Чтение онлайн

— И ты, сука, собирался снимать, как меня насилуют и убивают?

— Да я ваще не знал, что они собираются делать. Сказали, надо побазарить с одной шалавой, она скажет что-то на камеру, будет много просмотров на ютюбе. Мне для рейтинга как раз надо…. Слушай, а с этим что? Сделаешь контрольный выстрел в голову? Подожди, я камеру настрою.

— Дебил! — выругалась Алиса, бросила пистолет и опустилась на землю рядом с Толиком.

Тот все это время беспрерывно вопил, прижав руки к животу. Сквозь пальцы обильно струилась кровь.

— Выключи свою гребаную камеру и вызови скорую! — закричала Алиса. — Набирай один-один-три, придурок, быстро!

Камера еще успела показать, как Алиса стягивает с шеи белый платок с золотым кантом, потом изображение дернулось в последний раз и остановилось.

Рафаэль молчал, глядя за застывшее изображение девушки, стоящей на коленях с платком в руках.

— По-моему, это такой же пистолет, какой был у Лолы, тебе не кажется? — Кристиан раздвинул пальцами картинку на экране, увеличив изображение лежавшего на земле оружия.

— Возможно, я не помню. Зато я точно помню, что вот это — Рафаэль сдвинул изображение вверх и влево, — платок Чиро. Почему она его носит?

Кристиан пожал плечами:

— Наверно, он ей нравится.

— Угу. А ты не заметил, что у них там уже снег лежит? Не по погоде, однако, платочек, можно горло застудить. Однако, она его носит.

— Что ты хочешь этим сказать? Что она любит Чиро и поэтому не расстается с его подарком?

— Не знаю. Мне кажется, им все-таки надо было поговорить в тот вечер.

— Ну, теперь уже поздно. Он завтра возвращается из свадебного путешествия. Мы будем ему это показывать?

— Не знаю. Он и сам может увидеть. Русский любитель ночной съемки выложил видео три дня назад, уже сотни тысяч просмотров, а будет еще больше.

— Плохо, если это увидит Лола.

— Почему?

— Да потому, — вздохнул Кристиан, — что этот платок Армани ему подарила она, я это точно помню. А этот болван не придумал ничего умнее, чем отдать его любовнице.

Чиро был хмур и небрит, всклокоченные волосы требовали расчески, и хозяин их, в целом, имел вид несчастный и какой-то запущенный, но, увидев на пороге друзей, искренне обрадовался, горячо обнял их и потащил в гостиную.

— Как твое свадебное путешествие? Как Лола?

Чиро опять посмурнел.

— Подала на развод.

— Почему?! Что случилось?

— А типа вы не знаете, что случилось. Эта русская шлюха, которую я подцепил в Болгарии. Лучше бы я триппер подцепил. Уже бы вылечился.

— Но вы же помирились. И поженились.

— Родственники Лолы на нее надавили, вот она и вышла за меня. Убедили ее, что все будет хорошо. А только ничего не было хорошо. Мы каждый день ругались. Она каждый день плакала, я утешал, извинялся, клялся, просил, умолял и так далее. Я безумно устал. В конце концов мы просто перестали разговаривать. И сексом перестали заниматься. Лола собрала вещи и уехала. Я не стал удерживать. Я устал, правда.

— Постой, а когда ты вернулся?

— Неделю назад.

— Почему не позвонил нам? Чем ты занимался все это время?

— Чиро, ты охренел? — тихо спросил Рафаэль, оглядываясь. — Что ты тут устроил?

Он принялся ходить по комнате, пересчитывая разбросанные повсюду пустые бутылки из под вина. В квартире стоял затхлый запах, на столешницах, на стульях и даже на полу валялись тарелки с остатками еды.

— Ты пьешь? — перепугался Кристиан. — У тебя алкоголизм?

— Успокойтесь, ради бога! Какой алкоголизм? У меня уборщица заболела, пятый день не приходит, а мне просто лень убираться самому.

— Семь бутылок, — констатировал Рафаэль. — По одной за день. Это не алкоголизм, по- твоему?

— Это для творческого вдохновения. Я, между прочим, песню написал, хотите послушать?

Друзья расчистили себе место на стульях, брезгливо перемещая грязную посуду на небольшой овальный столик у окна, не переставая ворчать по поводу разведенного Чиро свинства. Сам хозяин в уборке участия не принимал, он сел за фортепиано, сгреб с крышки инструмента разрозненные листки с кривыми, наспех написанными строчками нот и слов, много раз перечеркнутыми и переписанными заново, погрузился в их изучение, пробуя левой рукой клавиши. Кое-как разместив перед собой все листы, Чиро начал негромко петь, закрыв глаза и наигрывая мелодию по памяти. Рафаэль подошел к инструменту, снял с его крышки еще одну грязную тарелку и… замер, забыв отнести ее к остальным.

Когда Чиро закончил петь и обернулся к приятелям, то увидел, что оба они застыли на месте, забыв сесть на стулья. Рафаэль по-прежнему держал в руках тарелку с недоеденной засохшей пиццей, а в глазах его стояли слезы.

— Понравилось? — улыбнулся Чиро.

— Очень красиво, — признался Кристиан. — Ты раньше так не писал.

Он подошел к фортепиано и стал разглядывать ноты.

— Ты все-таки ее любишь? — печально спросил Рафаэль, водружая тарелку обратно на крышку фортепиано.

— Не знаю, — хмуро сказал Чиро. — Не думаю, что мы снова помиримся.

— Я не про Лолу. Я про Алису. Это же ты о ней поешь.

Чиро дернулся.

— Я ненавижу эту русскую девицу, сколько раз можно повторять?! Она врала мне все время!

— Ты ей тоже, — напомнил Рафаэль. — Ты даже теперь ее ненавидишь, после того, что с ней случилось?

— А что с ней случилось? — озадачился Чиро.

Кристиан и Рафаэль переглянулись.

— Она сидит в тюрьме, — сухо ответил Рафаэль. — За то, что ранила подонка, который хотел ее изнасиловать и убить. У них там в России какие-то странные законы. Подонок тот самый, который бил ее в Варне.

Чиро поднялся, начал нервно расхаживать по гостиной, натыкаясь на мебель, потом остановился и потребовал:

— Объясните нормально, я ничего не понимаю.

— Ты будешь нанимать адвоката для Алисы или нет?! — рявкнул Дима, окончательно потеряв терпение.

Вот уже десять минут он по телефону пытался обсудить с Геной вопрос о защите для своей непутевой, вечно влипающей в истории подруги, но никакого внятного ответа получить от собеседника не мог. Гена отвечал расплывчато, неопределенно. У Димы создалось впечатление, что он вообще ничего не делал и делать не собирается.