Чтение онлайн

А с другого края России нам рассказывают: в Вязьме "все три аптекаря, все шесть дантистов", сколько-то докторов, нотариусы, много лавочников, "почти все парикмахеры, портные, сапожники были евреи". Многие из них были и не дантисты, и не портные, а чем-то торговали, и им никто не мешал. И в 35-тысячной Вязьме тоже было около 2 тысяч евреев61.

А в Области Войска Донского, где с 1880 установились строгие ограничения против евреев и где они не имели права жить в станицах и слободах, - их всё же насчитывалось 25 тысяч: содержатели дешёвых гостиниц, ресторанчиков, парикмахерских, мастерских, часовщики, портные. И всякая поставка большой партии товара от них зависела.

Система ограничений евреев, затем и, разных степеней, исправлений и оговорок к ней, наслаивалась годами. Постановления о евреях были рассеяны по всем томам Свода Законов, изданы в разное время и плохо согласованы между собой и с общими законами Империи, - о том докладывали и губернаторы62. Если вникнуть во все сложности многочисленных исключений и исключений из исключений, которыми изобиловало законодательство о евреях, то явно, что это было мучительство для многих рядовых евреев, а также и чрезмерная перегрузка государственного управления. Такая сложность не могла не породить и жестокостей формализма, например: если глава еврейского семейства во внутренней губернии терял право жительства (умер или сменил занятие) - теряла его и вся семья: семьи умерших выселяли. (За исключением бессемейных стариков и старух старше 70 лет.)

Однако не всегда эта сложность работала против евреев, нередко и - за. Еврейские авторы пишут, что "бесчисленные сомнения [в применении] ограничительных законов передавались на усмотрение исправников и приставов", это приводило ко взяткам, обходу закона63 - то есть к обходу в благоприятную сторону для евреев. Открывались и успешные легальные пути. "Противоречивость бесчисленных законов и распоряжений о евреях даёт Сенату простор в выборе того или иного толкования закона... В девяностых годах большая часть обжалованных евреями постановлений отменялась" Сенатом64.
– Нередко и высшие сановники весьма снисходительно относились к обходу противоеврейских ограничений, как свидетельствует, например Г. Слиозберг: "Фактическим вершителем еврейских дел являлся директор Департамента полиции, которым был Пётр Николаевич Дурново... Он всегда был доступен резонам, и я по совести должен сказать, что если применение того или другого ограничительного правила... находилось в явном противоречии с гуманностью, то от [Дурново] всегда можно было ожидать и внимания и благосклонного к делу отношения"65.

"Наиболее чувствительным для широких слоев еврейского народа оказались не столько новые законы, сколько административные распоряжения, клонившиеся к более строгому исполнению старых ограничительных законов"66.
– Не шумный, но неуклонный процесс продвижения евреев во внутренние губернии иногда нарушался администрацией - и такие эпизоды получали даже историческую звонкость.

Так случилось в Москве, после отставки долголетнего и всевластного московского ген.-губернатора В. А. Долгорукова, который был весьма покровительствен к приезду и экономической деятельности евреев в Москве. (Ключом к тому, очевидно, был ведущий банкир Москвы Лазарь Соломонович Поляков, "с которым князь Долгоруков вёл дружбу и который, как уверяли злые языки, открыл ему в своём земельном банке текущий счёт на любую сумму. Что князь нуждался в деньгах - в этом не могло быть никакого сомнения", он отдал всё своё состояние зятю, между тем "любил и пожить широко, да и благотворить щедрой рукой". На Л. Полякова "сыпались из года в год всякие почести и отличия". Оттого евреи чувствовали в Москве твёрдую почву: "любой еврей мог получить право жительства в столице", хотя и не поступая реально "в услужение к своему единоверцу, купцу 1-й гильдии"67.)

Г. Слиозберг сообщает, что "кн. Долгорукова упрекали, что он слишком поддаётся влиянию Полякова". И объясняет: Поляков владел Московским Земельным банком, оттого ни в Московской, ни в близких губерниях не мог действовать другой ипотечный (дающий ссуды под залог земель) банк. А "не было дворянина-землевладельца, который бы не закладывал своё имение". (Так пало дворянство к концу XIX века; и к чему ещё оно было годно для России?..) Эти дворяне становились "в некоторую зависимость от банка"; чтобы получить большие ссуды, все дворяне центральных губерний нуждались в благосклонном отношении Лазаря Полякова68.

При Долгорукове к 90-м годам "в составе московского 1-й гильдии купечества оказалось много евреев. Это явление объяснялось нежеланием христианского московского купечества платить высокие первогильдейские пошлины".
– До евреев промышленность Москвы работала только для Востока России, для Сибири, её изделия не распространялись в западной полосе России. А еврейские торговопромышленники связали Москву и с рынками Запада. (Подтверждает Тейтель: московское еврейство считалось самым богатым и авторитетным в России.) Немецкие купцы, из-за конкуренции, возмутились, обвинили Долгорукова в потворстве евреям69.

Но в 1891 году положение резко изменилось. Новый московский генерал-губернатор в. кн. Сергей Александрович - всевластный по своему положению, да независимый и денежно, - распорядился выслать из Москвы вообще всех евреев-ремесленников, не ведя доследования, кто истинный, кто мнимый. И Зарядье, и Марьина роща стали пустеть; считается, что было выслано до 20 тысяч евреев. Срок на ликвидацию имущества и отъезд давался не больше 6 месяцев, а заявивших, что не имеют средств на переезд, отправляли тюремным этапом. (В самый разгар выселения, для проверки его, прибыла в Россию американская правительственная комиссия - полковник Джон Вебер и д-р Кэмпстер. Замечательно, что Слиозберг повёз их в Москву, они исследовали там происходящее, как именно проводятся меры к ограждению Москвы "от наплыва евреев", даже посещали тайно Бутырскую тюрьму, там их снабдили образцами наручников, фотографиями этапируемых, - и при том они даже не были замечены русской полицией! вот уж где "крыловские порядки"; затем много недель ездили ещё по другим городам. Отчёт этой комиссии был в 1892 напечатан в материалах Конгресса США - к вящему посрамлению России и облегчению еврейской иммиграции в Соединённые Штаты70. За такие притеснения в 1892 "еврейские финансовые круги, во главе с Ротшильдом", отказались поддержать русские займы за границей71. В 1891 были и в Европе попытки остановить высылку евреев из Москвы, например, американо-еврейский: банкир Зелигман приезжал в Ватикан просить Папу Римского попытаться умерить Александра III72.)

В 1891 "часть высланных евреев незаконно поселилась в московских пригородах". Но, продолжая меры, осенью 1892 было повеление "о выселении из Москвы отставных солдат рекрутских наборов и членов их семей, не приписанных к обществам"73. (Отметим: в 1893 крупные русские купеческие и фабричные фирмы ходатайствовали о смягчении мер по высылке евреев.) - С 1899 была ограничена и дальнейшая новая приписка евреев к первогильдейскому купечеству Москвы74.

В 1893 наступило и такое утяжеление для жизни евреев: Сенат впервые заметил тот, действующий с 1880, циркуляр м.в.д., по которому оставлялись на местах все евреи, уже поселившиеся вне черты без законного на то основания ("хартия вольности евреев"). Теперь этот циркуляр был отменён (кроме Курляндии и Лифляндии, где оставили). Таких незаконно поселившихся за последнее 12-летие - оказалось около 70 тыс. семей. Но с помощью Дурново были изданы "спасительные пункты, которые предотвратили, в конце концов, угрожающее огромное бедствие"75.

В 1893 были выселены и "некоторые категории евреев" из Ялты, рядом с которою летом жила царская семья, и запрещено евреям новое вселение туда: "Усилившийся за последнее время наплыв и прогрессивное умножение числа евреев в г. Ялте, в связи с заметным среди них стремлением к приобретению недвижимой собственности, грозит этому лечебному месту обратиться в чисто-еврейский город"76. (Тут могло быть, конечно, после стольких террористических покушений в России, и соображение о безопасности царской семьи в Ливадии. Александр III мог с большими основаниями считать теперь - да всего-то и за год до его смерти, что он ненавидим евреями полновесно. Как и нельзя исключить мотива мести за притеснение евреев - в выборе мишенями для террора именно Сипягина, Плеве и Сергея Александровича.) Впрочем, многие евреи, видимо, остались в районе Ялты, судя по жалобе алуштинцев в 1909, что там евреи, приобретя виноградники и сады, "эксплуатируют [для их обработки] труд местного населения", пользуясь его затруднительным денежным положением и ссужая под "высокие и незаконные проценты", чем разоряют татарское население77.

А ещё же были - в борьбе с неутомимой контрабандой - стеснения еврейского жительства в западной пограничной полосе. Правда, новых выселений оттуда не было, кроме лиц, явно пойманных на контрабанде. (Судя по множеству мемуаров контрабанда, часто еврейская, в том числе с переправкой революционеров или революционной печатности, не умерялась вплоть до Мировой войны.) В 1903-1904 тут возник такой спор: Сенат постановил, что "Временные правила" 1882 не распространяются на пограничную черту, отчего, следовательно, евреи пограничной черты "могут свободно селиться в сельских местностях. Тогда бессарабское губернское правление вошло в Сенат с рапортом, что всё вообще еврейское население" пограничной черты, включая незаконно поселившихся в ней, теперь устремится в сёла, "где и без того евреев "более, чем достаточно"", и пограничная черта "станет отныне для евреев "обетованною чертою"". Протест пошёл через Государственный Совет, а тот, разбирая этот частный повод о сельских местностях, - вообще отменил особенный режим пограничной черты в его отличиях от черты оседлости78.

Но это полегчание не нашло сколько-нибудь заметного отражения в печати и в обществе. Как и снятие в 1887 запрета евреям нанимать домашнюю прислугу из христиан. Как - и закон 1891, вводящий в уголовное Уложение новую статью об "ответственности за открытое нападение одной части населения на другую", статью, никогда раньше не потребованную обстоятельствами российской жизни, а в погромах 1881 года оказалось, что её не хватает. Теперь - она предусмотрительно вводилась.

А и напомним же: правовые ограничения евреев в России никогда не были расовыми. Они не применялись ни к караимам, ни к горским евреям, ни к среднеазиатским евреям, свободно расселявшимся среди окружающего населения и свободно выбиравшим себе роды деятельности.