Чтение онлайн

С этой общей картиной, даваемой автором-свидетелем той жизни, соглашается в 1989 и наш современник: «Общественная жизнь русского еврейства на рубеже веков достигла зрелости и размаха, каким могли бы позавидовать многие малые народы Европы» [ 1046 ].

Уж в чём не обвинишь «тюрьму народов» – это в денационализации ни евреев, ни других народов.

Некоторые еврейские авторы, правда, сетуют, что в 80-е годы «в представительстве еврейских интересов столичные интеллигенты-евреи не принимали почти никакого участия», а вёл борьбу за еврейские интересы барон Гинцбург и другие богатые евреи со связями [ 1047 ]. – «В Петербурге евреи [а их было там к 1900 г. 30-40 тысяч] жили разрозненно, а еврейская интеллигенция в своём большинстве была тогда очень далека от общееврейских нужд и интересов» [ 1048 ]. – Но и тогда же «святой дух обновления… витал над чертой еврейской оседлости и будил в юных поколениях силы, которые дремали в еврейском народе целые века… Это была настоящая духовная революция», у еврейских девушек «стремление к образованию… носило буквально религиозный характер». А уже и в Петербурге «очень много еврейских студентов и студенток училось в… высших учебных заведениях». К началу XX века «значительная часть еврейской интеллигенции… почувствовала, что она… обязана вернуться к своему народу» [ 1049 ].

При этом духовном расцвете российского еврейства к концу XIX в. в нём нарождались очень разные течения, совсем друг с другом не совпадающие, и даже противоположные. Некоторым из них предстояло в чём-то определить и судьбы всего земного XX века.

Евреи России в те годы видели перед собой по крайней мере шесть – но почти взаимоисключающих – путей:

– сохранение себя в религиозном еврействе и отчуждении, как это было веками (но это становилось совсем непопулярно);

– ассимиляция;

– борьба за культурно-национальную автономию, активное существование еврейства в России как отдельного элемента;

– эмиграция;

– уход в сионизм;

– уход в революцию.

Но представители разных течении часто сливались в просвещении еврейской массы на трёх языках (иврите, идише и русском) – и разных видах практической взаимопомощи (в духе «теории малых дел», популярной в России в 80-е годы).

Взаимопомощь приняла форму нескольких еврейских организаций, иные из которых и после революции продолжили свою деятельность за рубежом.

Продолжало существовать созданное ещё в 1863 ОПЕ – Общество распространения просвещения среди евреев России. С середины 90-х годов оно открывало и собственные школы, с преподаванием, кроме русского, на иврите, собирало и всероссийские совещания по еврейскому народному образованию [ 1050 ].

С 1891 работала Еврейская Историко-Этнографическая комиссия (с 1908: Еврейское Историко-Этнографическое общество). Она координировала всё изучение еврейской истории в России и собирание архивов [ 1051 ].

С 1880 «железнодорожный король» Самуил Поляков основал ОРТ – «Общество ремесленного и земледельческого труда среди евреев». ОРТ собрат немалые средства, а «главное внимание… в начале своей деятельности обратил на переселение еврейских ремесленников из черты оседлости во внутренние губернии» [ 1052 ]. Мы уже видели, что после первоначального разрешения на это (в 1865) ремесленники поехали во внутренние губернии в очень малых количествах. Но после погромов 1881-82, казалось: тут – уж точно поедут, и с помощью ОРТа, ещё получив и правительственную помощь на переезд, что ж томиться-тесниться в заклятой «черте», где они погибают от нищеты?

Однако более чем за 10 лет усилий ОРТа всего переселилось… около 170 ремесленников… Тогда ОРТ стал помогать ремесленникам в самой черте: покупкою инструментов, улучшением мастерских, затем и созданием ремесленных школ [ 1053 ].

А еврейской эмиграцией занималось ЕКО – Еврейское Колонизационное Общество, возникновение которого имело обратный ход: сперва за границей, потом в России. Создал его в 1891 в Лондоне барон Мориц фон-Гирш, вложив 2 миллиона фунтов стерлингов. Идея его была: беспорядочную еврейскую эмиграцию из Восточной Европы заменить упорядоченной колонизацией – в страны, где нужны земледельцы; хоть часть евреев вернуть к земледелию, освободить от того «отклонения… вызыва[ющего] враждебное отношение к ним европейских народов» [ 1054 ]. «Отыскать для евреев-эмигрантов из России “новое отечество и вместе с тем попытаться отвлечь их от их обычного занятия – торговли и, превратив в земледельцев, постепенно содействовать этим делу возрождения еврейского племени”» [ 1055 ]. Таким новым отечеством для евреев намечена была Аргентина. (Была и та цель, чтоб отчасти отвести волну еврейской иммиграции от Соединённых Штатов» где из-за большого прилива евреев, конкурентно снижавших заработную плату американских рабочих, возникла опасность антисемитизма.) А так как заселять её предполагалось евреями из России, то в 1892 открыли отделение ЕКО и его ЦК в Петербурге. ЕКО «организовало 450 информационных бюро и 20 районных комитетов. Они помогали евреям быстро получать выездные документы, вели переговоры с представителями пароходных обществ, давали эмигрантам возможность покупать билеты по сравнительно низким ценам, издавали популярные брошюры» о возможных странах поселения [ 1056 ]. (Слиозберг мимоходом жалуется, что к руководству «почему-то не допускался никто, кто не имел звания банкира и миллионера» [ 1057 ].)

А с конца XIX в. еврейская эмиграция из России нарастала последовательно и от разных причин, отчасти уже нами названных. Серьёзной причиной к ней была всеобщая воинская повинность: если столь многие юноши (как мы читаем у Деникина) находили возможным себя калечить – то не лучше ли эмигрировать? особенно сопоставив, что в США в то время воинской повинности вообще не было. (Об этом мотиве – совсем не сообщают еврейские авторы, ни даже Еврейская энциклопедия в статье «Эмиграция евреев из России» [ 1058 ]. Но он и не объясняет подъёма эмиграции в 90-х годах.) Следующая веская причина: «Временные правила 1882 г.»; ещё заметный толчок – выселение еврейских ремесленников из Москвы в 1891. Ещё крупный толчок: введение винной монополии в России в 1896, что лишало дохода всех корчмарей и сокращало доходы винокуров. (Слиозберг: охотно эмигрировали те, кого выселяли из сёл или из внутренних губерний.) Г. Аронсон сообщает, что в 80-е годы евреев эмигрировало в среднем по 15 тысяч в год, а в 90-е годы – до 30 тысяч в год [ 1059 ].

Настроение российских властей к этой растущей эмиграции – как к государственной находке – было благоприятное. Русское правительство охотно согласилось и на образование ЦК ЕКО в Петербурге, и на все его эмиграционные мероприятия, не вмешивалось в его действия, разрешало в составе семьи эмигрировать и призывному возрасту, и бесплатно выдавало выездные визы, и предоставляло льготный тариф по железным дорогам, – однако чтобы однажды уехавшие – уже в Россию не возвращались [ 1060 ].

По тогдашним транспортным возможностям эмиграция за океан велась через Англию, и в её портовых городах создавалось промежуточное скопление еврейских эмигрантов, иные и сами оседали в Англии, кого-то возвращали из Штатов назад; и с 1890 общественное мнение Англии возбудилось вообще против политики русского правительства, «со столбцов английской прессы не сходил еврейский вопрос… Не сходил с очереди и в Америке вопрос о положении евреев в России» [ 1061 ]. Сметя возможные размеры такой эмиграции. Великобритания скоро резко закрыла свои входные ворота [ 1062 ].

Уже с 1894 остановилась и эмиграция евреев в Аргентину. Энциклопедия называет это: «нарастающ[ий] кризис… в аргентинском вопросе» [ 1063 ], Слиозберг – «разочарование уехавших в Аргентину» (недовольные бунтовали, слали коллективные жалобы гиршевской администрации). В прениях Государственной Думы рисовалась такая картина, похожая на опыт в Новороссии: «На примере переселения евреев в Аргентину мы можем указать, целый ряд таких случаев, когда люди получили [там] землю на весьма выгодных условиях, бросали её и искали исхода в более подходящих для них промыслах» [ 1064 ].

После того «ЕКО, хотя ещё продолжало видеть своё призвание в колонизационных предприятиях с целью превращения евреев в земледельцев, но фактически постепенно отступало от этого». Оно взяло на себя помощь «крайне беспорядочной эмиграции евреев из России», «занялось доставлением сведений эмигрантам, защитой их интересов, сношением со странами иммиграции», для того изменило и тот устав, который оно наследовало от покойного уже барона Гирша. Отчисляли значительные средства «на поднятие благосостояния евреев в местах их жительства», с 1898 «работа стала вестись среди населения в пределах самой России», а как одно из направлений – в существующих еврейских земледельческих колониях – «введени[е] улучшенных орудий и методов обработки», «доставление дешёвого мелиоративного кредита». Однако и тут, «несмотря на сравнительно большие затраты на поощрение земледельческого труда, в развитии этой отрасли вообще замечается относительный застой» [ 1065 ]. – Напротив, струя еврейской эмиграции из России, «в теснейшей связи с сильным упадком ремесла и постепенным вытеснением мелкой торговли и факторства», всё усилялась, «наибольшей высоты… достигла в 1906 г.» – хотя и она «не в силах поглотить весь годичный прирост населения» еврейского. При этом «главная масса эмигрирующих направляется в Соединённые Штаты», например в 1910 – 73% из всех эмигрантов [ 1066 ]. «В 1881-1914 туда прибыли 78,6% евреев, покинувших Россию» [ 1067 ]. – Движение века уже ясно обозначилось тогда. (А на въезде в Соединённые Штаты, где тогда не спрашивали ремесленных свидетельств, – оказалось, что за первые шесть лет XX в. 63% из русских евреев-иммигрантов – «заняты в промышленности». И отсюда получается, что из России в Штаты ехали одни ремесленники? Это объяснило бы отчасти: почему ремесленники не ехали в открытые им внутренние губернии. Но и нужно учесть: для многих иммигрантов, особенно несостоятельных или бездельных, в «группировк[е], принятой американским цензом», и не было иного подходящего ответа [ 1068 ].)