Чтение онлайн

Шлон очень похудел за последнее время и сейчас выглядел примерно так, каким я его и увидел в первый раз.

Выбранный нами для атаки абдальярский фрегат рос прямо на глазах. Уже отчетливо были видны две белых полосы вдоль его правого борта, где из орудийных портов торчали стволы орудий. Вот уже разглядеть лица матросов, выстроенных на верхней палубе с оружием в руках, чтобы отбить нашу атаку…

И когда мы сблизились так, что стали видны дымки от фитилей в руках вражеских канониров, когда Леймон Горт открыл рот, чтобы отдать приказ, а его помощник отвел руку с зажатым в ней языком колокола, я во весь голос заорал:

— Отставить! Не стрелять!

Мы разошлись с абдальярским фрегатом на расстоянии половины пистолетного выстрела, и те мгновения, когда мы проходили мимо его борта, показались мне вечностью. Ведь если сейчас по нам дадут залп, залп в упор картечью, с дистанции, лучше который попросту не бывает, мы потеряем те крохотные шансы победить, что у нас имелись.

Хорошо были видны бледные от напряжения лица экипажа абдальярца, блестевшие золотом отделки кирасы офицеров на мостике корабля, что тоже имели белые, как мел физиономии, и даже какого-то матроса, судя по сложению юнгу, рухнувшего на колени, уткнувшегося лбом в доски палубного настила, и прикрывшего голову сверху скрещенными руками, в ожидании нашего залпа.

Пахнуло дымком из высокой трубы камбуза, запахом пригоревшего варева, и мы разошлись.

Время сразу вернулось в свои привычные рамки, и я склонился над картой. Абсолютно ничего меня в ней не интересовало, но надо же было спрятать от всех выражение лица в тот момент, когда я совершенно не представлял, какое оно именно.

И мы, и фрегаты Абдальяра продолжали следовать своими курсами, и только через некоторое время Горт решился задать вопрос:

— Господин де Койн, как вы поняли, что они не будут стрелять?

В ответ я только развел руками: самому бы знать.

Уже заходя в кормовую надстройку, я услышал приглушенный басок Шлона, окруженного членами абордажной команды:

— Абдальярцы идиоты, что ли, связываться с нами, после того, как они увидели на корабле штандарт? Это еще что, сейчас я вам такую историю расскажу!..

«Вот же балабол», — подумал я. Когда я открывал двери адмиральской каюты, руки ощутимо подрагивали.

В столице Трабона меня ждала кавалерийская бригада фер Дисса, те мои люди, которых я не брал с собой в Абдальяр, и двое суток непрекращающихся встреч и разговоров, когда почти не было времени хоть немного поспать. А затем наступила пора бешеной скачки на север, когда снова отставших не ждали.

Ворон по-прежнему оставался в Дрондере, но моя новая лошадь мало в чем ему уступала, по крайней мере, не статью. Окрас у коня был редкостного солового цвета со звездами, прежде звали его Аврег, и я сразу же перекрестил его в Абрека, уж слишком по-разбойничьи он косил глаза. Красивый конь, с крутым норовом, шеей дугой, в глазах огонь, и поступь такая грациозная, к тому же иноходец. Но мне бы кобылку какую сейчас посмирнее, и я с тоской вспоминал Мухорку, мою первую лошадь в этом мире.

По земле я передвигался уже с тростью, рана на ноге заживала, а вот с коня после целого дня езды меня порой снимали на руках. И потом долго еще приходилось ее массировать, чтобы боль ушла.

Посланные вперед гонцы, что должны были передать новому дормону требование о нашей встрече, повстречались нам уже возвращающимися, но вардов, когда мы прибыли в назначенное место, не оказалось.

И пришлось повернуть на запад, в надежде обогнать, и оказаться на их пути.

Варды проходили по землям Трабона стремительно, частенько оставляя за собой пепелища деревень и разоренные небольшие городки. Крупные города степняки старательно обходили стороной, ведь там они вполне могли получить отпор.

Наконец, мы встретились. Встреча произошла в речной долине с невыразительным названием, которое сразу же вылетело у меня из головы, как только мне его сообщили.

Встреча произошла под вечер, и все шло к тому, что пора было становиться на очередной ночлег, когда из-за окружающих холмов показались всадники.

Их появлялось все больше и больше, а они все не заканчивались.

— Так, к вардам присоединились и тугиры, вот в чем причина их многочисленности, — присмотревшись, понял я. — Тугиры тоже решили принять участие в доброй охоте за золотом и синеглазыми светловолосыми красавицами с гладкой белой кожей. Быстро же они спелись.

Как мгновенно все может измениться! Ведь тугиры чуть ли не вчера были злейшими врагами вардов. А сам я. Еще и месяца не прошло, как я мечтал поскорее разгромить Трабон, и вот на тебе, вынужден его защищать.

А кочевники все не было конца. Наконец, окружив сплошным кольцом наш отряд, остановившийся у самого берега небольшой мелкой речушки с каменистым дном, они замерли. То, что нас не признают, я не опасался, нас легко опознать по знаменам.

Но беспокойство их действия все же вызывали. Их много, они привыкли к легким победам, ведь сопротивления они почти не имели, место здесь достаточно уединенное, и прибыли мы сюда для того, чтобы их остановить.

Остановить, когда следующая цель — мирный городок всего в полдне пути, а в нем твори что хочешь, бери что хочешь, и никто не призовет тебя к ответу.

Фер Дисса, не дожидаясь моих распоряжений, отдал короткий приказ, и гатлинги лихорадочно начали приводить в боевое положение.

— На всех их у нас даже патронов не хватит, — еще раз осмотревшись по сторонам, решил я. — Даже если каждый выстрел будет попадать в цель.

Я оглядел своих людей. Хорошие у них были лица, вдумчивые, без всякой бравады, хотя многие из них наверняка уже прощаются с жизнью, настраиваясь на неизбежное. Ну что ж, люди у нас подобрались все как на подбор здравые, отлично понимающие, что вечно не живет никто. Вопрос только в том, как именно умереть и ради чего.

Наконец, от степняков отделилась группа всадников, и не спеша направилась к нам. Дормона среди них не было, иначе рядом с ним кто-нибудь обязательно бы держал бы его бунчук. Вероятно, эти люди желает пригласить нас для разговора.

Я еще раз посмотрел на окруживших нас кочевников, почему-то вспомнилась далеко не самая умная шутка, и мне не удалось сдержать улыбку, на что фер Дисса удивленно поднял бровь. Следующая мысль была нисколько не умнее: они что тут, в этом мире, все как один кроме меня бровями играть умеют?

— В тех местах, откуда я родом, господин граф, — обратился я к нему, — говорят так: в том, что попал в окружение, ничего страшного нет, наоборот, одни удобства — ведь появляется возможность атаковать в любую сторону.

Граф хохотнул, тут же оборвав смешок, положение серьезней некуда, чтобы смеяться в полный голос. Да и не к лицу это командиру.

Шлону на все условности было плевать, и потому он заржал в полный голос. Затем передал мои слова тем, кому они были не слышны, и заржал уже вместе с ними.