Чтение онлайн

– Ты уверен? Интересные вещи ты рассказываешь, – протянул Достабль. – Очень даже интересные.

И он щелчком отправил пепел со своей сигары в сторону демонов, один из которых оказался проворнее других и теперь усердно работал челюстями.

– А что может произойти, – медленно выговорил Достабль, – если, скажем, в клик затесалась какая-нибудь одна картинка из другого материала?

– Хороший вопрос, – ответил Бригадир. – Именно это у нас случилось, когда мы клеили «Грозу из Троллевой долины». Один из моих учеников взял да и вклеил туда одну – всего одну! – картинку из «Золотой лихорадки». Что, думаешь, произошло? Наутро мы не могли думать ни о чем другом, кроме как о золоте, и никто не мог взять в толк, почему это происходит. Нам как будто вставили эту мысль в черепные коробки, только забыли спросить у нас разрешения. Ну, я, само собой, проучил парня, когда все открылось, но я бы ни в жизнь не понял, в чем дело, если б не прокрутил клик на очень медленной скорости.

И Бригадир поднял кисточку, приладил края двух полосок ленты и закрепил их с помощью клея. Только тогда он обратил внимание на то, что за его спиной возникла необъяснимая пауза.

– Все в порядке, господин Достабль? – спросил он.

– М-м? М-м? Угу… – Достабль о чем-то серьезно размышлял. – Всего одна картинка, и такой, говоришь, результат?

– Ну да. Ничего не случилось, господин Достабль?

– Все просто отлично, дружище… – пробормотал Достабль. – Ты даже не представляешь, насколько все здорово…

Он хищно потер руки.

– Слушай, нам с тобой надо кое о чем поговорить… поговорить как мужчина с мужчиной… – сказал он. – Понимаешь, тут такое дело… – Он с дружеской теплотой постучал Бригадира по плечу. – Мне начинает казаться, что сегодня – твой день, Бригадир.

А в это время, сидя в тени одной голывудской аллеи, Гаспод беседовал сам с собой:

– Ха! Оставайся здесь, говорит. Выходит, он уже начал мне приказы отдавать. Просто его девочка не захотела, чтобы по ее комнате шастали вонючие псы. И вот он я, лучший друг человека, даром что не человек, торчу здесь под дождем. Не важно, что дождя нет. А если бы был? Я бы уже насквозь промок. Вот сейчас встану и уйду. Да, да, я это могу. Возьму и уйду. Почему я здесь обязан сидеть? Надеюсь, никто не подумает, будто я сижу тут потому, что мне приказали здесь сидеть. Хотел я посмотреть на того двуногого, который будет мне приказы раздавать! Я сижу здесь только потому, что сам так решил. Да, именно так, а не иначе.

На этом месте монолог прервало короткое поскуливание, после чего Гаспод отступил еще дальше в тень, туда, где его точно не увидят.

Виктор же, находясь в упомянутой выше комнате, понуро пялился в стену. Все складывалось до невозможности гадко. Чего стоит одна встреча на лестнице с радушной госпожой Космопилит! Она удостоила его широкой улыбки и намекающего жеста рукой, совершенно не приличествующего, по мнению Виктора, маленькой, обходительной, опрятной старушке.

За спиной у него что-то позвякивало и шебуршало. Джинджер укладывалась в постель.

– На самом деле она просто прелесть. Вчера рассказала мне, что у нее было четверо мужей.

– А она не призналась, куда спрятала кости?

– Можешь говорить что хочешь, я тебя все равно не слушаю, – фыркнула Джинджер. – Ну вот, порядок, можешь теперь повернуться. Я легла.

Виктор облегченно вздохнул и повернулся к кровати. Джинджер натянула покрывала по самые уши и смотрела из-за них, как осажденный гарнизон глядит на врага из-за стен крепости.

– Обещай мне, – сказала она, – что не попытаешься злоупотребить моим положением…

Виктор тяжело вздохнул:

– Обещаю.

– Понимаешь, я ведь должна подумать о своей карьере, иначе бы…

– Да. Понимаю.

Виктор уселся возле лампы и вытащил из кармана книгу.

– То есть я не хочу показаться неблагодарной, чтобы ты подумал, будто я… – не унималась Джинджер.

Виктор перелистнул пожелтевшие страницы, отыскивая нужное место. Итак, сотни людей проживали свой век у подножия Голывудского холма, поскольку были обязаны зачем-то разводить костер и трижды в день совершать песнопения. Но зачем? И кто такой Привратник?

– Что ты читаешь? – спустя минуту спросила Джинджер.

– Нашел одну старинную книгу, – скупо ответил Виктор. – Она о Голывуде.

– Понятно…

– Я бы на твоем месте чуть-чуть поспал, – сказал он, поворачиваясь таким образом, чтобы свет лампы падал на кривые буквы.

Джинджер зевнула.

– По-моему, я так и не успела тебе дорассказать, чем закончился мой сон.

– По-моему, не успела, – проговорил Виктор с той вежливой отзывчивостью, которая обычно дает понять, что это не так уж и страшно.

– В начале сна всегда появляется гора…

– Послушай, тебе в самом деле не стоит сейчас говорить…

– …Вокруг нее выстраиваются звезды, ну, понимаешь, в небе… А потом одна из этих звезд спускается на землю, и глядь – это уже не звезда, а женщина с факелом в руке!

Виктор медленно перелистал книгу в обратном направлении.

– Так-так… – осторожно проговорил он.

– И она в каждом сне что-то мне рассказывает, а я никак не могу ее понять, но она постоянно говорит о каком-то пробуждении. Вокруг целое море огней, и еще слышен чей-то рев, похожий на львиный или, может, тигриный. И тогда я внезапно просыпаюсь.

Палец Виктора лениво обозначил в воздухе очертания горы, над которой сияют звезды.

– Возможно, это самый обычный сон, – сказал он. – Отнюдь не обязательно, чтобы сон что-то значил.

Конечно, Голывудский холм островерхим не назовешь. Но не исключено, что он был таким в прежние годы, когда здесь находился город, – да, там, где сейчас плещутся воды залива. Миленькое дельце! Стало быть, этот город кого-то действительно достал!

– Это, наверное, все – или ты еще что-то помнишь? – с нарочитым равнодушием произнес Виктор.

Ответа не последовало. Он на цыпочках подошел к постели.

Джинджер уснула.

Виктор вернулся к стулу, который обещал уже через полчаса стать крайне неудобным, и развернул к себе лампу.

Нечто, заключенное в горе. Вот откуда надвигается опасность.

Но самая близкая опасность заключалась в том, что он мог в любую минуту уснуть.

Виктор откинулся на спинку стула и крепко задумался. «Начать надо с другого: каким образом я собираюсь будить лунатика? Если я ничего не путаю, подобное пробуждение считается крайне опасным».

Ему приходилось слышать истории о людях, которые участвовали в сновидении, посвященном их собственной казни; и когда кто-то неосторожно трогал их за плечо, желая разбудить спящего, голова такого человека падала с плеч… Правда, в таких случаях никогда не уточнялось, посредством каких источников становилось известно содержание сна умершего. Впрочем, можно предположить, что источником этим служило привидение, которое потом возвращалось в мир живых и являлось к изголовью кровати рассказчика, где и совершало страшное признание.