Чтение онлайн

– Я тоже, - выдохнула я и счастливо улыбнулась.

Как все-таки мало нужно женщине для счастья. Порой и одного по-настоящему хорошего поцелуя бывает достаточно.

– Откуда ты только взялась такая, - усмехнулся парень, вновь поворачиваясь лицом ко мне и заглядывая в глаза. Они вновь блестели. Это было заметно даже при таком ужасном освещении подъезда. Уверена, что и мои блестели тем же блеском. Это опьяняло.

Я пожала плечами и тоже опустила вниз голову, запуская руки в свои волосы.

– Надеюсь, завтра ты не сляжешь с ангиной, - негромко произнес Рома, пытаясь отвлечься от внезапного всплеска эмоций между нами.

– Почему слечь должна именно я? Ты тоже был под дождем, - пробурчала я в ответ.

– У меня иммунитет теперь хороший. В школе это стало зваться конским здоровьем, - усмехнулся он.
– Мне, правда, в то время подобное не нравилось. Когда все одноклассники лежали дома на больничном, мне приходилось сидеть в школе и зубрить этапы фотосинтеза, а также рассуждать об образе Чацкого.

Мысленно я перенеслась в свои школьные годы. Со мной все было более эпично. Мама предпочитала закрывать глаза на мои болезни и отправляла в школу даже при температуре, аргументируя это тем, что в университете и на работе никого мое состояние волновать не будет, а результативность всегда зачтется. Сейчас я могла воспринимать это как некоторую стадию воспитания во мне твердости духа и подготовки ко взрослой жизни, но в то время я очень злилась. И эта злоба кипела внутри, накапливаясь как снежный ком.

– Ты ведь говорил, что много болел в детстве, - припомнила я наш недавний разговор.

– Все изменилось, когда я пошел в школу. Возможно, болел я именно из-за того, что редко общался со сверстниками. Можно сказать, что рос в стерильных условиях, где любой микроб мог пошатнуть мое здоровье. С первого класса вообще все изменилось. Развернулось на девяносто градусов и свернуло в ином направлении.

– Превратился из милого мальчика в хулигана? – задала вопрос, вновь поднимая голову и глядя на него.

Удивительно, что наши миры совершили кульбит и поменялись местами практически в одном и том же возрасте.

– Да, я рос на окраине города вместе с детьми воров, убийц и наркоторговцев, которые не всегда имели представления о добропорядочности.

Я уже знала, что Рома родом из Восточного района города, где не желала появляться ни одна живая душа. Так уж повелось, что там действительно обитало много неблагополучных семей, в связи с дешевизной жилых помещений и близости районной тюрьмы, откуда каждый год выходило несколько заключенных. Дети, живущие там, считались такими же пропащими, как и их родители. И по большей части это было именно так. Среди подростков этот район негласно звался местным гетто и если кто-то рассказывал о том, что когда-то побывал там, то это обязательно приукрашивалось и историями о том, как его едва не пристрелили или не зарезали. На деле же я была уверена, что все было не так плохо и хорошие люди там тоже встречались.

– А твоя школа? Там хорошо учили?

Рома закатил глаза, чуть развернулся и облокотился на стену, находящуюся позади него. Теперь мы могли смотреть друг другу в глаза.

– Конечно нет. Учили отвратительно. Но это было и не важно. Я учился самостоятельно. Не мог себе позволить расстраивать мать. Я и так слишком сильно стал косячить, когда связался со своими одноклассниками.

– И ты закончил с золотой медалью?

– Номинально. Мне ее не дали. Сказали забрать позже, а я и не пришел. Знал, что не отдадут. Заберут себе. Да и какой был в этом смысл, если стоило мне назвать номер моей школы, у людей сразу появлялся в глазах скепсис и недоверие.

Не знаю, как бы я себя чувствовала, если бы в мои труды и заслуженную золотую медаль стали оспаривать и сомневаться в ее честном получении.

– И все равно я поступил куда хотел. Безо всяких подачек и одобрения. Они мне были не нужны. Научился справляться со всем самостоятельно.

– А одноклассники? Не завидовали тебе?

Я не заметила, как за разговором подалась вперед и теперь сидела ближе, слегка касаясь пальцами своей руки его костяшек. Меня все время неосознанно тянуло к нему, заставляя хотя бы немного, но касаться его.

Будто почувствовав то же самое, парень раскрыл свою ладонь и взял в нее мою, проводя пальцами по тыльной стороне и оставляя после себя теплые искрящие линии.

– Я умел ставить их на место. Мне не требовалось много времени, чтобы понять в какой мир я попал. Все же я всегда был сообразительным мальчиком.

– Ты изменился ради них? – спросила я приглушенно, следя за тем, как его пальцы аккуратно играют с моей кистью.

– Из-за них мне пришлось перевоспитать себя. Не «ради» - «из-за». Это называется адаптацией и методами выживания. Это была игра, где для меня были выставлены определенные правила.

– И у тебя никогда не было друзей, с которыми не нужно было бы играть в эту игру?

– Ну почему? – задумчиво спросил он, переплетая наши пальцы в своеобразный замок и глядя на них. – Был. Это был мой сосед Марк. Мы предпочитали играть вместе. Но ему пришлось намного тяжелее, чем мне. Даже не знаю, где он сейчас. От мамы слышал, что с ним что-то страшное приключилось.

Рома тяжело вздохнул, мотнув головой.

– Я понимаю, почему твои близкие не хотят видеть тебя рядом со мной, - грустно улыбнулся он, не поднимая глаз. – Такое происходит постоянно. Твой отец наверно считает меня дьяволом во плоти. В тот день, в его отделе, он сказал мне, чтобы я не засматривался на тебя. Вроде как это было слишком заметно.

– Ему в принципе не нравятся любые парни, что находятся рядом со мной.

Аморский лукаво взглянул мне в глаза.

– А их много? Мне стоит начинать ревновать?

– Конечно. За мной ведь толпами бегают. Не замечал? – саркастично ответила я, театрально завертев головой по сторонам, изображая поиск той самой толпы.

– Впредь буду внимательнее. Не люблю, когда посягают на мое.

Это его «на мое» прозвучало как непреложный факт, не требующий от меня какого-либо ответа. А мне и не хотелось ничего говорить. Ни подкалывать, ни спрашивать о том, не забыл ли он узнать моего мнения по этому поводу.

Все было правильно в эту секунду.

И только маленький жучок, свербящий душу уже много лет, все еще жил где-то в области груди, надежно спрятавшись на какое-то время, но пока не исчезнув насовсем.

Мы просидели вот так на ступеньках в подъезде незнакомой двенадцатиэтажки до тех пор, пока не кончился дождь. В какой-то момент мне показалось, что он не закончится никогда и возможно я даже по-своему радовалась этому, потому как в таком случае у меня был хороший аргумент, чтобы сохранить ту атмосферу, что постепенно создавалась вокруг. Однако стоило дождю закончиться, как Рома тут же вскочил на ноги и отпустил мою руку, которую продолжал держать в своей все это время, когда рассказывал поучительные истории из своей жизни и веселые моменты прошедших лет.