Чтение онлайн

– Сам не вспомнишь?

Отказать себе в удовольствии наблюдать, как Прэйт морщит лоб от напряжения мыслей, Матиас не смог. Поставил перед ним взамен опустевшей ту кружку, которую Шат очень уж громко называл неправильной. Глоток из нее мигом освежил Прэйту память.

– Скажи, они уле… улепетывали, как… а, не, ты ж не с нами был. Где тебя вообще носило?

От разочарованного тона, каким был задан вопрос, пропал и без того полудохлый аппетит. Матиас отложил в сторону кусок пережаренного мяса, который и жевать-то было невозможно. Толстуха, которая теперь за главную кухарку, назвала это «лучшим кушаньем, из нашенских лесных древолазок», но Матиас охотнее бы поверил, что приготовлено оно из содранной с ближайших деревьев коры.

– Кто-то же должен был присмотреть, чтоб вы опять от факельщиков не рванули, а, как думаешь?

Сказал нарочно громче, чем следовало бы, и несколько бойцов виновато отвели взгляды. Нет, он не устанет напоминать им, как тогда струхнули и едва не сбежали от зажженного факельщиками огненного кольца. Пусть это и было давным-давно, нельзя позволить им позабыть. И о том, что стало с успевшими сбежать – тоже. Север предательства не прощает, а болота – тем более. И пусть не думают, будто нарядные южные шелка, в которые обрядились, что-то изменят.

Даже Прэйт замолк, хотя уж он-то как раз был не при чем. Всегда рвался в бой. Пусть впереди ждало настоящее пекло, Прэйту это было нипочем. Везунчик. И непонятно, чем так приглянулся удаче: то ли скудным умишком, то ли тем, что не просыхает ни на день.

Зато сейчас, кажется, мигом протрезвел.

– Мы бы не бросили дворец, шагери, – тоном обиженного ребенка, но совершенно твердым голосом проговорил он.

– Верю, – кивнул Матиас. Вернулся было к прерванной «трапезе», однако скрип открывшейся двери, слишком громкий в окутавшей зал вязкой тишине, заставил обернуться.

Смуглый ряболицый парень замер на пороге под взглядами собравшихся. Что-то пролепетал беззвучно. Дверь закрыть не успел, остановленный Матиасом.

– Куда? – он указал парню на валяющиеся на дальнем конце стола фруктовые шкурки вперемешку с мелкими обглоданными костями. – Сор унеси.

«Все равно ни на что больше не годен», – добавил про себя. Тот, кто остался со слабаками, снисхождения не заслужил. Раз уж молодой парень сейчас не по ту сторону холма, где затаились факельщики. Или не гниет среди тех, кто оказался посмелее…

Впрочем, причина стала ясна всего через пару мгновений, когда этот новый прислужник, опасливо косясь на Матиаса, прошел в зал шаркающей походкой. Пытался идти поскорее, и при этом так сильно подволакивал ногу, что за столом послышались смешки.

Парень вжал голову в плечи, дошел до края стола, хоть и оглядывался пару раз на дверь. Не составило никакого труда догадаться: только и помышляет о том, чтобы оказаться отсюда как можно дальше. Однако не развернулся, не умчался прочь, насколько вообще мог бы это сделать. Остановился и в растерянности уставился на остатки праздничного ужина.

Матиасу стало вдруг любопытно, как он выкрутится: сложить-то сор было некуда, и в руках не унесешь. Но парень раздумывал недолго. Расправил длинную рубаху, вытянул вперед подол, так что получилось что-то вроде мешка. Не слишком удобного, надо сказать, но весь сор в нем уместился.

Гогот за столом, на этот раз направленный уже не на прислужника, стал громче, смешавшись со стуком кружек. Матиас тоже сделал глоток, поморщился. Краем глаза заметил, как прислужнику поставили подножку и он чуть было не упал. Все, что пытался удержать в подоле рубахи, конечно, оказалось на полу.

– Топай отсюда, живо, – прошептал Матиас, когда прислужник оказался достаточно близко.

Тот оказался на удивление сообразительным. Ни переспрашивать, ни даже оглядываться не стал, только ушаркал прочь, пока остальные были слишком заняты, чтобы обращать на него внимание.

Дождавшись, пока дверь затворится, Матиас почти беззвучно поставил кружку на стол. В следующий момент неуловимым движением схватил стоящий около стула посох и со всей силы врезал им по колену Шеггу, ставившему парню подножку. На вопль обернулись все.

– Уже не так весело? – спросил Матиас с нарочитым дружелюбием в голосе. Получив в ответ что-то нечленораздельное, в котором читался вопрос «за что?», добавил, указав на рассыпанные остатки еды. – Собери, пока никто в это не вляпался.

Издеваться над врагами – этого Матиас не мог им запретить, да и не хотел. Но прислужники не враги. Уже нет, пусть и вызывают презрение. Его людям не стоит об этом забывать.

– Да што я такое сделал-то? – проворчал под нос Шегг, неловко опустился на колени, стал собирать с пола просыпанное.

Не понимает. Остальные тоже не понимают, похоже. Тупицы.

– Кто встал на нашу сторону, заслуживает подобающего обращения, – попытался объяснить Матиас. В ответ лишь пустые белесые взгляды, по которым не разберешь ничего. Прежде, чем сделать очередной глоток горького пойла, Матиас добавил: – И не забывайте: они должны нас бояться, а не ненавидеть.

– Шагери не в духе, – шепнул Прэйт сидевшим рядом, но Матиас все равно услышал.

И правда не в духе. Весь вечер, даже то, как легко удалось прогнать факельщиков, не улучшило настроения.

«Ни одна победа не покажется тебе сладкой», – пообещал враг. Будто бы давным-давно, хотя на самом деле прошло не больше нескольких лет. Но обещание сдержал. Звон цепи, раздающийся при каждом шаге, до сих пор стоял в ушах. Его ничего не заглушит. Разве что обвинения, выкрикиваемые ничего не понимающей девкой. Не понимающей, насколько права. От этого еще хуже.

Только хуже быть не может. Для врага – не может. Он сам подписал себе приговор. Он и его огненная шаманка. Теперь никакие Духи им не помогут. Не после того, во что превратили его сына.

– Думали, факельщики всерьез нападали? Они и не пытались толком, – поспешил раскрыть своим людям глаза Матиас. – Так, припугнуть решили.

И отвлечь от того, что важнее. Будь это не так, после боя остались бы не только несколько подпалин от горящих копий на стенах. И мертвецов в замке сейчас было бы не шестеро. Намного больше.

– Всегда у тебя все черное, – проворчал Прэйт, смахнув пену с подбородка.

– Вам-то веселиться не запрещаю.

«Скажите хоть за это спасибо», – Матиас поднялся из-за стола, с грохотом отставил стул в сторону. Не стал обращать внимание на удивленные перешептывания своих бойцов, среди которых ясно услышал «Да какая его жаба покусала?»