Чтение онлайн

Но в 1891 году положение резко изменилось. Новый московский генерал-губернатор в. кн. Сергей Александрович – всевластный по своему положению, да независимый и денежно, – распорядился выслать из Москвы вообще всех евреев-ремесленников, не ведя доследования, кто истинный, кто мнимый. И Зарядье, и Марьина роща стали пустеть; считается, что было выслано до 20 тысяч евреев. Срок на ликвидацию имущества и отъезд давался не больше 6 месяцев, а заявивших, что не имеют средств на переезд, отправляли тюремным этапом. (В самый разгар выселения, для проверки его, прибыла в Россию американская правительственная комиссия – полковник Джон Вебер и д-р Кэмпстер. Замечательно, что Слиозберг повёз их в Москву, они исследовали там происходящее, как именно проводятся меры к ограждению Москвы «от наплыва евреев», даже посещали тайно Бутырскую тюрьму, там их снабдили образцами наручников, фотографиями этапируемых, – и при том они даже не были замечены русской полицией! вот уж где «крыловские порядки»; затем много недель ездили ещё по другим городам. Отчёт этой комиссии был в 1892 напечатан в материалах Конгресса США – к вящему посрамлению России и облегчению еврейской иммиграции в Соединённые Штаты [ 986 ]. За такие притеснения в 1892 «еврейские финансовые круги, во главе с Ротшильдом», отказались поддержать русские займы за границей [ 987 ]. В 1891 были и в Европе попытки остановить высылку евреев из Москвы, например, американо-еврейский: банкир Зелигман приезжал в Ватикан просить Папу Римского попытаться умерить Александра III [ 988 ].)

В 1891 «часть высланных евреев незаконно поселилась в московских пригородах». Но, продолжая меры, осенью 1892 было повеление «о выселении из Москвы отставных солдат рекрутских наборов и членов их семей, не приписанных к обществам» [ 989 ]. (Отметим: в 1893 крупные русские купеческие и фабричные фирмы ходатайствовали о смягчении мер по высылке евреев.) – С 1899 была ограничена и дальнейшая новая приписка евреев к первогильдейскому купечеству Москвы [ 990 ].

В 1893 наступило и такое утяжеление для жизни евреев: Сенат впервые заметил тот, действующий с 1880, циркуляр м.в.д., по которому оставлялись на местах все евреи, уже поселившиеся вне черты без законного на то основания («хартия вольности евреев»). Теперь этот циркуляр был отменён (кроме Курляндии и Лифляндии, где оставили). Таких незаконно поселившихся за последнее 12-летие – оказалось около 70 тыс. семей. Но с помощью Дурново были изданы «спасительные пункты, которые предотвратили, в конце концов, угрожающее огромное бедствие» [ 991 ].

В 1893 были выселены и «некоторые категории евреев» из Ялты, рядом с которою летом жила царская семья, и запрещено евреям новое вселение туда: «Усилившийся за последнее время наплыв и прогрессивное умножение числа евреев в г. Ялте, в связи с заметным среди них стремлением к приобретению недвижимой собственности, грозит этому лечебному месту обратиться в чисто-еврейский город» [ 992 ]. (Тут могло быть, конечно, после стольких террористических покушений в России, и соображение о безопасности царской семьи в Ливадии. Александр III мог с большими основаниями считать теперь – да всего-то и за год до его смерти, что он ненавидим евреями полновесно. Как и нельзя исключить мотива мести за притеснение евреев – в выборе мишенями для террора именно Сипягина, Плеве и Сергея Александровича.) Впрочем, многие евреи, видимо, остались в районе Ялты, судя по жалобе алуштинцев в 1909, что там евреи, приобретя виноградники и сады, «эксплуатируют [для их обработки] труд местного населения», пользуясь его затруднительным денежным положением и ссужая под «высокие и незаконные проценты», чем разоряют татарское население [ 993 ].

А ещё же были – в борьбе с неутомимой контрабандой – стеснения еврейского жительства в западной пограничной полосе. Правда, новых выселений оттуда не было, кроме лиц, явно пойманных на контрабанде. (Судя по множеству мемуаров – контрабанда, часто еврейская, в том числе с переправкой революционеров или революционной печатности, не умерялась вплоть до Мировой войны.) В 1903-1904 тут возник такой спор: Сенат постановил, что «Временные правила» 1882 не распространяются на пограничную черту, отчего, следовательно, евреи пограничной черты «могут свободно селиться в сельских местностях. Тогда бессарабское губернское правление вошло в Сенат с рапортом, что всё вообще еврейское население» пограничной черты, включая незаконно поселившихся в ней, теперь устремится в сёла, «где и без того евреев “более, чем достаточно”», и пограничная черта «станет отныне для евреев “обетованною чертою”». Протест пошёл через Государственный Совет, а тот, разбирая этот частный повод о сельских местностях, – вообще отменил особенный режим пограничной черты в его отличиях от черты оседлости [ 994 ].

Но это полегчание не нашло сколько-нибудь заметного отражения в печати и в обществе. Как и снятие в 1887 запрета евреям нанимать домашнюю прислугу из христиан. Как – и закон 1891, вводящий в уголовное Уложение новую статью об «ответственности за открытое нападение одной части населения на другую», – статью, никогда раньше не потребованную обстоятельствами российской жизни, а в погромах 1881 года оказалось, что её не хватает. Теперь – она предусмотрительно вводилась.

А и напомним же: правовые ограничения евреев в России никогда не были расовыми. Они не применялись ни к караимам, ни к горским евреям, ни к среднеазиатским евреям, свободно расселявшимся среди окружающего населения и свободно выбиравшим себе роды деятельности.

Самые разные авторы объясняют нам, что в основе ограничений евреев в России лежали экономические причины. Англичанин Дж. Паркс, решительно осуждающий эти ограничения, оговаривается: «в довоенное [до Первой Мировой войны] время, некоторые евреи сосредоточили в своих руках значительные богатства… [и это] вызвало опасение, что с уничтожением ограничений евреи быстро сделаются хозяевами в стране» [ 995 ]. – Последовательно либеральный проф. В. Леонтович: «До сих пор недостаточно принималось во внимание, что ограничительные мероприятия по отношению к евреям в основном вытекали из… антикапиталистической тенденции… отнюдь не… из расовой дискриминации. В те времена понятия расы вообще никого в России – кроме специалистов по этнологии – не интересовали… Решающим был страх усиления капиталистических элементов, которые могли бы эксплуатировать крестьян и вообще трудовой народ. В источниках можно найти многочисленные тому доказательства» [ 996 ].

Не упустим ошеломительный для российского крестьянства внезапный переход от крепостных отношений к денежно-рыночным, к чему крестьянство не было готово никак – и легко попадало в невиданную рублёвую бурю, иногда более безжалостную, чем крепостное иго.

В. Шульгин писал об этом так: «Ограничение в правах евреев в России имело под собой весьма “гуманную мысль”… Признавалось, что русский народ во всей его совокупности (или его некоторые социальные слои), так сказать, женственно несовершеннолетен; что его легко эксплуатировать… что его поэтому надо как-то поддержать и защитить мерами государства; защитить против других элементов, более сильных… Северная Россия посмотрела на еврея глазами России Южной. Исторический же взгляд Малой России на еврея, которого она хорошо узнала за время сожития с Польшей, именно был таков: хохлы представляли себе еврея во образе “ишинкарiв-орендарiв”, которые “пьют кровь” из русского люда» [ 997 ]. Ограничения были задуманы правительством – против сплочённого экономического напора, опасного для национальной основы государства. – Долю правды в таком взгляде видит и Паркс, отмечая «дурно[е] влияни[е] возможности эксплуатировать ближних», «распространённую в Восточной Европе роль деревенского шинкаря и ростовщика», –хотя находит причины этого «скорее в природе крестьянства, нежели в самих евреях». Также и по его мнению эта торговля водкой, будучи «самым важным занятием евреев» в Восточной Европе, вызывала наибольшую ненависть к евреям со стороны крестьян; она питала собою не один погром и оставила глубокий долгий шрам в сознании населения украинского, белорусского и в памяти населения еврейского [ 998 ].

У многих авторов встречаются утверждения, что евреи-шинкари бедствовали, жили на ничтожные гроши, почти нищенствовали. Но не стоит думать, что это был столь хилый рынок. Слабостью пьющего народа питались и помещики Западного края, и винокуренные заводы, и шинкари, – и правительство. Есть возможность оценить суммарную цифру этих доходов по моменту, когда они оформились как государственные. После того как в 1896 в России была введена казённая винная монополия, устранившая всех частных шинкарей и акцизную продажу питей, – в следующем году общий доход казны от продажи питей оказался 285 млн. руб., – тогда как прямые налоги с населения дали всего 98 млн. Из этого видим не только, что винокурение являлось «важнейшим источником косвенного обложения», но и что доходы питейной промышленности, платившей до 1896 акциз всего «по 4 копейки с градуса выкуренного спирта», куда превосходили прямые государственные доходы Империи [ 999 ].

Но каково было участие в этой отрасли евреев, в эти времена!? В 1886, в ходе работ комиссии Палена, были опубликованы произведенные статистические обследования на этот счёт. Оттуда узнаём, что евреи содержали 27% (десятые доли здесь и дальше округлены) всех винокуренных заводов в Европейской России, а в черте оседлости – 53% (в том числе: в Подольской губ. – 83%, в Гродненской – 76%, в Херсонской – 72%). Пивоваренных заводов по Европейской России – 41%, а в черте оседлости 71% (в Минской губ. – 94%, Виленской – 91%, Гродненской – 85%). Доля же еврейской питейной торговли, то есть «пунктов выделки и продажи питей», содержимых евреями: в Европейской России – 29%, в черте оседлости – 61% (в Гродненской – 95%, Могилёвской 93%, Минской 91%) [ 1000 ].

Не удивительно, что реформа, вводившая казённую винную монополию, «с ужасом встречена была… евреями в черте оседлости» [ 1001 ].

Несомненно: введение казённой винной монополии оказалось сильнейшим ударом по экономике российского еврейства. И вплоть до самой Мировой войны, когда она вообще прекратилась, казённая винная монополия продолжала быть излюбленной мишенью общественного негодования – хотя только она и ввела строгий контроль за количеством производимого в стране спирта и очисткой его. И хотя казённая монополия отняла заработок также и у шинкарей христианских (см. вышеприведенную статистику), она всё же подаётся как мера преимущественно антиеврейская: «Введение в конце 90-х годов казённой продажи питей в черте оседлости лишило более 100.000 евреев их заработка», «власти рассчитывали… на вытеснение из сельской местности евреев», и с тех пор «питейная торговля не имеет для евреев своего былого значения» [ 1002 ].