Чтение онлайн

Конечно, наилучшим вариантом была бы поимка грабителей полицией и возвращение целой и невредимой картины в музей. Но если они не совершат серьезного промаха, преимущество будет на их стороне. Поэтому речь может идти только о двух вопросах: хотите ли вы вернуть картину и есть ли у вас для этого деньги? Если на оба эти вопроса вы отвечаете отрицательно, проблема решается сама собой. Вы можете не обращать внимания на вымогателей и надеяться, что их поймает полиция, или попытаться помочь полиции и заманить их в ловушку. Но в этом случае высок риск, что ваш Малевич будет уничтожен или исчезнет без следа. Ответив утвердительно, вы также можете надеяться на их арест, но в этом случае придется признать, что грабители вас переиграли.

Коффин отошел от притихшего стола и, кивнув Уикендену, направился к выходу. Закрывая за собой дверь, он услышал громкий голос ван дер Меер.

— Мадемуазель Делакло, я понимаю, что вас интересует ход расследования. Я обещал держать вас в курсе событий. Вы нам очень помогли. Но я не обязан сообщать… Конечно, я вас понимаю. Но ничего нового сказать не могу. Пока ничего достоверно неизвестно. Хорошо. Конечно, конечно. Договорились. Au revoir. [51]

Захлопнув мобильник, Бизо сунул его в футляр, висевший на поясе.

— Пожалуйста, одно сырное фондю и одно мясное. И две бутылки белого вина.

Шустрый официант с длинными обвислыми усами, похожими на беличьи хвосты, побежал выполнять заказ.

Бизо сидел на длинной скамье, тянувшейся вдоль стены ресторана «Рефьюж де фондю», приткнувшегося у подножия Монмартра позади собора Сакре-Кёр. Все стены, скамьи, столы и стулья были сплошь исписаны и изрезаны ножом. Владелец ресторана не настаивал, чтобы посетители вырезали свои имена на чем попало, но такова была традиция этого заведения. Имя Бизо можно было найти под вторым столом справа от входа. Сейчас он сидел один. В дальнем углу крохотного зальчика расположился владелец ресторана со своими друзьями, напоминавшими персонажей мультфильма об Астериксе и Обеликсе.

Официант принес две детские бутылочки с белым вином. Бизо взял одну из них и стал сосать силиконовую соску. В этом было что-то умиротворяющее. Дверь открылась, и вслед за влетевшими брызгами дождя на пороге появился тощий Легорже.

— Je suis comme un mouchoir deja utilize, [52] — улыбнулся он, садясь за стол и вытирая со лба капли дождя.

Он стал пить из детской бутылочки с громким хлюпающим звуком, на который с удивлением оглядывались посетители. Ополовинив бутылку, Легорже со стуком поставил ее на стол, и посетители потеряли к нему интерес.

— Вечно ты опаздываешь, — проворчал Бизо.

— А ты всегда не вовремя, — парировал Легорже, выжимая рукава. — Мы друг друга стоим. Из-за этого ты до сих пор и не женился.

— Грустно, но похоже на правду. Новости у нас такие. Во-первых, я заказал нам ужин, а во-вторых, парень, которого я поставил следить за галереей Салленава, заметил кое-что интересное.

— Это Моринье?

— Что?

— За галереей следит Франсуа Моринье?

— Какая разница? Разве это имеет значение?

Официант принес фондю — котелок с кипящим сыром, от которого шел запах плесени и холодного погреба, характерный для эмменталера. На столе также появилась корзинка с хлебом, яблоки и виноград.

— Никакого. Просто он очень хорошо играет в карты. Приятный парень.

— Да, это был он. А ты не хочешь узнать, что он там увидел?

— Ммм, — промычал Легорже с набитым ртом, из которого к котелку тянулась длинная нитка сыра.

— После того как Кристиан Куртель отбыл на юг к хворающему Салленаву, галерея не подавала никаких признаков жизни. Двери закрыты, внутри темнота. То же самое на втором и третьем этажах. Почту опускают в прорезь при входе в галерею. Внутрь здания войти никто не пытался.

— Там у них нужно заранее договариваться о посещении, — заметил Легорже, взмахнув вилкой.

— Совершенно верно. Никто даже близко не подходил к галерее. До сегодняшнего утра.

На столе появилось горячее масло и тарелка с сырым мясом. Легорже поднял глаза на приятеля.

— Je t'ecoute. [53]

— Я рад, что хоть кто-то слушает меня. Мой человек, Моринье, следил за зданием из своей машины.

Легорже попытался перебить, но Бизо остановил его, предостерегающе подняв палец.

— У него «рено». Так вот, он увидел мужчину в темно-синем пальто с поднятым воротником и раскрытым зонтиком, который скрывал лицо. Этот парень в синем постоял у двери, а потом быстро пошел прочь.

Легорже опустил кусок мяса в кипящее масло.

— Может, это был почтальон?

— Нет, это был не почтальон. В том-то все и дело. За последние четыре дня к галерее подходили только почтальон и этот тип в синем. И он кое-что там оставил.

— Подожди-ка, — остановил его Легорже, проглотив обжаренный кусок. — А в то утро шел дождь?

— Нет, — ответил Бизо, шуруя вилкой в масле.

— Тогда почему у него был раскрыт зонт?

— Зачем задавать дурацкие… А впрочем, хороший вопрос. Возможно, это была мера предосторожности.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Ты же знаешь, как это бывает: если берешь с собой зонтик, дождя точно не будет. А если оставишь его дома, обязательно пойдет дождь, — объяснил Бизо, не переставая есть.

Легорже засмеялся.

— На меня это не распространяется.

— Значит, ты извращенец. В мире искусства к зонтикам относятся как к людям. Или ты любишь его и всегда носишь с собой, или не любишь и всегда оставляешь дома.

Бизо выудил из котелка еще один кусок мяса.

— Чушь какая-то, — проворчал Легорже. — Где ты это вычитал? Вечно ты перевираешь цитаты.

— Вообще-то зонтик здесь совершенно ни при чем. Мне наплевать, почему он шел с открытым зонтиком в сухую погоду. И ты про это забудешь, когда узнаешь, что он там оставил.

— Et alors? [54]

— Ага, заинтересовался…

— Можешь не говорить, если не хочешь.

— Очень даже хочу. Когда этот тип в синем завернул за угол, Моринье подошел к двери. Сначала он ничего не заметил и уже повернулся, чтобы уйти, и тут увидел это.

— Так что же он увидел?

Спустя два часа двери зала заседаний распахнулись, и члены попечительского совета стали расходиться. На их усталых лицах было написано облегчение, несколько омраченное сознанием невольного соучастия в преступлении. Выходя, они пожимали руку лорду Малькольму Хакнессу и трепали его по плечу. В ответ тот лишь холодно кивал.