Чтение онлайн

После того "ЕКО, хотя ещё продолжало видеть своё призвание в колонизационных предприятиях с целью превращения евреев в земледельцев, но фактически постепенно отступало от этого". Оно взяло на себя помощь "крайне беспорядочной эмиграции евреев из России", "занялось доставлением сведений эмигрантам, защитой их интересов, сношением со странами иммиграции", для того изменило и тот устав, который оно наследовало от покойного уже барона Гирша. Отчисляли значительные средства "на поднятие благосостояния евреев в местах их жительства", с 1898 "работа стала вестись среди населения в пределах самой России", а как одно из направлений - в существующих еврейских земледельческих колониях - "введени[е] улучшенных орудий и методов обработки", "доставление дешёвого мелиоративного кредита". Однако и тут, "несмотря на сравнительно большие затраты на поощрение земледельческого труда, в развитии этой отрасли вообще замечается относительный застой"149.
– Напротив, струя еврейской эмиграции из России, "в теснейшей связи с сильным упадком ремесла и постепенным вытеснением мелкой торговли и факторства", всё усилялась, "наибольшей высоты... достигла в 1906 г." - хотя и она "не в силах поглотить весь годичный прирост населения" еврейского. При этом "главная масса эмигрирующих направляется в Соединённые Штаты", например в 1910 - 73% из всех эмигрантов150. "В 1881-1914 туда прибыли 78,6% евреев, покинувших Россию"151.
– Движение века уже ясно обозначилось тогда. (А на въезде в Соединённые Штаты, где тогда не спрашивали ремесленных свидетельств, - оказалось, что за первые шесть лет XX в. 63% из русских евреев-иммигрантов - "заняты в промышленности". И отсюда получается, что из России в Штаты ехали одни ремесленники? Это объяснило бы отчасти: почему ремесленники не ехали в открытые им внутренние губернии. Но и нужно учесть: для многих иммигрантов, особенно несостоятельных или бездельных, в "группировк[е], принятой американским цензом", и не было иного подходящего ответа152.)

Заметно и отсутствие лиц образованного слоя евреев, казалось бы наиболее угнетённых в России, они как раз не эмигрировали, - от 1899 до 1907 составляли чуть больше одного Ефоцента153. Еврейская интеллигенция - нисколько не склонялась к эмиграции, она осуждала её как отклонение от задач и жребия в России, где теперь-то и открывались пути активности. Ещё в 1882 резолюция съезда еврейских: общественных деятелей "призывала "совершенно отвергнуть мысль об устройстве эмиграции как противоречащую достоинству русского государства""154. В последние годы XIX в. "новое поколение хочет активно вмешаться в историю... и по всей линии, извне, как и внутри, оно переходит от обороны к наступлению... Новые евреи хотят отныне сами делать свою историю, наложить печать своей воли и на свою судьбу, и, в справедливой мере, также на судьбу страны, где они живут"155.

Религиозное еврейское крыло тоже осуждало эмиграцию: как уход от живительных корней восточноевропейского еврейства.

В секулярных усилиях нового еврейского поколения содержалась, во-первых, обширная программа собственно еврейского образования, культуры и литературы на идише, через который только и можно было тогда установить понимание с еврейскими массами. (По переписи 1897 три процента [российских] евреев назвали русский родным языком. А иврит - уже как будто забыли, не верилось, что его можно возродить.) Сеть библиотек, специально предназначенных для евреев. Несколько газет на идише, с 1903 - ежедневная "Дер фрайнд", нарасхват в местечках: беспартийная, но старалась воспитывать политически 156.
– Как раз в 90-е годы обозначилась "грандиозн[ая] картин[а] преобразования аморфной еврейской массы в нацию", "еврейский Ренессанс"157. Один за другим выявляются популярные писатели на идише: Менделе Мойхер-Сфорим, Шолом-Алейхем, Ицхак-Лейбуш Перец. И, подчиняясь этому движению, поэт Бялик переводил свои стихи с иврита на идиш.
– В 1908 движение это имело вершиной конференцию в Черновцах: признать идиш "национальным языком еврейского народа" и всю печатность переводить на идиш158.

Параллельно этому приложены были значительные еврейские культурные усилия на русском языке. 10-томная историко-литературная "Еврейская библиотека"159. В Петербурге с 1881 журналы: снова "Рассвет", затем и "Русский еврей". (Однако вскоре прекратили своё существование: "Эти органы не встретили поддержки со стороны самих евреев".)160 В журнале "Восход" печатались все еврейские писатели, переводы всех новинок; особое внимание уделялось изучению и проблематике еврейской истории161. (Нам бы, русским, такое внимание к своей истории.) Теперь "доминирующую роль в общественной жизни русского еврейства" играл "еврейский Петербург". "К середине 90-хгодов [тут]... образовался довольно значительный кадр еврейских деятелей... аристократия еврейского образования", все таланты тут162.
– По приблизительным подсчётам в 1897 по-русски свободно говорило только 67 тысяч евреев; но это была культурная элита. А уже и "всё молодое поколение" Украины 90-х годов воспитывалось на русском языке, а уходившие в гимназии и вовсе переставали получать еврейское воспитание163.

Не было такого прямого лозунга - "ассимиляция!", раствориться в русской стихии, или призыва к национальному самоотречению, - ассимиляция была бытовым явлением, но она связывала российское еврейство с будущностью России164. Впрочем, Слиозберг оспаривает сам термин "ассимилятор". "Не было ничего более противного истине", чем утверждение что "ассимиляторы" "считали себя... русскими Моисеева закона". Напротив, "тяготение к русской культуре не исключало исповедания традиций еврейской культуры"165. Однако после разочарований 80-х годов "некоторые крути еврейской интеллигенции, всецело проникнутые ассимиляционными устремлениями, испытали перелом в своих общественных настроениях"166. "Вскоре уже не оказалось почти ни одной [еврейской] организации или партии, которая отстаивала бы ассимиляцию. Однако... наряду с тем, что ассимиляция, как теория, потерпела крушение, она, тем не менее, не перестала играть роль реального фактора в жизни русского еврейства, по крайней мере в той его части, которая живёт в крупных городах"167. Но решено было "прервать связь между эмансипацией... и... ассимиляцией", то есть добиваться первого, а не второго, равенство, но без утери еврейства168. В 90-х годах главная задача "Восхода" стала: бороться за равноправие евреев в России169.

С начала века в Петербурге организовалось, из видных адвокатов и публицистов, "Бюро Защиты" евреев в России. (Прежде эту задачу выполнял один барон Гинцбург, к которому стекались все еврейские жалобы.) Об его основателях рассказывает подробно Слиозберг170.

В эти годы "еврейский дух возбудился к борьбе", происходил среди евреев "бурный рост общественного и национального самосознания" - но национального самосознания уже не в религиозной форме: при оскудени[и] местечек, бегств[е] более зажиточных элементов... молодёжи в города... тенденци[и] к урбанизации" "в широких слоях еврейства" с 90-х годов - религия подрывалась, падал авторитет раввината, даже ешиботники втягивались в секуляризацию171. (Но, вопреки тому, во множестве биографий в Российской Еврейской Энциклопедии встречаем о поколении, возросшем на рубеже XIX и XX: "получил традиционное еврейское религиозное образование".)

Зато, как мы видели, с неожиданной для многих силой и в неожиданной форме стало развиваться палестинофильство.

Происходившее тогда в России - и в понимании российских евреев и в понимании русских общественных слоев - не могло не окраситься и европейским фоном тех лет: европейские настроения и события переливались через границу, при открытых и частых тогда контактах образованных слоев.

Европейские историки отмечают "антисемитизм девятнадцатого века... значительное усиление неприязни к евреям в Западной Европе, где она, казалось, быстрыми шагами шла к исчезновению"172. Даже в Швейцарии евреи ещё и в середине XIX в. не могли добиться свободы поселения в кантонах, свободы торговли и занятия промыслами. Во Франции - взрывной процесс Дрейфуса. В Венгрии "старая земельная аристократия... в своём разорении... обвиняла евреев"; по Австрии и Чехии в конце XIX в. шло "антисемитское движение", а "мелкая буржуазия... боролась под антисемитскими лозунгами против социал-демократического пролетариата"173. В 1898 произошли кровавые еврейские погромы в Галиции. Повсеместное усиление буржуазии "увеличило влияние евреев, которые были сосредоточены в большом числе в столицах и промышленных центрах... В таких городах, как Вена и Будапешт... печать, театр, адвокатура и медицина начали насчитывать в своих рядах такое количество евреев, которое никак не соответствовало их числу в обществе. Тогда же евреи-коммерсанты и банкиры начали создавать огромнейшие состояния"174.

Но настойчивее всего противоеврейские настроения проявились в Германии сперва (1869) от Рихарда Вагнера; в 70-х годах от кругов консервативных и клерикальных, требовавших ограничить в правах немецких евреев и запретить дальнейшую иммиграцию их; а с конца 70-х это Движение "охватило и интеллигентные крути общества", его выразил и доводил до самых обобщающих формулировок видный прусский историк Генрих фон-Трейчке: "Нынешняя агитация правильно уловила настроение общества, считающего евреев нашим национальным несчастьем", "евреи никогда не могут слиться с западно-европейскими народами" и выражают ненависть к германизму.
– За ним и Евгений Дюринг (столь известный по спору с Марксом-Энгельсом): "Еврейский вопрос есть просто вопрос расовый, и евреи не только нам чуждая, но и врождённо и бесповоротно испорченная раса". Затем и философ Эдуард Гартман.
– В политической сфере это движение привело в 1882 к первому интернациональному антиеврейскому конгрессу (в Дрездене), принявшему "Манифест к правительствам и народам христианских государств, гибнущих от еврейства", и потребовавшему изгнания евреев из Германии.
– Но к 90-м годам противоеврейские партии ослабели и потерпели ряд политических поражений175.

Во Франции не было такого теоретического расового напора, но была широкая политическая антиеврейская пропаганда Эдуарда Дрюмона (в "Ля Либр Пароль") с 1892. А затем "возникло настоящее соперничество" "между социализмом и антисемитизмом", "социалисты не стеснялись уснащать свои проповеди выпадами по адресу евреев и спускаться на уровень антисемитской демагогии... анти-семитско-социалистический туман окутал всю Францию"176. (Весьма похоже на агитацию народников в России в 1881-82.) И тут же, с 1894, началось громчайшее дело Дрейфуса. "К 1898 году он [антисемитизм] достигает уровня настоящего пароксизма во всей Западной Европе", - Германии, Франции, "Великобритании и США"177. Противоеврейские высказывания появились и в русской печати 70-90-х годов. Однако они не проявили ни того холодного теоретического колорита, как в Германии, ни тех бурных социальных страстей, как в Австро-Венгрии и Франции. Повести Всеволода Крестовского ("Тьма египетская" и др.) да топорные газетные статьи.

Отдельным явлением была газета "Новое время". Она приобрела силу и успех своей активной позицией в тогдашнем "славянском движении", связанном с русско-турецкой войной за Балканы. Но, "когда с театра военных действий стали поступать донесения о хищничестве интендантов и поставщиков" и "поставщики "еврейского происхождения" явились как бы олицетворением всего русского еврейства", - "Новое время" стало вести "определённо антисемитскую линию", а с 80-х годов "газета не только перешла в лагерь реакции", но и "в еврейском вопросе Новое Время не знало границ для ненависти и недобросовестности", "предостерегающий вопль - "жид идёт" - впервые раздался со столбцов Нового Времени. Газета настаивала на принятии решительных мер против "захвата" евреями русской науки, литературы и искусства... Одной из излюбленных тем Нового Времени служило также "уклонение от воинской повинности"" 178.

Антиеврейские проявления - и за границей и в России - страстно осуждал ещё в 1884 взволнованный ими Владимир Соловьёв: "Иудеи всегда относились к нам по-иудейски; мы же, христиане, напротив, доселе не научились относиться к иудейству по-христиански"; "по отношению к иудейству христианский мир в массе своей обнаружил доселе или ревность не по разуму или дряхлый и бессильный индифферентизм". Нет, "не христианская Европа терпит евреев, а Европа безверная"179.

Растущую важность еврейского вопроса для России - российское общество ощутило даже на полвека позже правительства. Лишь после Крымской войны "нарождавшееся русское общественное мнение начало осознавать наличие еврейской проблемы в России"180. Но должно было пройти ещё несколько десятилетий, чтобы осозналась даже первостепенность этого вопроса. "Провидение водворило в нашем отечестве самую большую и самую крепкую часть еврейства", - писал Владимир Соловьёв в 1891181.