Чтение онлайн

— Кто это?

— Мистер Хофман дома?

— Нет.

Дверь начала закрываться.

— Вы миссис Хофман?

— Какое вам дело, кто я?

— У меня срочное дело к мистеру Хофману. Где его найти?

— Не знаю.

— Может быть, вы мне поможете? — Я просунул ногу в щель приоткрытой двери, чтобы она не захлопнулась у меня перед носом. — Я вам заплачу за потраченное время.

Она помолчала, глядя на меня, затем приняла решение и отступила от двери.

— Ну ладно, заходите.

Я вошел за ней в маленькую неубранную комнату, заставленную покрытой пылью старой мебелью. В слабом свете лампочки я разглядел хозяйку: неряшливо одетая, лет тридцати пяти, лицо смуглое и угрюмое, но видно, что симпатичная, и если бы так себя не запустила, то, вероятно, смотрелась бы красоткой. На ней был старый, грязный свитер, надетый наизнанку, а на подоле серой измятой юбки красовалось большое жирное пятно.

— Вы миссис Хофман?

— А если да? — отрывисто бросила она. — Тут нечем гордиться. Чего вы хотите?

Я предложил ей сигарету; она взяла ее, прикурила от моей зажигалки и присела на засаленный диван.

— Говорите, и побыстрее, — добавила она. — Мне скоро нужно уходить.

— Вы не знаете, где ваш муж?

— Я уже сказала. Зачем он вам нужен?

— По работе. Вчера вечером я случайно встретился с ним в Спрингвилле. Я бы мог предложить ему денежное дельце, если сумею его разыскать.

Она изучающе посмотрела на меня, в глазах мелькнул интерес.

— Вы тот самый парень из страховой компании?

— Верно. Он вам говорил обо мне?

— Он? — Она горько рассмеялась. — Он мне ничего не говорит. Я просто слышала, как он с кем-то разговаривал по телефону и сказал, что встретил вас. Вы ведь Хармас?

Я кивнул и осторожно опустился в одно из кресел. Оно выдержало, но еле-еле.

— Когда это было?

— Три дня назад.

— Вы знаете, с кем он разговаривал?

— Догадываюсь.

— С кем?

Она хитро улыбнулась:

— Я не болтаю о делах своего мужа, он бы этого не одобрил.

— Так уж получилось, что это и мое дело. Вам бы пригодилось долларов двадцать?

Она облизала бледные губы и беспокойно заерзала.

— Может быть.

Я вынул из бумажника двадцатидолларовую купюру:

— Кто это был?

— Та рыжая, с которой он теперь водится.

— А сейчас послушайте, это важно. И не заставляйте меня вытягивать из вас по одному слову. Я заплачу вам сорок баксов: двадцать сейчас и двадцать после того, как вы все расскажете.

Я положил купюру на ручку дивана, она выхватила ее и засунула за ворот свитера.

— Только не говорите ему, что я вам разболтала. Я бы ничего не стала говорить, если бы не была уверена, что он не вернется.

— Откуда вы знаете?

— Он забрал свои вещи. Кто-то его сильно напугал. Он смылся, пока я была на кухне. Нет, он не вернется, и это к лучшему.

— Та рыжая, кто она?

— Не знаю. Появлялась здесь с неделю назад. Я ее впустила, но лица не разглядела. Она была в темных очках и широкополой шляпе. Я бы не смогла ее узнать.

— А потом она приходила?

Она покачала головой:

— Но я знаю, что иногда Берни с ней виделся, и тогда у него появлялись деньги. Он встречался с ней поздно вечером.

— Вы уверены, что он встречался именно с ней?

— Перед уходом он приводил себя в порядок. Обычно он этого не делает.

— Вы сказали, что три дня назад он ей звонил?

— Верно. Я была на кухне и слышала, как он набирает номер. Я решила подслушать, что он затевает, и встала за дверью. Он говорил о каком-то убийстве. Я уверена, что с другой стороны провода была та рыжая.

— Вы не запомнили, о чем они говорили?

Она немного подумала:

— Точно не помню, но думаю, что-то вроде того: «Этот парень за мной следил. Его зовут Хармас, он следователь страховой компании. Ему известно, что я был в том доме. Доказать он не может, но знает. Он попытается навесить на меня это убийство. Я не собираюсь рисковать бесплатно. Мне нужно вас увидеть. Да, прямо сейчас. Возьмите с собой деньги. Встретимся через полчаса». Потом он повесил трубку.

— И что было дальше?

— Он ушел. Было без четверти двенадцать. В половине первого он вернулся и сразу пошел в свою комнату. Он думал, что я уже сплю. Мы теперь спим отдельно. Минут через двадцать он вышел из спальни с чемоданами. Я смотрела на него из кухни через щелочку. Он забросил чемоданы в машину и уехал.

— Вы только что говорили, что он был испуган. Почему вы так решили?

— Потому что он правда был испуган. Он был белый как бумага, мокрый от пота и что-то бормотал себе под нос. Я никогда его таким не видела. Да, он перепугался, видимо, вляпался в какую-то историю. Я была рада, что он уезжает. Не хочу быть замешанной в каком-нибудь темном деле. — Она взглянула на каминные часы:

— Я собиралась сегодня в кино. Мне пора бежать, а то опоздаю.

— Только один вопрос. Он работал еще на кого-нибудь, кроме той рыжей?

— Точно не знаю. Он иногда подрабатывал, ему все время звонили какие-то люди. — Она поднялась с дивана. — О каком это убийстве он толковал?

— Понятия не имею, — солгал я. — На вашем месте я бы держался подальше от этой истории. Вы не догадываетесь, куда он мог поехать?

Она покачала головой:

— Вот вы сказали, что видели его прошлым вечером в Спрингвилле, а я даже и не знала, что он туда едет. Почему вы вчера с ним не поговорили?

— Не было возможности.

Она посмотрела на меня с подозрением:

— Он кого-нибудь прикончил?

— Нет. Я не знаю, о чем идет речь. — Я протянул ей вторую купюру. — Несколько дней никуда не уезжайте. Возможно, с вами захотят поговорить в полиции.

Она опешила:

— В полиции? Зачем?

— Это зависит от того, отыщу ли я вашего мужа. Не уезжайте.

— Но вы ведь не собираетесь сообщать полиции о том, что я вам рассказала?

— Может, и придется. Но, если смогу, постараюсь вас в это дело не впутывать.