Чтение онлайн

Алиса: необычная у тебя жизнь, однако.

Чиро: в каком смысле?

Алиса: ты видишь мир с его лучшей стороны. Везде, всегда, куда бы вы не приезжали вы видите самое красивое, самое лучшее, что есть в этой стране. Всегда общаетесь с людьми, которые вас любят и восхищаются. Ты видел весь мир, но, возможно, ты ничего в нем не видел.

Чиро: ты хочешь сказать, что у меня слишком хорошая жизнь?

Алиса: необычная. Тебе досталась счастливая судьба. Представь, что перед тем, как человек рождается, его, младенца, приносят в плетеной корзинке к Богу, а тот решает, какую судьбу ему дать на это рождение. Вот, принесли ему, скажем, мальчика Исмаила, и Бог такой говорит — так, этому ребенку мы положим в корзину испытание войной, голодом и горем. Его родители погибнут вместе с другими беженцами, когда их лодка перевернется у берегов Европы, а сам он будет сиротой выживать в чужой стране. А потом ему приносят корзину, в которой лежит мальчик по имени Чиро, и тут он решает по-другому: «а вот этому парню мы положим хорошую семью, огромный талант, голос, сладкий как мед, удачу и большую мужскую силу. Так, ну можно небольшую проблему добавить — пусть у него будет лишний вес, чтобы тренировал волю и учился себя контролировать».

Чиро: а потом?

Алиса: потом ему приносят корзину с мальчиком по имени Кристиан, и он говорит: «так, заморачиваться не будем, этому все то же самое положите, голос только сделайте громче, и проблему уберите, она ему не нужна. Что? Положено, чтобы была какая-то проблема, такие правила? Ну я не знаю, ну ладно, пусть у него зрение немного испортится. Но больше ничего не надо.»

Чиро: а Рафе?

Алиса: «этому мальчику тот же набор, что и предыдущим двум, только без всяких проблем. Да к черту ваши правила! Ну, в смысле, мои правила. Я ему вместо проблем лучше красоту неземную подарю, чтобы люди видели, каким я могу быть талантливым творцом, когда захочу. А, кстати, пусть эти трое потом подружатся, отличная идея. Вот что значит начинать рабочий день в хорошем настроении».

Чиро: ну а что положили в корзину Алисе, кроме красоты и таланта? Проблему в виде коронавируса?

Алиса: Да, из последнего, пожалуй. Я успела здорово испугаться.

Чиро: из последнего? А что еще?

Алиса: ну я же из России. У меня много веселых воспоминаний. Попытка изнасилования, когда мне было восемнадцать. Я в тот день так напилась после этого, что похмелье следующего дня, пожалуй, является гораздо более ужасным воспоминанием. Потом, через несколько лет — нападение наркомана в лифте. Хорошо, что ему нужна была не я, а только моя сумка. А еще — приступ галлюцинаций у мамы.

Чиро: ты поэтому стала психотерапевтом? Хотела ей помогать?

Алиса: нет. Тот приступ прошел за один день и больше никогда не повторялся. А психологию я стала изучать, когда обнаружила что ничего сама про себя не понимаю.

Чиро: это как?

Алиса: я в какой-то момент обнаружила, что я не соответствую своим представлениям о себе. А потом поняла, что мои представления о себе в меня вложили другие люди. Учителя называли меня умной, и я думала, что я умная. Но ведь это касается только умения зарабатывать пятерки в школе, а по жизни я ужасная дура и творю несусветные глупости. Родители считали меня доброй и я тоже так думала, пока не обнаружила, что по моей вине страдают многие люди. В основном мальчики… ну и еще их девочки. Так что ни фига я не добрая. В общем я захотела со всем этим разобраться.

Чиро (насмешливо): насколько я мог заметить, мальчики до сих пор страдают. Диплом психолога не помог?

Алиса (невозмутимо): я сказала, что хочу понять себя. Я не говорила, что хочу измениться.

Чиро: ясно. Продолжаем?

Если бы вы точно знали, что умрете через год, что бы вы изменили в своей жизни?

Чиро (после паузы): не стал бы заводить ребенка. И попросил бы нашего продюсера дать мне возможность больше времени провести с моей семьей.

Алиса: меньше бы работала, больше времени проводила с сыном. Написала бы за этот год ему несколько писем и отдала близкому другу, чтобы он каждый год на день рожденья вручал их ему. В письмах бы написала какие-то важные вещи, которые бы я хотела ему сказать в его четырнадцать лет, шестнадцать, восемнадцать. Так, до тридцати примерно, дальше сам разберется.

Какую роль в вашей жизни играют любовь и нежность?

Чиро: главную. Любовь — это самая лучшая вещь на свете.

Алиса: в последние годы, если иметь в виду романтическую любовь, то уже никакой роли не играют. Боюсь, я стала чересчур цинична для нежности и романтики.

Чиро: а как же я?

Алиса: ты — приятное исключение.

По очереди называйте друг другу положительные качества (пять характеристик).

— Красивая.

— Нежный.

— Страстная.

— Талантливый.

— А тоже самое про тебя нельзя?

— Не знаю.

— Смелая.

— Сильный.

— Необычная.

— Сексуальный.

— Умная.

— Добрый.

Достаточно ли у вас теплые отношения с родственниками?

Чиро: да.

Алиса: нет.

Что вы можете сказать о своих отношениях с матерью?

Чиро: я ее очень люблю.

Алиса: я ее очень любила.

— Алиса, у нас сегодня в доме будет что-нибудь пожрать на ужин?

Алиса вздрогнула. Посреди теплого облака воспоминаний голос Гены прозвучал резко и противно, как скрип несмазанной двери. Бывший муж стоял в дверном проеме, с неприязнью глядя на бывшую жену.

— Мне тушенку открыть? — раздраженно просил он. — Я могу. А ребенка ты собираешься кормить? Он сейчас из школы придет.

Алиса молча прошла на кухню, включила газ на плите, налила в кастрюлю воды. Выключила газ. Убрала кастрюлю. Взяла в руки телефон.

— Дима, привет. Скажи, тот вариант с квартирой, о котором ты мне говорил в последний раз, еще актуален?

Теперь Алиса хорошо понимала, почему так долго тянула с переездом. Какая же это невыносимая скучища: счетчики, счета, мелкий ремонт, куча вещей, которые надо покупать в новую квартиру. Счетчиками, счетами и ремонтом последние пятнадцать лет занимался Геннадий, Алиса и в ус не дула по поводу бытовых проблем, а раньше все это было на плечах родителей. Она же никогда не жила одна. Всю эту повседневную суету она небрежно предоставляла другим, взрослым и ответственным, сама предпочитала творчество и книги, а теперь вот она со всем этим хозяйством осталась один на один. Приехал Дима, поржал над ней, научил снимать показания приборов, показал, как перекрыть газ и воду в случае необходимости, помог переставить мебель.

Теперь Алиса, целый день пробродившая по хозяйственным магазинам, устало тащилась домой со своей новой добычей: дуршлагом, ершиком и ковриком для ванной. А как она потащит гладильную доску? Черт, надо было дальше с Геной жить. Но, по крайней мере, новые хлопоты немного разозлили и отвлекли ее.

Она не сразу увидела четыре тени, загородившие ей дорогу, и, только почти наткнувшись на чью-то темную куртку, остановилась и недоуменно подняла голову.

— Ну здравствуй, жидовка. Я же тебе говорил, что мы еще увидимся.

— Здравствуй, Толик, — ответила Алиса, отступая на шаг и оглядывая всех четверых.

Все было плохо. Очень плохо. Толик стоял, засунув руки в карманы и небрежно перекатывая во рту жевательную резинку, и это еще не очень пугало, но вот другие двое сжимали в руках бейсбольные биты. Еще один стоял чуть в стороне с мобильником и, по-видимому должен был запечатлеть акт справедливого возмездия на видео. По спине Алисы пробежала струйка пота. Она опустила на землю ставшую ненужной большую хозяйственную сумку. Ершик и дуршлаг против бейсбольных бит не помогут, только сделают ее движения неловкими. Убежать не успеет, она ни разу не спортсменка. Может, закричать? В темном дворе не было ни души. Для детей поздно, для собачников — рано. «Надо было все-таки написать письма сыну», — мелькнула в голове мысль. — «Если сегодня выживу, так и сделаю». Больше ни о чем подумать она не успела.