Чтение онлайн

Брафман утверждал, "что государственные законы не могут уничтожить ту вредоносную силу, которая таится в еврейском самоуправлении... по его словам, эта организация не ограничивается местными "кагалами"... а охватывает, мол, еврейский народ во всём мире... и вследствие этого христианские народы не могут избавиться от еврейской эксплуатации, доколе не будет уничтожено всё то, что способствует замкнутости евреев". Брафман содействовал "взгляду на Талмуд не как на кодекс религиозно-национального характера, а как на "гражданско-политический кодекс", идущий "против течения политического и нравственного развития христианских стран""141, создающий "талмудическую республику". Он настаивал, "что евреи составляют государство в государстве", что евреи "считают для себя государственные законы необязательными"142, еврейская община имеет "одной из основных целей "умозатмение христиан" для превращения их лишь в фиктивных собственников принадлежащего им имущества"143.
– Шире того он "обвинял Общество для распространения просвещения между евреями России и Всемирный Еврейский Союз ("Альянс израэлит") в том, что они являются частью "всемирного еврейского заговора""144. По оценке Гессена, ""Книга кагала"... требовала только того, чтобы в корне было уничтожено общественное самоуправление евреев", невзирая на "гражданское бесправие"145.

Государственный Совет, "смягчив решительную фразеологию "Книги кагала"", заявил, что если административными мерами и удастся добиться, что исчезнет внешнее отличие евреев от остального населения, то "этим нисколько ещё не будет обеспечено уничтожение замкнутого и даже почти враждебного к христианам настроения еврейских обществ", а "уничтожить вредную для государства обособленность евреев" могут, "с одной стороны, ослабление по возможности общественной между собою связи евреев и злоупотребительной власти еврейских старшин, а с другой, - и это ещё важнее, - распространение между евреями просвещения"146.

А этот-то процесс - просветительства - уже начался и в самом еврейском обществе. Прежнее движение Гаскалы 40-х годов было воспитано больше на немецкой культуре, а русский язык оставался им чужд (знали Гёте и Шиллера, но не знали Пушкина и Лермонтова)147. "До половины 19 в. даже образованные евреи, за редкими исключениями, не знали русского языка и литературы, прекрасно владея в то же время немецким языком"148. Но движение тех "маскилим", более озабоченных собственным просвещением, а не толщи еврейского народа, - к 60-м годам увяло149. "Русские веянья ворвались в еврейскую среду в 60-х годах XIX века. До этого евреи не жили, а проживали в России"150 - видя свои проблемы совсем отдельно от русской действительности. До Крымской войны еврейская интеллигенция в России признавала только немецкую культуру; но от Реформ потяготела к русской, владеть русским языком - "подымает... чувство самоуважения"151.
– Теперь развивалось еврейское просветительство под сильным влиянием уже русской культуры. "Лучшие... русско-еврейские интеллигенты не забывали про свой народ", не уходили только "в область личных интересов", но заботились "об облегчении его доли", - да ведь и русская литература учила служить меньшей братии152.

Однако для нового просветительства это обращение к своей народной массе сильно затруднялось тем, что та была прочно связана религией, то есть, для прогрессистов, "фактором безусловно регрессивным"153. А возникшее движение еврейского просветительства было, разумеется, в духе времени - вполне секулярным. Процесс секуляризации общественного сознания в еврейской среде "протекал особенно трудно ввиду исключительной роли, которую религия в течение многих столетий играла в диаспоре в качестве основы еврейского национального сознания", так что "формирование еврейского светского национального сознания" началось широко - по сути лишь в конце века154.
– "И это не вследствие косности, а совершенно сознательно: еврей не хотел подвергнуть себя риску быть оторванным от Бога"155.

Но вот еврейско-русская интеллигенция в самом своём нарождении встретилась с русской культурой, да ещё в бурный период развития и самой русской интеллигенции, да ещё в затопе от потока и западной культуры в Россию в те годы (Бокль, Гегель, Гейне, Гюго - и уже до Конта и Спенсера). Указывают156, что деятели первого поколения еврейско-русской интеллигенции, оказавшего потом немалое влияние и на еврейство мировое, родились почти в соседние годы, 1860-1866: С. Дубнов, М. Кроль, Г. Слиозберг, О. Грузенберг, Саул Гинзбург. (Впрочем, в эти же годы - рождались и ровесники их, видные еврейские революционеры: М. Гоц, Г. Гершуни, Ф. Дан, Азеф, Л. Аксельрод-"Ортодокс", а главный П. Аксельрод, Л. Дейч и многие другие еврейские революционеры - ещё и в 50-х годах.)

В 1863 в Петербурге, при поддержке богачей Евзеля Гинцбурга и А. М. Бродского, было разрешено основать "Общество для распространения просвещения между евреями в России" (ОПЕ), - сперва в узком составе, и первое десятилетие оно занималось не школьной, а только издательской деятельностью - но и этим вызвало "резкое противодействие" еврейских ортодоксов157 (протестовали и против русского издания Пятикнижия как кощунственного посягательства на святость Торы). С 70-х годов ОПЕ оказывало денежную поддержку еврейским школам. Культурная работа его была русифицирована, делались уступки только ивриту, но не "жаргону"158, как тогда все согласно называли идиш; по мнению беллетриста Осипа Рабиновича, ""испорченный жаргон", которым говорят евреи в России, не может "споспешествовать просвещению, потому что на нём не только что невозможно выразить отвлечённые понятия, но даже нельзя высказать ни одной порядочной мысли""159. "Мы, евреи в России, вместо усвоения себе прекрасного русского языка, остаёмся при нашем испорченном жаргоне, неблагозвучном, неправильном и бедном"160. (Германские "маскилим" в своё время высмеивали жаргон ещё и резче.)

И вот в российском еврействе "возникла новая общественная сила, которая не замедлила вступить в борьбу [с] союз[ом]... капитала и синагоги", как выражается либеральный Ю. И. Гессен. И этой силой оказалась, пусть пока только в робком рождении, - еврейская периодическая печать на русском языке161.

Её первенцем был одесский журнал "Рассвет", выходивший, правда, всего лишь два года (1859-1861), выпускал его тот же О. Рабинович. Журнал должен был служить "средством распространения "полезных знаний, истинной религиозности и законов общежития и нравственности", приохотил бы евреев изучать русский язык, "сродниться с отечественной образованностью""162. "Рассвет" уделял внимание и политике, причём он изъявлял "любовь к отечеству" и намерение "споспешествовать видам правительства"163. "Жить общей жизнью со всеми народами, участвуя в их образовании и их успехах, и в то же время хранить, развивать и совершенствовать своё особое, национальное достояние"164. Один из ведущих сотрудников "Рассвета" публицист Л. Леванда определял цель журнала как двоякую: "действовать оборонительно и наступательно, - оборонительно против нападок извне, когда дело идёт о защите наших человеческих прав и конфессиональных (религиозных) интересов, а наступательно против нашего внутреннего врага: мракобесия, рутины, общественных неурядиц, наших племенных пороков, слабостей"165.

Это последнее направление, "раскрывать больные места внутренней еврейской жизни", вызывало в еврейских кругах опасение, что оно "приведёт к новым законодательным репрессиям". И возникшие к тому времени еврейские газеты (на идише) "признавали направление "Рассвета" чрезмерно радикальным".
– Но и сами те умеренные газеты уже одним своим появлением колебали ""патриархальный строй" общинной жизни, который поддерживался безгласностью народа"166. Само собой, не утихла в еврейском обществе борьба между раввинатом и хасидами, а с 60-х годов на неё наложилась и борьба передовых публицистов против косных устоев быта. И, как замечает Гессен, "в 60-х годах система репрессивных мер против идейных противников не оскорбляла совести даже вполне интеллигентных людей", и, например, публицист А. Ковнер, "еврейский Писарев", не воздержался сделать донос на одну из еврейских газет - новороссийскому генерал-губернатору167. (Сам Писарев в 70-е годы "пользовался среди еврейских интеллигентов... огромной популярностью"168.)

М. Алданов считает, что рассматривать участие евреев в русской культурной и политической жизни надо начиная с конца 70-х годов169. (В революционном движении - на десятилетие раньше.)

В 70-х годах началось сотрудничество новых еврейских публицистов - того же Л. Леванды, критика С. Венгерова, поэта Н. Минского - в общей русской печати (Минский, как сообщает Г. Аронсон, в русско-турецкую войну собирался ехать воевать за братьев-славян). Министр просвещения граф Игнатьев выразил тогда веру в привязанность российских евреев к России. После русско-турецкой войны 1877-78 среди евреев возникли слухи о предстоящих крупных благоприятных реформах. Тем временем центр еврейской интеллигенции переместился из Одессы в Петербург, там выдвигались новые литераторы, адвокаты - как руководители общественного мнения. В атмосфере этих новых надежд в 1879 в Петербурге возобновился "Рассвет". В программной статье М. И. Кулишер писал: "Быть органом нужд и потребностей русских евреев... для пробуждения громадной массы русских евреев от умственной спячки... этого требует и благо России... Интеллигентная часть русских евреев этим не выделяет себя из среды русских граждан"170.

А рядом с развитием еврейской печати не могла не начать развиваться и еврейская литература - сперва на иврите, потом на идише, потом и на русском, стимулируясь образцами русской литературы171. При Александре II "немало было еврейских писателей, которые убеждали своих единоверцев учиться русскому языку и смотреть на Россию, как на свою родину"172.

В условиях 60-70-х годов еврейские просветители, ещё столь немногочисленные и окружённые русской культурой, и не могли двинуться иначе, как - к ассимиляции, "по тому направлению, которое при аналогичных условиях привело интеллигентных евреев Западной Европы к односторонней ассимиляции с господствующим народом"173, - с той, однако, разницей, что в странах Европы общекультурный уровень коренного народа всегда бывал уже более высок, а в условиях России ассимилироваться предстояло не с русским народом, которого ещё слабо коснулась культура, и не с российским же правящим классом (по оппозиции, по неприятию) - а только с малочисленной же русской интеллигенцией, зато вполне уже и секулярной, отринувшей и своего Бога. Так же рвали теперь с еврейской религиозностью и еврейские просветители, "не находя другой связи со своим народом, совершенно уходили от него, духовно считая себя единственно русскими гражданами"174.

Устанавливалось и "житейское сближение между интеллигентными группами русского и еврейского общества"175. К тому вело и общее оживление, движение, жизнь вне черты оседлости некоторой категории евреев, к тому и развитие железнодорожного сообщения (и поездки за границу), - "всё это способствовало более тесному общению еврейского гетто с окружающим миром"176.
– А в Одессе к 60-м годам и "до одной трети... евреев говорили по-русски"177. Население тут быстро росло "благодаря массовому переселению в Одессу как русских евреев, так и иностранных, преимущественно из Германии и Галиции"178. Расцвет Одессы к середине века был предвещением расцвета всего российского еврейства к рубежу XIX-XX вв. Вольная Одесса ещё от начала XIX в. развивалась по своим особым законам, отдельным от общероссийских, - то порто-франко, то открыта турецким судам, когда с Турцией война. "Основным занятием [одесских] евреев в этот период была торговля зерном. Многие евреи были мелкими торговцами, посредниками (главным образом между помещиками и экспортёрами), агентами крупных иностранных и местных, в основном - греческих, хлеботорговых компаний, маклерами... на зерновой бирже оценщиками, кассирами, весовщиками, грузчиками"; "евреи занимали доминирующее положение в торговле зерном: к 1870 в их руках находилась большая часть экспорта зерна. В 1910... 89,2% экспорта"179.
– "По сравнению с другими городами черты оседлости в Одессе проживало больше евреев - лиц свободных профессий... у которых сложились хорошие отношения с представителями русского образованного общества и которым покровительствовала высшая администрация города... Особенно покровительствовал евреям... попечитель Одесского учебного округа в 1856-58 Н. Пирогов"180. Современник ярко описал это одесское смешение, где в напряжённой конкуренции сильно сталкивались коммерсанты еврейские и греческие, где "в урожайные годы половина города живёт от продажи зерновых продуктов, начиная с крупного хлебного воротилы и кончая последним старьевщиком", - там, в этом смешении-кружении со связующим русским языком "невозможно было провести черту, где в Одессе кончается "пшеничный" коммерсант или банкир и где начинается человек интеллектуальных профессий"181.