Чтение онлайн

Елагина вышла из ванной спустя десять минут. Она вновь вся цвела и пахла, а от красных глаз не осталось и следа. Наоборот она даже как-то посвежела после похода в ванную. Вот она еще одна любительница носить маски. Именно в этот момент я осознала окончательно, что пусть мы и не были с людьми настолько резки и бестактны порой, как Вилена, зато она единственная из нас, кто всегда оставался самой собой. Она любила и принимала в себе все. Даже недостатки. И это позволяло ей оставаться искренней до последнего.

Мы с девчонками довольно быстро выпили свой чай, закусили его самыми обычными бутербродами и вскоре уже направлялись на такси к спа-салону под названием «Ингрит». Там нас всех ждало шоколадное обертывание, расслабляющий массаж и даже чаёк с печеньками в самом конце всех процедур. И все это блаженство было рассчитано на три часа. Так что те, кто все же не сумел выспаться, типа Леси, могли какое-то время подремать, лежа под нагревающимся одеялом для процедуры шоколадного обертывания.

– Девчонки, вы как? – спросила блаженным голосом Вилена, находясь по другую сторону ширмы, когда нам всем делали массаж.

– Ка-а-айф, - протянула я, наслаждаясь умелыми руками массажиста. Виля позаботилась о том, чтобы это были мужчины не намного старше нас. Так что теперь я могла еще и ощущать игру гормонов в своем теле. Прикосновения светловолосого парня, похожего скорее на моего брата, чем на парня, который мог бы понравиться, были, так или иначе, довольно приятными.

– Лесь, а тебе? – весело спросила именинница.

– Отлично, - вяло отозвалась Елагина.

Увижу Инчина лично – надеру уши. Не постесняюсь того, что меня может кто-то не так понять.

– То есть, очень здорово. Мне все нравится, - намного более весело поправила она себя.

И больше апатии в ее голосе в этот день я не замечала. Длительное общение с актерами дало свои плоды.

Следующим пунктом программы, как нам и обещала Вилена, был полет на воздушном шаре. Именно из-за страсти подруги к этому так сказать виду транспорта, мы и решили в этот день завалить ее шариками, вдобавок к тому, что подарили ей родители. А именно эту мечту, которой она грезила много лет, но не могла осуществить. Вилена пусть и была самовлюбленной, капризной и резкой в некоторых вопросах, отзывалась о любых чувствах лишь с точки зрения химических процессов и игры феромонов, но в глубине души она, скорее всего, все же была романтиком. И если так подумать, то возможно даже большим, чем я. Она скрывала это, не показывала виду. Но то и дело признавалась нам, что хочет полетать на воздушном шаре, побывать на эвересте, чтобы насладиться природой с самой высокой точки, вдохнуть аромат цветущего луга после прошедшего дождя. Все это как нельзя лучше раскрывало ее личность. И в этом тоже была ее искренность. Она не скрывала этого, но не выставляла напоказ.

Я же лично не выставляла напоказ свой страх высоты. Даже не так. Я никому не говорила, что у меня начинает кружиться голова, чуть только я пойму, что смотрю вниз, а подо мной ничего нет. Один лишь воздух. Не боялась я разве что вида из окна, так как понимала, что если не давить на него слишком сильно, то и со мной ничего не случится. Зато я смогу насладиться видом и получить удовольствие.

В полете на воздушных шарах удовольствия было мало, но я шла вперед и старалась улыбаться. Хотя и чувствовала, как трясутся все больше мои губы, когда мы приближались ближе к корзине, в которой нам предстояло лететь какое-то время. И единственным, кто заметил в моих глазах истинный ужас, был наш пилот, который уже ждал нас, держась одной рукой за бортик.

– Эй, не бойся, - вместо приветствия улыбнулся и сказал он мне, - тебе понравится.

Девчонки обернулись на меня, а я еще больше стала стараться выглядеть невозмутимой.

– Да я не боюсь, с чего вы взяли? – никогда не задавайте подобных вопросов, если не хотите, чтобы вас разоблачили. Но меня об этом никто не предупредил, так что пришлось довольствоваться в течение всего полета взглядами со стороны подруг, а также шуточками мужчины, то и дело подбавляющего огоньку для того, чтобы наше средство передвижения могло везти нас дальше.

В какой-то момент Вилена свесилась почти наполовину из корзины, и она слегка пошатнулась, отчего я как загнанный зверек уселась прямо на пол рядом с каким-то баллоном, за что получила в свой адрес неодобрительные взгляды и смех всех присутствующих. А мне вот смешно не было совершенно. Мне хотелось как можно скорее оказаться на земле самым мирным путем и уйти отсюда подальше. И даже красивые фотографии, которые девчонки заставили меня сделать, не смогли убедить меня в том, что мне нравится болтаться где-то в небе безо всякой страховки. Это просто сумасшествие какое-то и совсем даже не наслаждение. Но главное сегодня, чтобы Вилене все нравилось. Это ведь ее день, а не мой. В мой день рождения, который приходился на самый холодный месяц – январь, можно было разве что залечь в каком-нибудь кафе на целый день и пить горячий чай с тортиком.

Когда меня все же заставили встать и посмотреть на то, что творится вокруг, мои ноги стали судорожно подрагивать. Я даже не знала, что они так умеют. И уж тем более от страха. Но вид был действительно впечатляющим. Мы летели над полем, а невдалеке виднелся наш город. Даже наши дома можно было рассмотреть отсюда, что подруги и делали, наперебой тыча пальцем в одном направлении и вычисляя какой же именно дом кому принадлежит, так как после советской эпохи большинство домов в нашем районе были просто идентичны и повторяли друг друга как братья близнецы.

Ступив на родную землю с ярко-зеленой мягкой травкой, я облегченно выдохнула и возможно даже припала бы к земле от радости, что жива, но три пары глаз не давали мне этого сделать. Зато теперь больше можно было не притворяться насчет того, что я вообще-то боюсь высоты на открытых пространствах. Раньше, к примеру, у подруг убедиться в этом возможности не было, а наш пилот наверняка уже миллион раз видел подобные моей реакции и все понимал без слов.

Летать – это конечно очень здорово, и я рада за тех, кто смог додуматься до того, чтобы заставить взлететь в воздух самолеты, аэропланы и те же воздушные шары. Но все же земля была мне как-то ближе что ли, и я предпочитала по ней ходить, а не наслаждаться ее видами свысока. Для этого имеются квадрокоптеры и фотографии с них же. Мне пока этого хватает сполна.

Время неумолимо мчалось вперед, подхватывая нас вместе с собой. Мы посидели какое-то время в кафе, смеясь над тем, как дети за соседним столиком делят еду на общем подносе. Обсудили то, как сами устраивали раньше бои на вилках или трубочках от сока и как тогда на нас таращились люди с соседних столов. А еще как ругалась официантка, когда мы случайно обронили все содержимое наших тарелок и стаканов на пол, когда стали решать, кто из нас сегодня главный и кому решать куда нам идти дальше. К сожалению или к счастью Виленка пальму первенства выигрывала не всегда, так что и мы с Лесей могли иметь право голоса, находясь рядом с ней. Зато сама Вайтович в такие моменты первое время угрюмо смотрела на нас, надувшись как снегирь на ветке зимой, но все же плелась следом. И вскоре уже ее тоже было не оторвать от аттракционов или от пруда в парке, который располагался вблизи нашего дома. Туда мы и решили сходить в скором времени, посмотреть насколько успели загадить люди бывшее место для семейного отдыха у воды. Сейчас оно, увы, считалось лишь местом обитания маргиналов.

– Ой, подумаешь, вы прям у нас такие цветочки-ангелочки, - надула губы именинница, расплачиваясь возле кассы с официанткой. Мы уже собирались идти к ней домой, чтобы собраться для похода в ночное заведение. А на это у девчонок обычно уходил не один час.

– Не ангелочки, но зато не строили подруг по стойке смирно, - рассмеялась Олеся.

– Как будто вы строились, - повернулась к нам Вилена, корча забавную гримасу.

Так мы и дошли до дома девчонок, смеясь и подтрунивая друг над другом, и я была рада, что не вижу больше в глазах Леси слез. Хотя и не знаю, что она на самом деле чувствует. Она вообще всегда была наиболее замкнутой из всех нас. Мало рассказывала о своих отношениях, мало проявляла чувства и совсем никогда не плакала при нас. То, что она чувствует, можно было порой только прочесть в ее глазах, которые говорили гораздо больше, чем простые слова. И сейчас ее глаза излучали безмятежность и радость, разве что с некоторой долей затаенной в уголках грусти.