Чтение онлайн

Заглядываю в черную бездну глаз, ищу ответ, который не спешит озвучивать Макс.

— Я боюсь, что ты не вернешься, — говорит откровенно.

Теперь тушуюсь я. Впервые секунды не знаю, что ответить. Отвожу взгляд. Знаю, как это выглядит, но ничего поделать не могу. Не получается сказать то, что храню внутри. Чувства раздирают на части, рвут душу.

— А ты бы хотел? — тихо спрашиваю. Но секунду спустя, готова закрыть уши руками, лишь бы не слышать ответ. Руки сами дергаются, но не успеваю и слышу ответ.

— Да. Мы будем ждать тебя, кроха. Столько, сколько понадобиться.

Макс аккуратно поворачивает мою голову и целует. Переплетает поцелуй с нежными фразами. Будто заклинание шепчет.

В сладкий поцелуй вплетаются мои солёные слезы. Только что, мне сказали, что будет продолжение? Или я что-то не так поняла? Отвечаю на поцелуй, но мысли роем кружат в голове. За секунды проносятся тысячи вопросов, миллионы предположений и ноль ответов.

Набатом звучат слова «Мы будем ждать тебя».

Понимаю, что они не могут поехать со мной, но после этих слов оставлять их хочется еще меньше. Саморучно бросаю свое счастье. Отрываюсь и горько всхлипываю.

— Т-ш-ш, если ты так будешь себя мучить, я сделаю по своему, Лис, — говорит в губы и смотрит в глаза, заглядывает глубоко в душу.

Макс вышел, а я захлебываясь слезами зашла в туалет. С горем пополам привела себя в божеский вид. Выкатила чемодан в прихожую и заглянула на кухню.

На столе стоит тарелка с едой и кружка травяного чая. Макс аккуратно раскладывает столовые приборы.

— Пока не поешь никуда не поедешь, — твердо, безоговорочно. — Самолет через три часа, успеем.

Покорно сажусь. Не спорю. Сама тяну время. Ещё чуть-чуть с ним, рядом. Тишину разбавляет звонок. Рой поднимается в лифте. Через пару минут входит в номере. На ходу скидывает пиджак.

— Фух, еле успел, — проходит, крадет легкий поцелуй в губы и приземляется на соседний стул. Ворует кусочек мяса из моей тарелки. — Тупые бараны. Не встреча, а просто вынос мозга. Готова?

— Угу, — рассматриваю их. Впитываю каждую черточку на лице.

— Поела?

— Угу.

— Теперь слушай, — резко меняется Рой. Из раздолбая, превращается в собранного и серьезного мужчины. — По приезду тебя встретят, отвезут домой. Затем, отвезут в больницу. Отзваниваешься каждый час. Если от тебя не поступит звонка мы поднимем всех на уши.

— Вы не сможете приехать, — кривлюсь горько.

— Это не значит, что не сможем тебя достать через знакомых и друзей, — говорит Макс.

Соглашаюсь. Без вариантов.

Дорога до аэропорта проходит относительно спокойно. Рой разряжает обстановку шутками, а я стараюсь не думать что будет дальше.

Через пятнадцать минут, объявляют о посадке. Надо прощаться, а я не могу и слова выдавить. Легкие сжались и не дают сделать вдох. Кислород обжигает огнем. Получается лишь коротко всхлипывать.

— Либо ты успокаиваешься, бэйб, либо едем домой, — серьезно говорит Рой. — Это не дело. Ты по приезду, не дай бог, тоже в больничку загремишь. И мы не сможем к тебе приехать, понимаешь?

— Угу, — утыкаюсь ему в грудь и заливаю слезами майку.

— Так что? Домой? — обнимает сзади Макс и целует шейку.

Получается смешной бутерброд, где в главной роли сосиски выступаю я. Хрюкаю от этой мысли. И сдерживаюсь чтобы не ойкнуть от крепкого удара изнутри. Дети чувствуют что мама расстроена.

Еще пара минут, два коротких но горячих поцелуя и я заливаясь слезами вхожу в рукав самолета.

Туда и сразу обратно. Повторяю себе. Но с каждым шагом, настрой пропадает и кажется что я больше не вернусь. В самолете начинаю задыхаться, словно весь воздух выкачали. Глубоко вдыхаю, но задыхаюсь. Мимо проходившая стюардесса, услужливо подает мне бумажный пакет. Дышу. Дышу.

Вернусь. Чего бы мне это не стоило.

— Вернемся, крошки мои, — поглаживаю живот и получаю пинок в ребра. Слышат и понимают. — Папы нас будут ждать.

Дыхание сбивается, захлебываю кислородом. Вдохи получаются судорожными. Слёзы стекают по щекам, не успеваю вытирать. Рядом сидит бабуличка, видно, что молодится, но руки выдают возраст. Сморщенная, как изюм кожа, покрыта пигментными пятнами. Она держит книгу и изредка поглядывает на меня.

— От кого улетаешь? — спрашивает вкрадчиво.

От кого? Как дать им определение? Не мужья, не сожители. Любовники, разве что. И бесспорно отцы моих детей.

— От дорогих сердцу людей, — отвечаю пространственно.

— Эти дорогие, конечно, — кивает и щурясь выразительно смотрит. — Оба красавцы. Папаши?

На минуту зависаю. Пытаюсь понять кто она и откуда знает о Максе и Рое. Бабуля подает мне платок.

— Видела вас обнимающимися. Вот и говорю, дорогие мальчишки, — похлопывает сморщенной ручкой по моей руке. — А тебе безумно повезло двоих сразу отхватить, деточка. Я в твои годы дуррой была. А может и не была, другие нравы были. Все считали своим долгом влезть в чужие отношения. А я по глупости позволяла.

Слушала с замиранием сердца. Ловила каждое слово и не верила, что у кого-то было так же как у меня. Двое и я.

— Оба красавцу, каких поискать надо. Любили меня сильно. Такое чувство бывает лишь раз. Понимаешь? — кивнула. Теперь да, понимаю. И от этого еще горше становится. Потому что ощущение, что теряю их. Не увижу больше. — Такие отношения надо поддерживать, вкладывать всю душу. Особенно тебе, детка. Их двое, а ты одна. В трио любить должны все. Вот так и у меня было, пока не влезли родители. Во времена моей молодости это считалось распутством. Родители заперли в доме и год я не выходила.

— А потом?

— А потом, одного из них убили, второй пропал без вести. И больше их не видела, — в грудине что-то с грохотом сломалось и слезы потекли быстрее. — Ну что же ты, это было давно. Но знаешь что?

— Что?

— Если бы Владик сейчас позвал меня, я бы пошла. Бросила своего деда, — я удивленно посмотрела на бабушку. — Да. Я вышла замуж, детей родила, прожила хорошую жизнь, но мужа своего не любила. Всю жизнь прятала в уголке сердца любовь к моим мальчикам.

Отвернулась к иллюминатору. Я не хочу так. В стрости сидеть и вспоминать главную ошибку молодости. Лелеять любовь, к которой не вернуться. Хочу прожить по полной, счастливую жизнь. Хотя бы попробовать. Пора признаться, я люблю их. Люблю Макса и Роя.