Чтение онлайн

— Ты мой, — произнесла я, задыхаясь.

И снова он вышел, и скользнул внутрь.

— Ты мой.

Еще раз — теперь быстрее и глубже.

И в этот момент я почувствовала это — связь между нами, словно неразрывную цепь, словно яркий, негасимый луч света.

С каждым плавным движением связь разгоралась ярче и сильнее.

— Ты мой, — прошептала я, запуская руки в его волосы, проводя вниз по его спине, крыльям.

Мой друг через множество опасностей.

Мой любимый, исцеливший мою разбитую и измученную душу.

Мой мейт, который ждал меня вопреки всякой надежде, несмотря на все напасти.

Я двигала бедрами в такт с ним. Он целовал меня снова и снова, и наши лица сделались мокрыми.

Каждый дюйм моего тела горел и сжимался, и мой контроль растворился целиком, когда он прошептал:

— Я люблю тебя.

Разрядка прошла через мое тело, и он врывался в меня, жестко и быстро, растягивая мое удовольствие, пока я не почувствовала и увидела, и ощутила запах этой связи между нами, пока наши запахи не слились в одно, и я стала его, и он стал моим, и мы были началом, серединой и концом. Мы были песней, которая лилась с момента, когда зажегся самый первый уголек света в этом мире.

Рис зарычал, достигая пика, врываясь глубоко до конца. Где-то снаружи задрожали горы, и последний укрывавший их снег сорвался сверкающе-белой лавиной, чтобы быть проглоченным ночью, ждущей внизу.

Наступила тишина, прерываемая лишь нашим загнанным дыханием.

Я взяла его измазанное краской лицо в свои цветные ладони и заставила его посмотреть на меня.

Его глаза сияли, словно звезды, которые я нарисовала когда-то давным- давно.

И я улыбнулась Рису, позволяя связи мейтов между нами сиять ясно и ярко.

* * *

Я не знаю, сколько мы так пролежали, лениво касаясь друг друга, словно у нас действительно было все время в мире.

— Я думаю, что влюбился в тебя, — пробормотал Рис, поглаживая пальцем мою руку, — в тот самый миг, когда понял, что ты расщепляла те кости, чтобы сделать ловушку для Мидденгардского Змея. Или, может быть, в тот момент, когда ты парировала мою насмешку в твой адрес. Это так напомнило мне Кассиана. Впервые за десятилетия мне захотелось засмеяться.

— Ты влюбился в меня, — спросила я, обомлев, — потому что я напомнила тебе твоего друга?

Он щелкнул меня по носу.

— Я влюбился в тебя, зазнайка, потому ты была одной из нас — потому, что ты меня не боялась и решила закончить свою эффектную победу, бросив кусок кости в Амаранту, словно копье. Я почувствовал дух Кассиана рядом со мной в тот момент, и мог бы поклясться, что слышал, как он произнес: «Если ты не женишься на ней, ты тупой придурок, то это сделаю я».

Я фыркнула от смеха, проводя вымазанной в краске ладонью по его татуированной груди. Краска, точно.

Мы оба были в ней с ног до головы. Как и кровать.

Рис проследил за моим взглядом и послал мне улыбку, которая точно была дьявольской.

— Как удобно, что ванна достаточно велика, чтобы уместить двоих.

Моя кровь вскипела и я поднялась с кровати, но он был быстрее и подхватил меня на руки. Он был весь забрызган краской, она покрывала его волосы засохшей коркой, а его бедные, прекрасные крылья… были покрыты отпечатками моих ладоней. Полностью обнаженный, он отнес меня в ванну, где вода уже наполнялась сама собой — магия дома выполняла наше желание.

Он спустился по ступенькам в воду, и его выдох удовольствия прошелестел возле моего уха. И я, наверное, сама чуть слышно простонала, когда горячая вода накрыла меня, когда он усадил нас обоих в ванну.

На каменном бортике появилась корзина с мылом и маслами, и я оттолкнулась от Рисанда, чтобы погрузиться глубже в воду. Между нами клубился пар, и Рис взял кусок того мыла, пахнущего сосновой смолой, и протянул его мне вместе с мочалкой.

— Кажется из-за кого-то мои крылья теперь грязные.

Мое лицо запылало, а нутро сжалось. Иллирийские мужчины и их крылья… такие чувствительные.

Я покрутила пальцем, командуя ему повернуться. Он повиновался, раскрывая эти великолепные крылья достаточно, чтобы я могла найти пятна краски. Я намылила мочалку и осторожно, очень осторожно начала смывать с него красный и синий, и фиолетовый цвета.

Свет от свечей танцевал на его бесчисленных, чуть виднеющихся шрамах, почти незаметных, кроме тех мест, где мембрана была более твердой. Он содрогался при каждом моей касании, схватившись руками о кромку ванны. Я заглянула через его плечо, чтобы воочию увидеть доказательство этой чувствительности крыльев, и произнесла:

— По крайней мере, слухи о сопоставлении размаха крыльев с размерами других частей тела не врали.

Мышцы его спины напряглись, когда он засмеялся.

— Такой грязный, бесстыдный рот.

Я представила все места на его теле, куда бы хотела поместить этот рот, и слегка покраснела.

— Я думаю, что была влюблена в тебя уже какое-то время, — сказала я, и мои слова были едва слышны из-за плеска воды, когда я мыла его прекрасные крылья. — Но поняла это на Звездопаде. Или подошла ближе к пониманию, но так испугалась, что не захотела приглядеться ближе. Я была трусихой.

— У тебя были вполне веские причины, чтобы избегать этого.

— Нет, это не так. Может быть, благодаря Тамлину, да. Но это никак не связано с тобой, Рис. Никак не связано. Я никогда не боялась последствий решения быть с тобой. Даже если каждый убийца в мире будет охотиться на нас… это того стоит. Ты того стоишь.

Он чуть опустил голову и произнес хрипло:

— Спасибо.

И в этот миг мое сердце разбилось из-за него — за годы, что он провел, думая обратное. Я поцеловала его в шею, и он потянулся, чтобы провести пальцем по моей щеке.

Я закончила с крыльями и схватила его за плечи, чтобы развернуть его ко мне лицом.

— Что теперь?

Молча он взял мыло из моих рук и развернул меня, проводя мочалкой вниз по моей спине, слегка потирая ее тканью.

— Что ты захочешь, — сказал Рис. — Мы можем вернуться к Веларис и заверить нашу связь с помощью жрицы — не такой, как Ианта, я обещаю — и официально провозгласить себя Мейтами. Мы можем устроить небольшую вечеринку, чтобы отпраздновать это — ужин с нашей… компанией. Если только ты не захочешь большое празднество, хотя я уверен, что ты разделяешь мое отвращение к ним. — Его сильные руки разминали мои зажатые и слегка побаливающие мышцы спины, и я простонала от наслаждения. — Мы можем быть не только мейтами, но также стать мужем и женой, прежде чем пойти к жрице, если ты хочешь называть меня более привычным человеческим понятием.