Чтение онлайн

А как дела с отбыванием рекрутской повинности евреями после александровских полегчаний 1856?
– Для 60-х, годов картина такая: "Когда получается Высочайший манифест о рекрутском наборе и евреи успевают проведать о нём, то прежде, чем манифест обнародуется установленным порядком, все члены еврейских семейств, годные к военной службе, разбегаются из своих жилищ в разные стороны..." По требованиям веры, по "отсутствию товарищества и вечн[ой] обособленности еврейского солдата... военная служба представлялась для евреев самою грозною, самою разорительною и самою тягостною из всех повинностей"62. Хотя с 1860 была дозволена служба евреев и в гвардии, с 1861 - производство в унтер-офицеры, прием в писари63, - но не было доступа к чинам офицерским.

И. Г. Оршанский, свидетель тех 60-х годов, констатирует: "Правда, есть много данных, подтверждающих мнение, что евреи, действительно, в последние годы не отправляют рекрутской повинности натурой. С этой целью они покупают и представляют в казну старые рекрутские квитанции", - иные крестьяне хранили их даже с 1812 и не знали им цены, еврейская находчивость привела их в движение; ещё - "нанимают охотников" вместо себя, "вносят в казну известную сумму". "А также стараются разделить семейства на меньшие единицы", - таким путём в каждой семье использовать льготу "единственных сыновей" (освобождаемых от военной службы). Однако, замечает он, "все уловки для уклонения от рекрутчины... встречаются и в чистокровной русской земщине", и даёт цифры по Екатеринославской губернии. И даже удивляется, что русские крестьяне и за высокую плату не остаются на военной службе, а хотят "вернуться к излюбленному занятию русского народа - земледелию"64.

В 1874 рекрутскую повинность заменил единый устав о всеобщей воинской повинности, принесший евреям "значительное облегчение". "В самом тексте устава не содержалось каких-либо статей, дискриминирующих евреев"65. Впрочем, после военной службы евреям отныне не разрешалось оставаться на жительстве во внутренних губерниях. Были выработаны и правила, чтобы "привести в известность численность мужского еврейского населения", ибо оно оставалось в сильной степени неопределённым, не учтённым. Начальникам губерний рассылались "сведения о злоупотреблениях евреев с целью уклонения от воинской повинности"66. В 1876 приняты были первые "меры к ограждению правильного исполнения евреями воинской повинности"67, Еврейская энциклопедия видит в них "тяжёлую сеть репрессивных мер": "были изданы правила о приписке евреев к призывным участкам, о замене неспособных к службе евреев евреями же", и о проверке правильности льгот по семейному составу: при нарушении этих правил "разрешалось призывать... единственных сыновей"68.

Привременная петербургская, влиятельная в те десятилетия газета "Голос" приводит такую официальную правительственную, довольно поразительную цифру, опубликованную "в отчёте об исполнении призыва новобранцев в 1880 году... Недобрано новобранцев всего [по Российской империи] 3.309; в этом общем итоге недобора евреев значится 3.054, что составляет 92%"69.

Недоброжелательный к евреям А. Шмаков, известный адвокат, приводит со ссылкой на "Правительственный Вестник" такие данные: за период 1876-1883: "из 282.466 подлежавших призыву евреев не явилось 89.105, т. е. 31,6%". (Общий недобор по Империи был - 0,19%.) - Администрация не могла этого не заметить и был проведен ряд "мероприятий к устранению такого злоупотребления".

Это дало эффект, но ближний. В 1889 подлежали призыву 46.190 евреев, не явились 4.255, т. е. 9,2%. Но в 1891 "из общего числа 51.248 евреев, занесенных в призывные списки, уклонил[и]сь от воинской повинности... 7.658, 14,94% - в то время, когда процент неявившихся христиан едва достигал 2,67%".
– В 1892 не явилось: евреев 16,38%, христиан - 3,18%.
– В 1894 не явилось к призыву 6.289 евреев - то есть 13,6% (при общем проценте неявки призывников 2,6 %)70.

Однако из этого же материала по 1894 видим: "всего же подлежало отбытию повинности: 873.143 христианина, 45.801 еврей, 27.424 магометанина и 1.311 язычников". Сравнение этих цифр тоже поражает: ведь в России магометан было (по счёту от 1870) - 8,7%, а их состав в призыве был лишь 2,9%! Евреи поставлены в невыгодное положение и сравнительно с магометанами, и с общей массой населения: их доля призыва - 4,8%, а доля в населении (на 1870 г.) 3,2%. (Христианская же доля призыва 92%, а в населении - 87%.)71

Из всего тут сказанного не следует заключить, что в тогдашнюю, 1877-78, турецкую войну солдаты-евреи не проявили храбрости и боевой находчивости. Убедительные примеры того и другого приводил в то время журнал "Русский еврей"72. Впрочем, в ту войну в армии развилось большое раздражение против евреев, главным образом из-за бесчестных подрядчиков-интендантов - а "таковыми были почти исключительно евреи, начиная с главных подрядчиков Компании Горовиц, Грегер и Каган"73. Интенданты поставляли (надо думать - при высокочиновных покровителях) по вздутым ценам недоброкачественное снаряжение, знаменитые "картонные подошвы", из-за которых отмораживали ноги солдаты на Шипке.

В эпоху Александра II заканчивался - неудачею - полустолетний замысел привязать евреев к земледелию.

После отмены в 1856 еврейского усиленного рекрутства земледелие "сразу потеряло всю притягательную свою силу" для eвреев или, словами государственного чиновника, произошло "ложно[е] толковани[е] ими манифеста, по которому они считали себя свободными от обязательного занятия земледелием" теперь, - и могли свободно отлучаться. "Почти совершенно прекратились и самые ходатайства евреев о переселении их в земледельцы"74.

Состояние же колоний существовавших - оставалось всё тем же, если не хуже: "поля... вспаханы и засеяны точно на смех, или только для вида". Вот, в 1859 "некоторые колонии не выбрали даже посеянного зерна". Для скота и в новейших "образцовых" колониях всё так же нет не только хлевов, но даже навесов, загонов.
– Большую часть земель евреи-колонисты всё время отдают в наём на сторону, в аренду - крестьянам или немецким колонистам.
– Многие просят разрешения нанимать в работники христиан, а иначе грозят ещё сократить посевы, - и признано было за ними такое право, даже и независимо от величины реального посева75.

Конечно, образовалось среди колонистов сколько-то и зажиточных земледельцев, успешно занимавшихся своим хозяйством. Очень оправдывало себя приселение немецких колонистов, у кого перенимали опыт. И молодое, тут родившееся поколение было приимчивее к сельскому хозяйству и немецкому опыту, у них появлялось и "убеждение в выгодности земледельческого их положения, в сравнении с прежним в городах и местечках", в той тесноте и изнурительной конкуренции76.

Однако несравнимое большинство стремилось прочь от земли. Всё те же инспекторские доклады становятся совсем монотонны: "Везде поражало общее нерасположение евреев к земледельческим работам, сожаление их о прежнем их занятии ремёслами, торгом и промыслами"; они проявляли "неутомимое усердие во всяких промышленных занятиях", например "среди самого разгара полевых работ... уходили с поля, узнав, что по соседству можно выгодно купить или продать лошадь, вола или что-либо другое"; пристрастие к ""мелочным торговым оборотам", требовавшим, по их "убеждению, меньшего труда и дававшим больше средств к жизни"", "более лёгк[ая] нажив[а] евреев в ближайших немецких, русских и греческих сёлах, в которых евреи-колонисты занимались шинкарством и мелким торгашеством". Но ещё ущербнее для состояния земли - уход в отлучки длительные и дальние: оставляют одного-двух членов семьи при домах в колониях, остальные - на заработки, на маклерство. А в 60-х годах (итог полустолетия от основания колоний) дозволено было отлучаться из колоний и полными семьями или одновременно многими членами; в колониях числилось немало таких, кто в них никогда и не жил. Отпуская из колонии, часто не ставили срока приписки к сословию в новом месте и там "многие по несколько лет сряду оставались, с семействами, не приписанными ни к какому сословию, не несли никаких податей и повинностей". А в колониях выстроенные для них дома стояли пустые и приходили в упадок. С 1861 дано было евреям и право содержать питейные дома в колониях77.

Наконец, петербургским властям вся идея еврейского земледелия проступила в окончательно безотрадном виде. Недоимки (прощаемые по разным государственным и тронным событиям как, например, бракосочетание императора) - всё росли, и каждое прощение их только поощряло и впредь не платить податей и не возвращать ссуд. (В 1857 кончились очередные 10 лет льготы и отсрочек, добавили ещё 5 лет. Но и в 1863 не могли собрать долгов.) И для чего же было переселять? и для чего же давать льготы и ссуды? Вся эта 60-летняя эпопея с одной стороны открывала евреям-земледельцам временное "средство избежать исполнения государственных повинностей", но у подавляющего большинства не развило "охоты к земледельческому труду"; "успех не соответствовал расходам". Напротив, одно "простое дозволение проживать во внутренних губерниях, без всяких льгот, привлекало в эти губернии несравненно большее число евреев-переселенцев" - так настойчиво стремились они туда78.

Если на 1858 формально числилось еврейских колонистов 64 тыс. душ, то есть 8-10 тысяч семей, то к 1880 министерство числило лишь 14 тысяч душ, меньше 2 тысяч семей79. А комиссии на местах, проверявшие, используется ли земля или лежит в небрежении, в 1872 во всём Юго-Западном крае обнаружили еврейских колонистов менее 800 семей80.

С несомненностью видели теперь российские власти: образовать из евреев оседлых земледельцев - не удалось. Уже не верилось, чтобы "лелеянная надежда на процветание колоний осуществилась". Министру Киселёву было особенно трудно расстаться с этой мечтой, но в 1856 он ушёл в отставку. Один за другим гласили официальные документы: "переселение евреев для занятия земледелием "не сопровождалось благоприятными результатами"".
– Между тем "огромное пространство плодоносной, чернозёмной земли оставалось в руках евреев без производительности". Ведь для еврейского населения была намечена и удерживалась лучшая земля. Та часть, какую временно сдавали в оброк желающим, давала большой доход (на него и содержались еврейские колонии): население на Юге росло, все просили землю. Теперь и земля похуже, из резерва, сверх отведенной для еврейской колонизации, быстро росла в ценности81. Новороссийский край впитал уже много других деятельных поселенцев и "перестал нуждаться в искусственной колонизации"82.