Чтение онлайн

По дороге напился газировки. Купил две бутылки «Буратино», с собой, забрал у тётки, торгующей прямо с лотка, остатки пирожков с картошкой, в «Союзпечати» вытребовал «Труд», «Красную звезду» и «Правду», хотел взять и «Крокодил», но полистав его понял, сегодня мне не до смеха. На пляже отсиделся за барханами. Скинул майку, кеды, залез в кусты, надел новые плавки — загляденье, а не парень. Ох, если бы не мешок. И кто меня дёрнул продать такую замечательную, вишнёвую сумку?

Полегчало с приходом сумерек. Солнце свалилось в море, ему на смену пришла влажная прохлада и время перекусить. Съел всё сразу, а прочитал меньше половины. Пирожки и буратино на загляденье вкусны, а газеты… Пропагандистский мусор, кроме последней страницы, где было немного происшествий и спорт. Про нас, пловцов, ещё статья понравилась. Особенно заглавие — «Гордость нашей страны». Раньше про меня никто так не говорил. Стемнело моментально. Вот только сейчас читал мелкие буквы, а тут вдруг раз и большие не вижу. Собрал пожитки, натянул штаны и майку, присмотрелся к округе. Не нравиться мне этот подозрительный шорох в кустах. У нас, в лесу, такого не было. Выбрался на самый берег, подгрёб под голову, ещё сохранивший дневное тепло, песок и улёгся на спину, привычно разглядывая на безоблачном небе мелкие звёзды и созвездия. Сон не приходил, хотя накопленную за день усталость и впечатления можно было приравнять к тяжёлому физическому труду, от которого засыпаю моментально.

Чужие голоса слышались то с одной стороны пляжа, то с другой. С берега тоже орали не переставая, по поводу и без. Но появление этих парней, мой слух пропустил.

— Гражданин, что вы тут, ночью, делаете? — строго спросил один из них и осветил моё лицо ярким фонариком.

— Отдыхаю — ответил я как есть и, в свою очередь, приподымаясь, спросил незнакомцев: — А вы, кто такие?

— Старший пограничного наряда, младший сержант Крупенин — представился говоривший и перевёл луч фонаря на себя.

Я молчал. Парень в форме, при погонах, с автоматом в руках. Про полицию помню хорошо, а вот о пограничниках смутно. Знаю, что они есть. Уверен, что достойно охраняют нашу границу, но вот права их и обязанности, в памяти не воспроизведу, да и было ли в ней чего про них.

— А, что я такого нарушил? — спрашиваю. — Мы же, вроде, не на границе государства находимся? Да и днём здесь народа было навалом.

— После двадцати двух часов, нахождение на территории пляжа, гражданским лицам, запрещено — отчеканил сержант и продолжил по простецки: — Так что давай друг, мешок в руки и быстренько покидай акваторию. Обратно пойду, попадёшься на глаза, с собой заберу.

— Ладно — ответил я, вставая на ноги. — Не положено, значит уйду.

Пришлось возвращаться за дюны и там обустраиваться. Темно, деревья колючие, шорохи разные, а делать нечего. В парк идти ночевать, на лавку? Ещё смешнее.

На новом месте уснул быстро. Спал крепко, без снов и проснулся точно также, без лишних эмоций. Открыл глаза, одним резким движением встал на ноги, отряхнулся, потянулся, взял в руки, отсыревшую за ночь, безразмерную тару и пошагал в сторону автовокзала. Со временем у меня та же беда, что и с цифрами, а хочется успеть на самый первый автобус. Засиделся я в городе, домой тянет. До посадки успел купить, всё в том же киоске с газетами, тетрадь в клетку и шариковую ручку, пригодятся для изучения курса математики и алгебры. Пытался найти чего нибудь съестного, но был вынужден обойтись двумя стаканами воды из автомата. Еду не продают, рано.

Желающих мчаться по утренней дороге, вместе со мной, насчиталось всего восемь человек. Они топтались у запертых дверей автобуса, с огромной буквой «Л», по фасаду, в ожидании их открытия. Очереди, как таковой, не было, но я, помятую о ней, протиснулся к самому входу и загородил его своей, продолжавшей вызывать насмешки у окружающих, поклажей. Не хочется оказаться в хвосте или того хуже совсем за бортом этого, ничего не навевающего мне, транспортного средства. Водитель и, надо так понимать, женщина-кондуктор, пришли вместе. Первый сходу залез в кабину, открыв маленькую дверку с другой стороны, а женщина, бесцеремонно оттолкнув ногами мой мешок в сторону, встала у двери общего пользования. Шофёр поёрзал на своём сидении, чем то скрипнул, чего то крутанул и, открыв створки узкого входа, еле слышно проговорил: — «Заходи». Подумав, что приглашение распространяется на всех без исключения, подхватил с асфальта свою примечательную сумку, аккуратно оттеснил плечом, стоявшую боком женщину и запрыгнул на первую ступеньку.

— Куда лезешь, деревня? — почти одновременно с этим, услышал колкую фразу у себя за спиной.

Кому она посвящалась мне было понятно, но отступать под натиском обстоятельств не в моих правилах и я смело продолжил движение в верх.

— Наглость — второе счастье — прилетело мне вдогонку ещё одно высказывание кондукторши, никак не сказавшееся на скорости моего продвижения.

Занял самое заднее место, растянувшееся на всю ширину общественного транспорта. Мешок поставил у ног, отыскал в его недрах более симпатичное создание, вынул оттуда рубль и вернув всё в исходное состояние, крепко зажал бумажку в руке.

Продажу билетов кондуктор начала именно с меня. Оторвав два из разных рулонов, закреплённых на проволочке, хитро приделанной к крохотной сумке, висевшей на её массивной шее, она спокойно приняла мой помятый рубль, отсчитала мелочь на сдачу и сунув её вместе с билетами, в мою протянутую ладонь по отечески проговорила: — «Не хулигань». Затем легко развернулась и пошла обилечивать остальных.

Тем временем входная дверка жалобно скрипнула, двигатель гулко заурчал, салон затянуло гарью. Автобус плавно тронулся с места и постепенно разгоняясь, начал набирать скорость. За грязным стеклом замелькали деревья, побежали фонарные столбы, поплыли крохотные домишки, отсюда казавшиеся ещё более убогими, запетляла дорога. Смотреть в окно расхотелось, я закрыл глаза, плотнее прижался к спинке тёплого, мягкого кресла и просто кожей ощутил всю нереальность происходящего со мной. Звуки, запахи, еле слышные голоса, виды за окном, всё казалось чужим и неправильным. Обуреваемая тяжёлыми мыслями голова непроизвольно наклонилась влево, затем, безвольно обмякшая шея, кинула её вниз, очередная колдобина раскачала рессоры, мгновенно поделившиеся своим убаюкивающим ритмом со всем, что находилось у автобуса внутри и я почувствовал, как проваливаюсь во что то вязкое и чужеродное, не в силах больше сопротивляться ему.

На конечной был разбужен раскрасневшейся хозяйкой ходячей кассы. Поблагодарил её за всё сразу, пожелал успехов в нелёгком труде и выпрыгнув на свежий воздух, приступил к изучению окрестностей поселения, ранее виденного мной только с глади воды. Различие между городом и деревней обнаружилось не сходя с места, но меня это не сильно задело, дальше будет ещё просторнее. У одинокого прохожего выяснил, где расположился магазин, основной источник пополнения продуктовых запасов колонии, самовольно занявшей огромную часть черноморского берега. Получив направление выдвинулся к нему. Нашёл без труда, запутаться на одной улице нереально, даже с признаками частичной потери памяти, как у меня. Магазин встретил двумя зарешеченными окнами, поблекшей на солнце штукатуркой, покосившейся нижней ступенью и огромным, висячим замком, сбоку которого примостилась фанерная табличка с режимом работы заведения. Открываться предприятие торговли планировало ровно в девять. Узнать об этом, моих познаний хватило. Далее стояло ещё несколько двойных цифр, две напротив слова обед и одна сама по себе. Так долго задерживаться в крошечном магазине не предусмотрено моим расписанием. Обедать предпочитаю в домашних условиях, а про закрытие и вовсе знать незачем. Шататься, где попало, по ночам, мне и в городе не понравилось.

Вскоре ко мне подтянулся народ. Хороший. Мешок мой, его, никаким боком не интересовал. Но и он начал возмущаться, когда заявленное время открытия перестало совпадать с фактическим.

— Пять минут уже — поглядывая на обступивших его женщин, сообщил сухопарый ветеран.

— Опять Петровна скажет, что молоко принимала — поддержала говорившего, одна из них.

— Ну да, молоко — встряла другая. — Она со сметаной, никак разобраться не может.

Горький смешок прокатился по толпе, растущий прямо на моих глазах. Вовремя я очередь занял, не то проторчал бы здесь до обеда.

Замок продавщица открыла лишь после применения физической силы к двери, обеспечивающей этот незамысловатый агрегат самой обыкновенной работой. Появление сотрудницы моментально прекратило недружественные действия к имуществу и нелицеприятные высказывания по отношению к работнице. А со снятием запора, люди и вовсе засветились, заулыбались, наперебой здоровались с Галиной Петровной и справлялись о её драгоценном здоровье. Встав за прилавок, грудастая женщина в ослепительно белом халате и с высоченным колпаком на голове, предложила мне, по праву первенства, приступить к покупкам. Ласково, почти по матерински спросив:

— Ну, чего тебе? Турист.

Глаза разбегались. Хотелось купить много и сразу, но привычных для памяти продуктов я не нашёл.

— А кола есть? — вопрос задал для затяжки времени, давно заприметив, что сегодня её, сюда, не завезли.

— Чего? — поинтересовалась продавец, повернув голову на пару десятков градусов влево, словно умная собака, всей душой желающая разобрать речь неугомонного хозяина.

— Кока-Колы не вижу — продолжая бешено искать самое необходимое, сказал я и наткнувшись взглядом на «Кильку» добавил: — Не привезли?