Чтение онлайн

— Но вы не казак, а дворянин. И это…как-то…неожиданно — качает головой Беспалов.

— А вы подайте прошение, а там будет видно. Пусть хоть попробуют — соглашаюсь я.

— Я подумаю…над вашим м… необычным предложением — чтобы прекратить не приятную ему тему согласился хозяин.

Псарня у него была более аккуратно построена, чем дома у крестьян. Видать о ней он заботится больше. Остановился перед деревянным заборчиком, где находились четыре взрослых, и пять щенков разного возраста. Чтобы содержать такую свору, нужно постоянно охотиться. А значит пули, порох, а это опять всё деньги. Ладно. Россию умом не понять, надо воспринимать, как есть и не лезть в высокие материи. Выбрал себе самого любопытного щенка. Тощий на длинных ногах годовалый кобелёк с серыми пятнами на спине и голове. Смотрел на меня своими чёрными глазами в ожидании… ну не знаю чего. Назвал Ремом, сам не знаю почему. Надел на шею собаки кусок верёвки вместо ошейника. Надо будет нормальный сделать. Из длинной верёвки сделал поводок. Заплатил двадцать рублей, не торгуясь, чему хозяин был безмерно рад. Попрощался, и поехал в Тулу. Решили ехать через Коломну.

Коломна — старинный красивый город с мощными крепостными стенами и башнями, стоял на слияние рек Москвы-реки и Коломенки. Много кирпичных церквей и других каменных зданий и домов. Тут соединялся водный путь с Окой, перекрёсток важнейших водных торговых путей. Тут был и крупнейший рынок перед Москвой. Рассматриваю город с небольшого холма. Красивый и необычный городок, если можно так назвать. Потом проезжаем его и рассматриваем. Много тут было и разных мастерских. Судя по домам, должно проживать тысяч десять, а может и больше. Видно, что развитый в промышленном плане город. Надо более внимательно к нему присмотреться при случае. Сейчас же, из-за эпидемии город притих. Люди ходят безрадостные, опустив головы. Стараются друг к другу близко не подходить.

Дворян вообще не видно. На большом рынке часть лавок закрыта. Стоят кораблики разных форм и размеров под разгрузкой. Но как-то всё вяло, как во сне. Надо и к местному рынку присмотреться, но это потом.

Переночевали в окрестном лесу. Фёдор к моим вывертам уже привык, поэтому не возмущался. А я не ленился объяснить почему, так или этак. С другой стороны сохраняя дистанцию. Я уже понял, другой век, другие нравы. Мой надувной матрасик он оценил, в отличие от Новака. Крепостным под телегами вообще всё привычно. Шкуры на землю, сами на них. Мы же укрылись специально изготовленными покрывалами, и под охраной лошадей и Рема заснули.

Глава — 5.

На следующий день въехали в Тулу. На въезде охрана проверила состояния здоровья и предложила надеть повязки, пахнущие какой-то болотной дрянью. А я-то думал, что их в двадцатом веке придумали, а смотри-ка, уже есть. Дали почитать и бумагу распоряжение главы города. Чушь какая-то. Кроме лучше питаться, ничего путного нет.

— А ещё надо написать, что руки надо мыть перед едой. Воду кипятить. Чеснок и лимон тоже надо употреблять — не удержался я от комментария по поводу прочитанного. Точно, как же это я сам это забыл — а повязки вам не помогут.

Старший охраны ефрейтор Василий Воробьёв высокий и крепкий мужик под метр восемьдесят на меня так подозрительно посмотрел, но ничего не сказал.

Мы же отправились в знакомый мне трактир на Замочной улице. В этот раз мне всё обошлось дороже. Я, Фёдор, крепостные, телеги, лошади, собака, но и я уже с деньгами. Остаток дня потратил на проведение себя в порядок. Оставил инструкции слугам, а Фёдору наблюдать за ними. Утром отправился к городскому главе города.

К нему пустили, убедившись, что я не болен. Государственный чиновник как-никак. Не очень-то и спрячешься да ещё в таком, очень непростом городе, как Тула. Сам Николай Николаевич Добрынин с густыми бровями, усами и совсем маленькой стриженой бородкой. Все они тут какие-то волосатики. Почти у всех усы, бороды, бакенбарды, у многих длинные волосы. В этот раз встретил он меня более доброжелательно. К нему уже пришли бумаги из столицы с распоряжениями. Поздоровались. Сам глава заседал в большом кабинете за письменным столом в огромном кресле с подголовником. На столе большая фигурная медная чернильница с крышкой, рядом стакан с перьями. Ещё два валика для промакивания документов с медными фигурками вместо ручек. Чудная лампа наподобие керосинки. Позади него два огромных медных светильника на полуколоннах. В кабинете, с одной стороны, ещё был большой светлый сервант или комод. Внизу сервант закрытый, а верхняя часть с книгами и свитками. Большие дорогие напольные часы, непонятной конструкции для меня диван, или как он тут называется. Два полосатых венских стула со спинками. И одиноко стоявший полностью деревянный стул. Это, наверное, для простых обывателей. С другой стороны, пару шкафов с книгами, мутное зеркало приличного размера, ещё несколько венских стульев. Дополняли интерьер картины, вазы и пара скульптур. Огромные тёмно-зелёные шторы с разными финтифлюшками. В общем, по нынешним временам богато. Но немного безвкусно и слишком вычурно, на мой взгляд. Скривился от того что я не говорю по-французски.

— Как здоровье Ивана Акимовича? — поинтересовался Добрынин, улыбнувшись уголками губ.

Что он ещё знает? Кто же ему уже что-то доложил? Да чего это я туплю, явно же бумаги и письмо от Мальцева были.

— Неделю назад всё было хорошо — приходится шипеть. Глава — лицо официальное. Кто его знает, где аукнется. — Вот вас не забывает, просил поклон передать. Передал послание и мыло. Только-только начали выпускать пробную партию…на пробу так сказать.

Безликую инструкцию я написал сам. Надеюсь, Мальцев меня не съест за это самоуправство. А два лучших куска мыла уже из своих запасов. Тут чиновникам давать подарки принято, называются поминками.

— Любопытно. Очень хорошо. Передадите от меня поклон, когда увидитесь и благодарность за заботу — несколько раз перечитав инструкцию, говорит Николай Николаевич.

— Ещё он забыл написать про постоянное употребление жителями чеснока и лимона — добавляю.

А дальше я был посвящён в ту ж…, которую я попал. Из-за "неумелого обращения и неспособности навести лад на своей территории, приведшей к крупным выступлением крепостных крестьян у помещика Кологривова изымается поместье из его собственности, как ранее уже было заложено". Выделена компенсация в 6 тысяч рублей и штрафом в 3 тысячи, в пользу государства, за оказанные особые услуги и так далее.

Ох, ну точно афера. Имение стоит намного дороже, пусть и полное захолустье, но всё же не так и далеко от Москвы. Нет, ошибочка. Это по меркам 21 века не далеко, а сейчас это неимоверная глушь.

— Это не совсем правильно, но так будет лучше. А то-с…холопы и зашибить могут. Вон его старосту зашибли, почти до смерти — рассказывал Николай Николаевич.

Ну с…спасибо, Иван Акимович. За мои же деньги подсунул мне и восставших крестьян, и наверняка полностью разорённое имение.

— Я бы хотел прикупить небольшую мастерскую в городе для производства оружия, но со свободной землей к ней — говорю, немного обескураженный известием.

— Иван Акимович об этом писал. Я подготовил список, можете ознакомиться — протянул мне лист желтой бумаги глава города.

— А что с ними? — читаю список из 12 позиций.

— Умерли от холеры, не оставив наследников — Добрынин.

— Я возьму? Сейчас съезжу, посмотрю и определюсь.

Получаю кивок. Не прощаясь, ухожу. Захватив Фёдора, едем смотреть «свободные дома и мастерские».

Еду на лошади, кручу головой. Тула, город не маленький по современным меркам, тысяч сорок, наверное, и будет. А может и больше. Раскинулся на обе стороны реки Упы. В прошлые разы у меня всё было сумбурно, хотя и сейчас — не сахар. Наблюдаю полнейший разнобой в городских постройках. Встречаются даже старые избы, наполовину вкопанные в землю. Есть и многоэтажные дома, и даже очень не маленькие. В основном это дома дворян, купцов и богатых оружейников. Но эти уже новой, "современной" постройки. Дома дворян сразу выделяются колоннами, как огромный каменный дом городского головы. Недалеко деревянный дом-сарай дворянского собрания.

—Какой-то прямо город контрастов — сделал я вывод. В Воронеже такого бардака в строительстве не наблюдалось.

Но понять жителей можно. Сильнейшие пожары 1834 года уничтожили большую часть Тулы, и нанесли значительный ущерб. Как потом я узнал в четырнадцать миллионов рублей. Много жителей остались без всего накануне зимы. Выделенных сто двадцать тысяч рублей из столицы на новую застройку, ситуацию сильно не исправили. Часть их банально просто разворовали. И даже приезд царя с проверкой ничего не дал. Но, несмотря на все несчастья, Тула строилась. Правда, ну очень контрастно. Вот и получалось, что временные уродливые избушки, часто и с само захватом земли, соседствовали с каменными домами. Правда и большинство этих домов тоже архитектурой не блистали, даже новые дома. А тут опять несчастье. Сначала холера 1847 года, пришедшая из Казани и повторение эпидемии, уже в этом году. Часть лавок закрыта. Сейчас холера в Туле пошла на спад. В этом году она была и не такая сильная, но унесла с собой почти пятую часть жителей за два прохода, как мне рассказали. Холера заставила городских чиновников принять меры и расклеить распоряжение, которое я уже видел. Много встречных ходит в повязках, намазанных тёмной вонючей мазью. Ну или чем они там их мазали?

Рассматривая здания, подумал. Вот разбогатею, я вам тут устрою строительный шок. Так надо заодно и прикинуть, где строить, чтобы с запасом. А вообще мне «лишние глаза» точно не нужны.

Остановился на мастерской по производству самоваров, недалеко от часовни Святого Николая и реки Ржавец. Самая что не наесть окраина города. Надеюсь, и цена не слишком высокой будет. Сама мастерская была маленькой. Зато громадный двор с невысоким забором, и неплохой склад-сарай по этим временам. А главное — это огромный пустырь за забором. Там можно будет и фруктовый сад посадить или другие постройки поставить. Ещё минус в цену, что мастерская была на возвышенности. Сейчас из-за сбережения тепла привыкли строить в впадинах. Нужно срочно покупать и начинать строить. В таком доме зимовать точно нельзя, даже печки нормальной нет. Очаг — каменка…это вообще не серьезно. Да их вообще, нормальных печей сейчас не было, я точно не видел. Больших хороших русских печей в смысле не видел. В Гусь-Мальцевском я даже этим не заморачивался. Там какое-то чудо-юдо было в доме, но я не обращал внимания.