Чтение онлайн

Женя закрыла тетрадь и спрятала её в планшет.

– Да, в ваших историях есть одна общая правда: все они – ересь.

Скиталец выдержал её пристальный взгляд.

– Ты очень похожа на… – одними губами сказал он. Женя не переспросила, поднялась с ящика и закинула рюкзак на плечо.

– Спасибо за сказы. Я запомню нашу встречу. Кто знает, доведётся ли…

Она осеклась. Что сказать? Если бродяга перед ней именно тот, о ком она думает, то никаких слов не хватит. Он молчит про себя, хотя узнал о Жене так много. Если это всё-таки он, то Господь не зря свёл их дороги, и Женя взглянула на деда в последний раз. Она и правда запомнит его, и его голос, и рассказанные истории.

По грязному снегу она заторопилась к сотнику. Данила держал в руке стопку книг, крест-накрест перетянутую бечёвками. Кочевники впопыхах заворачивали не купленные товары в брезент. Лишь только Женя приблизилась, Данила пожаловался.

– Мусор один, ни чё путного не наменяли, окромя оленьего мяса. Книжки я взял.

Охранник неодобрительно покосился на костерок, у которого остались сидеть старик и бродяга. Женя взяла книги и прочитала названия по корешкам.

– Распутные надо выкинуть, иначе Дашутка до них доберётся. Нечего ей про выдуманную любовь читать.

– А ты, значит, не любишь про любовь читать? – передразнил её сотник. Женя строго нахмурилась, но Данила мигом сгрёб её со смехом в охапку. – Эх ты, девонька! О чём ты только с этим рваньём так долго болтала? Не уж то по дому не соскучилась? Столько здесь простояли, ещё к Вороньей Горе надо ехать!

– Пусти, Данила, задушишь! Лапищи у тебя! – пробурчала Женя в объятиях.

– Ну ладно, хорош! – посмеиваясь, отпустил он. – Отец твой наказывал пораньше вернуться, а мы у кочевников мнёмся. Терпение настоятельское – не резиновое. Мигом в машину! Да не хватайся ты за книжки, сам положу.

За стоянкой раздались резкие выкрики погонщиков, оленьи стада медленно собирались в дорогу, пока светит солнце.

Солнце.

Женя подняла взгляд на тускло светивший над головой мутный блик. Дымчатый полог отнял тепло у людей и рассеял солнечный свет. Хмарь – это и есть та самая пелена из сказаний, пусть страшные Зимы давно позади. А волки… что ж, были и волки – на двух ногах ходят. Пророчество о ведьме из Железного Леса как будто сбылось, но мир не погиб, наоборот, возрождался.

– Сестёнка! Той! Той, сестёнка! – окликнули Женю дети. От яранги к ней бежали две девочки: первая чуть постарше, вторая совсем ещё маленькая. Обе с чёрными, как смоль, косичками, смуглой кожей и в одежде из оленьих шкур. Девочка постарше несла жестяную банку, где звякали разные побрякушки: цепочки, бусы, браслеты и кольца с кулонами. Видимо, родители послали их обменять что-нибудь, но так, чтобы девочки не помешали старику у костра.

Женя не носила ни колец, ни серёжек, не красила ресницы и губы, но встретила торговок приветливо. Может быть взять что-нибудь для Дашутки? Из неумелого щебетания детей на оседлом наречии, она больше угадывала цену на каждую вещь.

– Сколько это? – показала она на колечко.

– Щищре… Щищире! – старательно выставила четыре пальца малышка. Четыре патрона – дорого за кольцо. Женя вынула из кобуры пистолет и под осуждающим взглядом Данилы вытащила обойму. Четыре патрона отсчитаны за безделушку. В ворохе бус отыскался медальон. Его долго распутывали, но выглядел он совершенно иначе, нежели вся бижутерия. В кольце заключалось двенадцать извилистых молний, а в центре чернел один сплошной круг.

– Откуда это у вас? – удивилась Женя.

– Хос! Хос! – вспомнила старшая девочка. Заметив, что находка Жене понравилась, она показала сразу две руки с пальцами.

– Высьмь! Высьмь патонов!

Данила зарычал от досады. Целых восемь патронов за какое-то чёрное солнце!

*************

– Где же ты, где же ты, где ты?!– бормотал Яр, не обращая внимания на испуганные глаза Свири. Он успел пожалеть о согласии помочь Яру в погоне за Тенью. На нижних галереях логова – никого. Яр сходит с ума! Мечется из одного тоннеля в другой, заглядывает в самые тёмные уголки, хлопает себя ладонями по выбритым вискам и лихорадочно бормочет.

– По следам моим стелешься, за спиной моей обернёшься... Уйди, уйди – найду! Всё едино найду!

– Яр, сыт я по горло твоими «Найду»! – остановился Свирь посреди тоннеля. – Нечего нам здесь искать, нету здесь никого!

Яр обернулся, побелевший от злости.

– Ты что же умыслил, что я одержимый?!

Свирь приготовился к драке, но Яр неожиданно рассмеялся.

– Катись! Всё едино не слышишь, как зовёт меня Тень. Ласково так кличет, любовно.

Хоть не сразу, но Свирь всё же решился сказать ему.

– Не бери больше еду от ведуньи, от неё одни мороки!

Яр одним махом обхватил шею Свири и согнул его пополам. Свирь таращил глаза и кряхтел, стараясь разомкнуть хвату Яра.

– На мать мою брешешь, вымесок! – шипел сын ведуньи. – Она любит меня пуще жизни, прорекает судьбы для рода, уклад блюдёт, держит племя под крепкой десницей, а ты имя её мараешь?!

Свирь хрипел, но Яр душил ещё крепче.

– Мать моя лучше всех! Плохо тем будет, кто на неё наговаривает!.. Одного только жаль, что сошлась с блудным кобелём Сивером!

Свирь решил, что на этот раз ему не уйти. Перед глазами запрыгали пятна, шею словно сдавили тисками. Напоследок он выплюнул.

– Да ты сам ей соблазнился…

Яр разжал хватку. Свирь закашлялся, как едва не утопший.

– Чего брешешь, гниль?! Жалко мне, что Зимний Волк с грязной шавкой сошёлся – не больше!

– Дед твой и вовсе был человеком! – отдышался и осмелел Свирь. Яр скрипнул зубами, рука рванулась к ножу.

– Лжешь! Я от Чёрного Зверя рождён, во мне одна волчья кровь, не человечья!

На языке Свири завертелось кое-что насчёт рождения от зверя, но он благоразумно заткнулся.

Глаза Яра неожиданно прояснились, он вскинул голову и прислушался к темноте.

– Где ты?.. По следам моим стелешься, за спиною моей обернёшься... Найду!

Пока Яр прислушивался, Свирь сбежал от него, но он и того не заметил. Яр забыл, о чём разговаривал с ним… разговаривал? С кем? Ничего не осталось, кроме соблазнительной песни. В темноте тоннелей ему почудилась хитрая тень и примерещился взмах её призрачных крыльев. Яр побежал навстречу подземной птице, тоскливая песня отдалялась и обманывала его снова и снова. Не разобрать, о чём пелось, но тоскливый мотив повторял его имя.

Из глубины логова Яр поднялся к верхним меженям. Огонь факелов лишь добавил теней и запутал охоту. Яр перебегал из тоннеля в тоннель, пугал своим видом живущих в норах сородичей. Песня уводила его всё дальше от жилых нор к самому выходу из логова. Свежий воздух прояснил голову Яра, и он остановился снаружи.

– За спиною моей обернёшься, по следам моим стелешься… – повторил Яр в сотый раз, словно впервые, и его озарило: Тень не сбежала наружу, она у него за спиной!

Он обернулся, кинулся во мрак тоннеля, вытянул руку и поймал её.