Чтение онлайн

И мне было действительно обидно, что он так просто ее отпустил, ведь, сколько себя помню, я всегда считала, что человеческие руки могут рассказать о многом.

Это никакой не фетиш с моей стороны. Это некое мое личное восприятие чувств.

Порой одним лишь прикосновением можно донести до человека гораздо больше, чем поцелуем. Иногда одним пожатием можно и отвернуть от себя кого-то.

Грубые, нежные, мягкие и мозолистые. По рукам можно узнать многое. Кто ты такой и чем занимаешься в жизни. Мои, например, могут ясно дать понять, что я скрипачка. А еще то, что я частенько нуждаюсь в чьем-то тепле, потому как они имеют свойство очень быстро замерзать.

Аморский же был одним из тех, кто мог влюблять в себя прикосновениями. И я поддавалась этому как никто другой.

Брюнет поднялся со своего места возле стены и быстрым шагом преодолел несколько ступеней, скрываясь в другом пролете, там, где были окна. Я и так уже знала, что он скажет мне. Прекрасно слышала даже сквозь его рассказы и свой смех, что стук по небольшим выступам на внешней части дома стал сначала намного реже, а затем и вовсе прекратился, отдаваясь лишь редкими каплями, срывающимися с крыши.

– Дождь кончился, - ожидаемо долетел до меня голос Ромы. В отличие от меня ему видимо уже надоело торчать здесь. – Пойдем.

Громко выдохнув, я поднялась со ступени и тоже пошла вниз.

За окном горел оранжевым светом закат. Рома стоял у окна, облокотившись одной рукой на стену, и смотрел на него.

– Красиво, - тихо сказала я, подходя ближе и становясь возле парня.

– Красиво, - вторил мне он так же тихо.

– Любишь закаты? – поддавшись романтическому настроению, спросила я. Шутить, правда, больше не хотелось. Хотелось чувствовать утекающий сквозь пальцы момент.

Я посмотрела на спокойное лицо Аморского и на какое-то время залюбовалась им, освещенным оранжево-красным свечением. По-моему нельзя парням быть настолько красивыми. Это преступление перед всем женским сообществом.

– Не особо, - ответил он, продолжая смотреть в окно. Кажется, он уже передумал идти домой. Почему-то я была уверена, что до этого он хотел поступить именно так. Проводить меня и уехать куда-нибудь со своими друзьями, о которых он достаточно много успел мне рассказать. В особенности об одном из них – Вадиме, которого уже давно стал считать своим братом. В отличие от остальных в нем все еще сохранялась чистота. Именно ее парень очень ценил.

– Но ведь наступает твое время. Не нужно быть очень наблюдательной, чтобы понять, что ночами ты предпочитаешь сну что-то более интересное.

– Я так привык, - обернулся он в мою сторону и вновь протянул свою ладонь, за которую я тут же схватилась, как за спасательный круг. – Но мне больше по душе рассветы, - улыбнулся он, отводя нас обоих от окна с действительно хорошим видом на ближайшие районы и небольшой кусочек центральной площади.

На улице было тихо. Не было звонких детских голосов, мерного шелеста листвы, барабанящего по лужам дождя. Все будто в один миг замерло. Одни лишь машины, проезжающие по неподалеку расположенной влажной дороге, создавали ощущение присутствия.

Идти все еще было неприятно. Хотя моя одежда и волосы уже были практически полностью сухими, кеды продолжали хлюпать попавшей в них дождевой водой. В какой-то момент я решила, что проще уж идти совсем без обуви, чем добивать свои любимые кеды подобной прогулкой, а потому сняла их вместе с носками и пошлепала дальше босиком.

Рома, увидев то, что я решила сделать, разрешил мне облокотиться на его плечо, а потом в недоумении посмотрел на меня, ухмыльнувшись.

– И не важно, что подумают люди, увидев тебя босиком? – с улыбкой спросил он.

– Не важно, - стянула я с себя первый кед и поняла, отчего мне было так неудобно идти. Подошва у моей китайской парочки была совсем хилой и не смогла пережить очередное столкновение с водной стихией, так что стоило мне выйти из подъезда, как она стала медленно, но верно, сползать со своей основы.

– Это не моя вина, - усмехнулся Рома, глядя на то, как я рассматриваю свою любимую обувь, с которой теперь придется расстаться.

– О чем ты? – не поняла я его.

– Ну, ты же наверняка уже решила спихнуть и этот факт на то, что наши встречи –предвестники апокалипсиса.

– Ничего я не решала, отстань, - стукнула я его легонько в плечо. Кеды было отчего-то уж очень сильно жаль.

– Уже привыкла?

– Конечно. К тому же это ты у нас любитель все спихнуть на меня.

Чем дальше мы отходили от чужого дома с жителями, не верящими в вечернюю почту, тем больше таял мой романтический настрой, вновь заменяясь привычной уже язвительностью. Но это и не напрягало. В этом тоже был свой шарм и обаяние от нашего с Аморским общения. Скорее всего, будь между нами одна лишь сопливая романтика, долго я бы не продержалась. Теперь мне это становилось ясно, как белый день.

В итоге все кончилось тем, что мы с Ромой, в знак солидарности тоже снявшим кроссовки, пытались запихнуть друг друга в наибольшее количество луж, ведя этому подсчет. Кондуктор автобуса, завидевшая нас, вновь смеющихся как ненормальных на заднем сидении с обувью в руках, скорее всего, решила, что ей не повезло, и теперь нужно будет обслуживать очередную обкуренную молодежь.

На ее возмущения о том, что мы потерянное поколение без принципов, Рома только удрученно положил руку на мое плечо и произнес:

– Прости дорогая, нам с тобой нельзя детей. Наше поколение и так потерянное. Что будет дальше и подумать страшно.

Женщине его откровенный подкол не понравился, а потому она с недовольной миной взяла у Аморского его мелочь, коей хватило на нас обоих, и сказала, чтобы мы вели себя тише, иначе нас выкинут из автобуса вместе со всеми нашими пожитками в виде промокшей обуви.

С Ромой мы решили, что у нее просто не задался день и больше на нее внимания не обращали, хотя и вели себя действительно намного тише, чем когда только ввалились в полупустой автобус, заставляя всех присутствующих оборачиваться нам вслед.

И в очередной раз я поняла, что мне нет дела до их осуждения. А веселье начинается там, где заканчиваются мои собственные рамки, в которые я себя так настойчиво загоняла.

Уставшие, но счастливые, мы доплелись до своего двора, который вновь скрылся во тьме. Мне не хотелось, чтобы этот день кончался. Наше несвидание с Аморским было более запоминающимся, чем все свидания, что когда-либо были в моей жизни. Да, на самом деле никакой толпы поклонников за мной никогда не бегало и парня у меня было всего-то от силы полтора, а встреч, называемых таким громким словом было крайне мало, но я все же могла предположить, что будь их больше, этот день все равно затмил бы их все до единого.