Чтение онлайн

Знаешь, в моем мире такой дворец считается одним из чудес света. И пусть вся схожесть у них заключается только в том, что оба выполнены они из полупрозрачного мрамора, чей цвет может поспорить с белизной свежевыпавшего цвета. Нет, у них есть еще одна схожесть. Оба они построены мужчинами для любимых женщин. Правда, тот, на земле, построен в память о ней, а я свой хочу тебе подарить. Жаль только, что я не могу всего этого тебе рассказать, но оценить его красоту ты можешь и без моих слов.

Пройдут века, и он тоже станет одним из чудес, я верю в это. Вероятно, мало кто будет помнить, кто его построил и для кого, но все будут знать, что это подарок для любимой женщины.

Мысль построить здесь дворец, да не какой-нибудь там загородный, а такой, чтобы у любого, увидевшего его, захватывало дух, родилась у меня еще тогда, когда я в первый раз здесь побывал. И, по-моему, мне это удалось.

Дворец был красив, очень красив. Конечно же, он совсем не походил на тот, вспомнив об истории создания которого, мне захотелось построить свой.

Дворец больше походил на замок, со стенами, множеством ажурных башен и башенок, но в тоже время сразу становилось понятным — это не крепость, где можно отсидеться на время неприятностей, это — дворец.

И еще он удивительно гармонично вписывался в окружающий его ландшафт, который и сам по себе был красив до потрясения: со скалами, водопадом, рощицами деревьев, цветущими лугами, что совсем не требовали рук садовников, настолько они были хороши и без вмешательства человека.

На эскизах, что мне предоставили еще до начала постройки, он выглядел совершенно замечательно, но сомнения все же оставались. Однажды, когда до завершения строительства было еще далеко, и я прибыл сюда в очередной раз с проверкой, то понял: сомневался зря. И пусть сейчас место, где он находится, находится в нескольких часах пути от столицы, но пройдут века, которые он обязательно переживет, границы Дрондера раздвинутся, и дворец станет его частью, а, возможно и центром.

Я не знаю, что произойдет с ним потом. Возможно, в нем будут жить люди, возможно, он станет музеем. Но одно я знаю совершенно точно — он останется цел, потому что никто и никогда не сможет решиться на то, чтобы уничтожить такую красоту.

— Артуа, он готов уже полностью? — Сейчас голос Янианны звучал совсем иначе. И можно было даже не спрашивать, понравился ли он ей.

Я очень торопился, когда его строил. Торопился, сам не зная почему. Частенько бывало так, что от недостатка средств мне приходилось замораживать уже почти доведенные до ума проекты, но с дворцом так не было ни разу. Почему-то у меня было стойкое чувство, что я должен успеть, но почему успеть и до чего, и откуда оно, это чувство, оставалось для меня непонятным.

Я отрицательно покачал головой:

— Нет, но осталось совсем немного. Если честно, у меня попросту не хватило терпения скрывать его дальше. И потом, мне вдруг подумалось: возможно, несколько зал ты захочешь обставить по своему вкусу.

— Но, по крайней мере, в нем есть хоть одна уже готовая спальня?

Когда женщина смотрит именно так, то даже такому дураку как я, становится понятно: вопрос этот задан совсем не потому, что ее подняли посреди ночи и ей не удалось выспаться.

Приснившийся мне сон был из самого что ни есть разряда кошмарных. Когда просыпаешься мокрый от пота, чувствуя в груди бешеный стук сердца, вспоминаешь подробности, и благодаришь небеса за то, что это всего лишь сон.

Причем я видел его уже не в первый раз, и иногда самой последней мыслью перед тем, как уснуть, было желание не увидеть его снова.

Мне снилось, что Яна стоит на краю бездонной пропасти, протягивая ко мне руки и умоляя о помощи. А я, находящийся от нее буквально в нескольких шагах, не могу сдвинуть с места налившиеся свинцовой тяжестью ноги и тянусь к ней, тянусь изо всех сил… Мне не хватает лишь несколько сантиметров, чтобы ухватиться за нее, отбросить от края бездны, а она наклоняется назад все больше и больше, и глаз ее полны мольбы…

Я рывком сел в постели и оглядел комнату. В спальне стоял полумрак, свет проникал сквозь не зашторенные огромные окна от фонарей, освещавших расположенный сразу под окнами сад.

«Как хорошо, что все это всего лишь сон, — облегченно подумал я. — Всего лишь сон».

Рядом в постели зашевелилась Яна, устраиваясь поудобней, затем снова уснула с мечтательной улыбкой на лице. Глядя на ее улыбку, я улыбнулся сам. Вероятно, ей снится, как она открывает бал в новом дворце.

Последний месяц Янианна только о нем и говорила.

Все же мне от нее немного досталось:

— Нет, — сказала она, — внешне он выглядит так, что дух захватывает от восторга.

И к его внутренней отделке при всем желании не придерешься. Ну, почти не придерёшься. Но кое-какие мелочи можно было бы и изменить.

И она с энтузиазмом принялась воплощать свои идеи в жизнь. Затем ей пришла мысль устроить в нем бал.

Наверное, полстолицы уже побывало на том месте, с которого она впервые увидела замок, чтобы самим встретить рассвет и полюбоваться игрой света на стенах дворца, а не выслушивать чужие восторги.

Но в самом дворце никто еще не бывал, и всех мучил жгучий интерес: так ли он красив внутри, как и снаружи?

Сам не понимаю, как мне удалось сохранить строительство дворца втайне от всех. Ну, не совсем, конечно, в тайне, слишком уж недалеко он от столицы, но все считали, что я строю себе пристанище на самый крайний случай, этакую неприступную цитадель. Кстати, Анри Коллайн, когда я объяснил ему задачу, сам и распустил такой слух. Причем для достоверности слегка поиронизировал над моим якобы бзиком, негодяй.

Здесь я слегка покряхтел, вспомнив, во сколько мне обошлись маскировочные сети, чтобы прикрыть строительство от слишком любопытных взглядов.

Снова улыбнувшись своим мыслям, и немного полюбовавшись показавшейся из-под покрывала ножкой Яны, я лег. Полежал, глядя на неразличимый в полумраке высокий потолок, размышляя на тему: как Яна отреагирует на кое-какие мои действия, все равно ведь проснулся.

И когда совсем уже убедил себя, что отреагирует положительно, краем глаза уловил легкое шевеление тяжёлой портьеры на одном из тех окон, что выходили во внутренний двор с бьющим посередине его фонтаном.

Откровенно говоря, скульптурная композиция фонтана мне не нравилась.

Подумаешь, восемь одетых в одни набедренные повязки атлетов с гипертрофированной мускулатурой, поддерживающих нижнюю чащу фонтана, которых всего три.

Нельзя что ли было поставить там местных нимф или наяд расположить, обнаженных, как им и положено быть, их в тутошней мифологии тоже хватает. И пусть бы они не держали чащу, не женское это дело, тяжести таскать, но ведь можно было как-нибудь и по-другому вопрос решить. И за что, спрашивается, создателю этого бассейна деньги были плачены тогда, почти триста лет назад, когда обнаженное тело не было еще запретом на скульптурах и картинах?