Чтение онлайн

– Эй, - возмутился брат, когда я потрепала его за щеку и сказала, какой он миленький, когда смотрит девчачьи фильмы, - я вообще-то даже не слушаю. Так, задумываюсь иногда, а экран перед глазами оказывается.

Я в ответ на его нежелание признать, что на самом деле ему нравится, засмеялась, прижимая к себе свою злосчастную желтую подушку, которая на этот раз перекочевала на диван в гостиной. Олеська тоже улыбнулась, глядя на Артура, а тот, заметив ее насмешливый взгляд, поднялся на ноги и потянул вслед за собой Джефа, разлегшегося поперек всего ковра. Ох уж эта первая любовь. Надо бы наверно сказать Лесе, чтобы поберегла сердечко парня, а то же на крышу пойдет. Мало ли еще скинется оттуда, а я, как-бы братик меня не доставал порой, все равно люблю его, и мне будет жаль его терять таким глупым образом.

Джефри покорно встал вслед за своим хозяином и прошествовал вместе с ним в коридор, откуда уже доносились звуки скрежета в замочной скважине. Вот так возвращаются домой в нашей семье. Никаких тебе предупреждающих звонков. Сразу ключ в замок и вперед. Заранее буду знать, что домой парня приводить себе дороже. Даже спрятать, как следует, не успею, а выпрыгнуть с шестого этажа он вряд ли согласится.

– О, сынок, а ты уже уходить собрался? – до меня донесся звук маминого поцелуя. Артур терпеть не мог, когда мать начинала его тискать, особенно когда дома посторонние. Тем более, когда это Олеся.

– Да, мам, пусти, - заворчал он, как и всегда.

– Дай ты матери свою любовь проявить, - заявил отец, который всегда подвозил маму с работы. И своим этим поощрением сюсюканий с сыном он странным образом отличался ото всех знакомых мне отцов мальчиков. Вообще-то мужчины всегда против того, чтобы сына слишком много баловали, целовали и обнимали. Но наш папа был особенным. А вернее сказать, что он был подкаблучником, который во всем соглашается с матерью, лишь бы она не кричала и не ругалась. Наверно ему было так проще жить. Когда у тебя есть свой панцирь, то не грех иногда в него спрятаться. И отец нашел этот панцирь уже много лет назад.

– Вот именно. Что за привычка убегать от меня все время? Раньше ты таким не был. Сам шел обнимать и целовать меня перед входом, - заметила мама.

Брат громко простонал, надевая кроссовки, с которыми он никогда обычно не расставался и носил их каждый раз, выходя из дома.

– Мне тогда было четыре года, - воскликнул он.

– И ты был хорошим милым мальчиком, - потрепала его по голове мать.

Мама наверно помнит совсем не того мальчика. Я припоминаю только дьяволенка в костюме супермена, который носился по дому и крушил все своим лазерным мечом, который вообще-то к образу совершенно не подходил. Но мальчугана это не смущало, и он продолжал смешивать между собой несколько фантастических вселенных.

– Что-то я не припомню, чтобы он был милым, - прошептала я Леське, и она тихонько засмеялась. Она и сама помнила, каким был Артур в младшем возрасте.

Брат, имея хороший слух, конечно же, все расслышал и повернулся ко мне, все еще держа в пальцах шнурки. Его зеленые глаза сейчас явно желали закопать меня где-нибудь под кустиком около дома. Ох, какие мы обидчивые при своей возлюбленной.

– Долго не гуляйте, - пробасил папа, пропуская сына и его пса к двери.

– Окей, - буркнул брат, проходя мимо него, не поднимая головы.

– Чего это с ним, Виталь? – поинтересовалась у отца мама.

– Это все любовь его с ума сводит, мам, - выкрикнула я, смеясь. Олеся, ничего не подозревающая о своем положении, тоже засмеялась. Но я уверена, что знай, она о чувствах юного поклонника, не разделила бы со мной моего веселья.

– О, Нелл, я вижу, ты прислушалась ко мне, и теперь принимаешь гостей на дому. Молодец, дочка. И чтобы я близко тебя больше в таком состоянии как вчера не видела, - строго наказала мама, заглядывая на минуту в гостиную, а потом удалилась в сторону кухни.

– А что ты натворила-то? – прошептала Леся как можно тише.

Я махнула рукой, как бы говоря, что это пустяк.

– Да, да, дочка. Я хоть и не почувствовал ничего, но заметил какие у тебя были глаза вчера и как ты вдоль стеночки шла лишь бы не упасть. Даже не думай больше напиваться, - тут же сдал меня папа, проходя мимо нас на кухню с большими пакетами.

В этой семье никто не умеет держать язык за зубами. Обязательно обо всем надо всем растрезвонить.

– Ты напилась вчера? Какой повод? – заинтересовалась тут же подруга.

– Концерт симфонический юбилейный отвели.

Леся сощурилась, глядя мне в глаза. Не верит. Точно не верит.

– Ну не хочешь говорить – не надо, - надулась она тут же. Вот поэтому я и не хотела ничего ей говорить. Она не родители. Ложь за версту чует.

– Да Лесь, не обижайся. Я просто посидела с ребятами после смены и немного выпила. А шаталась я только из-за того, что меня Джефри с ног сбил. От меня даже не пахло… почти.

– А сегодня-то ты как? Вроде нормально выглядишь, - не могла подруга долго злиться.

– Голова болит.

– Не так как в тот раз? – имела в виду она тот случай у нее дома, после которого меня едва не откачивали всем подъездом. Тогда они с Виленкой бегали по всем соседям, прося жаропонижающее и обезболивающее, потому что ближайшая аптека имела идиотский график работы и пока еще была закрыта. К тому же в какой-то момент мне стало нечем дышать. Но это уже, скорее всего я сама себе внушила из-за ужасного физического состояния. Ну и намучались же мы все тогда. Даже в школу не пошли, за что потом мама строго настрого мне запретила оставаться у подружек, которые меня распускают. И даже к нам домой она их порой не пускала.

– Нелли! – закричала мама, - Артур передал тебе, что ты готовишь сегодня ужин?

Поварешки вновь стали летать перед моим внутренним взором.

– Да-а-а, - с полустоном крикнула в ответ, возводя глаза к потолку.

– Мы не будем есть твои пельмени. Сама их жуй.

И чего им эти пельмени сделали, что они их так ненавидят? Никто пока не отравился. Проверено на себе же.

– Я пойду, - шепнула мне Леся, - спасибо, что побыла со мной сегодня. Без тебя бы точно не справилась.

Подруга чмокнула меня в щеку и встала с дивана, идя к выходу. Я поднялась следом за ней, чтобы проводить, но папа меня ловко перехватил и повернул как безвольную куклу в сторону кухни.

– Я сам закрою. Тоже уже убегаю.

Никакой свободы передвижения. Мне ничего не оставалось, как проследовать туда, где ждало меня первоклассное наказание от матери.

Рома в этот вечер был приглашен Антоном Дементьевым за своими деньгами с прошлой ставки на проигрыш парня по имени Герман Белованов. Этот Герман казался Роману безумно пафосным и отчаянно глупым парнем. Все, что у него было – это родительские деньги, крутая тачка и чрезмерно завышенный уровень ЧСВ[1]. Герман не имел особенных навыков в вождении по ночной трассе на большой скорости, но зато мнил себя кем-то очень крутым в этом. И дело даже не в том, что он не умел пока водить должным образом и не знал элементарных правил. Все ведь когда-то начинали. Но делали это тихо, незаметно. Зато потом выстреливали так, что все ставки в их пользу всегда были выигрышными. И вот за счет таких новичков Рома поднимался сам. А Белованов же при первом своем заезде сразу поставил себя так, будто каждый в этом месте ему должен как минимум стоимость собственной тачки. Быть может это было напускное и на самом деле он был отличным парнем, но в данной тусовке он уже успел показаться не с лучшей своей стороны.