил местной полиции оказалось недостаточно для обеспечения порядка, и поэтому в город прибыли еще национальные гвардейцы и военные. В информационных листках, полученных на судне, мы прочли недвусмысленное предупреждение, которое я цитирую дословно: «Ночью, пожалуйста, идите только с другом вдоль улиц, на которых зажгут огни». Короче — один по темным улицам не ходи! Наверно, хозяева знали, что советовать.

Не знаю, какие сюрпризы могли нас ожидать на темных улицах, но американцы встречали участников регаты, в том числе и советских моряков, хорошо. Вокруг больших парусников на внешнем и внутреннем рейдах весь день с раннего утра и до наступления темноты шли бесконечной вереницей лодки и лодочки, катера и яхты, иногда совершенно нелепые плавучие сооружения — плод фантазии владельцев, которые нельзя причислить к какой-либо определенной категории судов. И со всех них неслись приветствия. Иногда это был просто сдержанный взмах рукой, иногда бурные аплодисменты и восторженные крики. Ни одно приветствие, конечно, не осталось с нашей стороны без ответа.

«Домик на воде» — фантазия яхтсмена

Только около одного судна, стоявшего на внешнем рейде, не было никого, кроме дежурящего рядом катера береговой охраны. Отшельником стояла четырехмачтовая баркентина чилийского военно-морского флота «Эсмеральда». Это судно однотипно с судном «Хуан Себастьян де Элькано», но несколько отличается по своему парусному вооружению: нет косого паруса на фок-мачте. Построили его в 1952 г. Первоначально судно принадлежало Испании и плавало под именем «Хуан Д'Аустриа». Впоследствии его приобрело государство Чили и использовало как учебное судно военно-морского флота. Название дано в честь чилийского военного корабля, отличившегося во время войны против Перу и Боливии. Водоизмещение «Эсмеральды» 3730 т, длина 92,6 м, ширина 13,1 м, осадка 7 м, площадь парусов 2400 кв. м. «Эсмеральда» приобрела печальную известность как плавучая тюрьма во время военного переворота в Чили. С тех пор ее плавания сопровождаются демонстрациями протеста во многих портах захода. Рассказывают, что до нашего прихода в Ньюпорте тоже состоялась такая демонстрация.

Официальная программа нашего пребывания в Ньюпорте началась в понедельник 28 июня. В 12 ч дня вице-адмирал Джульен Лебурке, президент военно-морского колледжа, устроил прием для капитанов судов. По случаю регаты занятия в колледже были прекращены на неделю раньше. Колледж пустовал. «Осмотреть его вы не сможете», — так сказали хозяева гостям, не дожидаясь на этот счет вопросов. Прием проходил в двухэтажном коттедже президента, рядом с колледжем.

Интереснее прошел вечер этого дня, когда мне пришлось побывать на ужине в Белкорт Касл. Так называется летняя резиденция Оливера Бельмонта, представителя банка Ротшильда в Америке. Здание в виде французского замка времен Людовика XIII обошлось своему хозяину в 3 млн. долл. Расположено оно на уже упоминавшейся Бельвью-авеню. Проектировал его знаменитый американский архитектор Ричард Морис Гонт, а лучшие мастера Европы оформили 60 комнат замка в различных стилях. Особое внимание привлекала парадная лестница замка — точная копия лестницы Франциска I в музее Клуни в Париже. В замке хранятся различные коллекции из 32 европейских и азиатских стран, например, самая большая в США частная коллекция цветного стекла.

В этом замке и состоялся ужин в честь участников Операции Парус-76. У ворот замка гостей встречали слуги в мундирах солдат XVIII в. В 7 ч вечера начался коктейль. Приглашенных оказалось много, и было тесно. У стоек с напитками толпились яхтсмены и гости.

В зале второго этажа бил фонтан из шампанского, демонстрируя щедрость американской души. Необычность такого зрелища поражает. Оно и рассчитано на внешний эффект, а убытка хозяевам не приносит.

После коктейля гостей пригласили во двор, где под огромным брезентовым навесом состоялся ужин, на котором присутствовало около тысячи человек. Участники регаты составляли меньшинство (с каждого судна приглашали по 2–3 человека), большинство — местные поклонники парусного спорта, администрация города и штата Род-Айленд во главе с губернатором. Вероятно, для экзотики пригласили даже одного индейца в национальном костюме. Индеец был в очках с толстыми стеклами и явно не годился для охоты на бизонов.

На ужине присутствовал Тур Хейердал. Мне впервые пришлось видеть знаменитого норвежца. Среднего роста, худощавый, с голубыми спокойными глазами и гладко зачесанными назад волосами, Тур Хейердал сразу располагал к себе. Он говорил негромко, без ораторских эффектов, с легким юмором о серьезных вещах — об океане и влиянии на него человека. Встреча с ним оказалась очень впечатляющей и запомнилась навсегда.

За время стоянки нас дважды возили на автобусные экскурсии по городу. Собственно, по городу мы только проезжали, но основными объектами осмотра были «Элмс» — замок угольного магната из Филадельфии Эдвина Бервайнда, достроенный во французском стиле, и «Брейкере» — летняя резиденция К. Вандербильда, построенная в виде итальянского дворца XVI в.

К. Вандербильд — один из самых могущественных финансовых магнатов США — основал династию миллиардеров. Разбогател он на строительстве железных дорог и оставил своим наследникам после смерти в 1877 г. огромное состояние, многократно преумноженное потомками.

Оба дворца поражают своей роскошью и образцово ухоженными парками вокруг них. По существу, это — музеи быта американских миллионеров. Здания снаружи и внутри оформлены в европейском стиле. Мебель, картины, ковры, посуда и и т. п. — все привезено из Франции, Италии, Китая и других стран. В «Брейкере» мы видели, например, великолепные гобелены, сделанные руками русских мастеров. А вот своего, национального, во дворцах ничего нет.

В одной из экскурсий нас сопровождали две русские девушки из эмигрантских семей: Лариса и Галя. Внешне они совсем разные. Лариса — темная шатенка с красивыми тонкими чертами, Галя попроще — курносая, с распущенными по плечам волосами цвета спелой пшеницы. А вот судьбы их до удивления похожи.

Обе девушки родились в Венесуэле, у обеих родители попали за границу во время Великой Отечественной войны, обе стали преподавателями испанского языка. Сейчас они переехали в США в поисках постоянной работы. Американского подданства они до сих пор не имеют и работы не нашли тоже. Сейчас их привлекли временно для экскурсионного обслуживания русских моряков. Дело это оказалось для них не таким уж простым: обе с трудом говорили по-русски, часто не справлялись с переводом объяснений экскурсоводов, и нам приходилось общими усилиями им помогать. Девушкам было стыдно перед нами за то, что забыли родной язык. Никто из нас не задавал неделикатных вопросов, не относящихся к экскурсии, не лез в душу с расспросами о причинах, заставивших родителей покинуть СССР, о личной жизни. Все что мы о них узнали— девушки рассказали сами. Прощаясь с нами, Галя как бы подвела итог всему: «Тяжело чувствовать себя человеком без родины». Слова эти не напрасно взяты в кавычки. Цитата точная, только убран нерусский акцент из речи русского человека.