Чтение онлайн

Наверное, она права, но долгое воздержание, вино и ее аппетитное тело не дают мне трезво мыслить. Хочется расслабиться и пустить все на самотёк. С этой мыслью подхожу к Вике сзади и прижимаю ее горячее молодое тело к себе. Она дрожит от возбуждения, но при этом продолжает вырываться.

— Милый, давай не сейчас… потом. Я безумно хочу тебя… хочу, наконец, отделаться от этого урода и постоянно быть с тобой. Не представляешь, как он меня достал… импотент. Сегодня на него нашло что-то. Лезет ко мне целоваться, домой… в кровать зовет. Как будто у него встанет. Импотент! — возмущается она. — О, нашла лифчик!

— Слушай, а ты не думала, что он только с тобой такой? — вырвалось у меня.

— Какой? — зло прищурилась любовница. — Думаешь, на других баб у него стоит?! Считаешь, Вершинин мне изменяет? Ты что-то знаешь?! Говори.

— Да, тише ты. Орешь так… разбудишь их, — подношу палец ко рту, призывая Вику замолчать. — Ничего я не знаю… Просто в прошлом месяце мы новую секретаршу в фирму взяли…

— И что? — удивительно, как сильно Вика реагирует на мои слова. Она ревнует своего нелюбимого мужа? Не зря говорят, что ревность умирает намного позже любви. Просто ей неприятно, что он может спать с кем, кроме нее. Собственница…

— Ничего… он так на неё смотрит, — усмехнулся я. — Вика, ты не думай, что твой Вершинин святой. Мужик он и есть мужик.

— Мужик и есть мужик? Что ты хочешь этим сказать?! — моментально зацепилась она. — Что все мужики изменяют?! Значит, ты мне тоже будешь рога наставлять также, как и своей клуше?!

Вот я придурок. Ляпнул, не подумав. Сейчас вместо второго раунда мы будем выяснять отношения.

— Извини, малыш, я не это имел в виду, — ласково прижимаю к себе разъяренную любовницу. — Я не собираюсь тебе изменять… я просто ляпнул. Арина — это совсем другое дело. Ты себя с ней не сравнивай. Она дура слепая… фригидная. Знаешь, сколько у нас с ней секса не было?

В этот момент Вика вскакивает с места, как ужаленная и кричит: — Чего у вас не было? Секса?! Ты всё врешь! Вы с ней несколько раз в неделю трахаетесь. Ты меня за дуру что ли держишь?!

— Кто тебе такое сказал?

— Твоя жена недавно призналась.

— Малыш, она соврала. Не знаю только, зачем ей это надо. Странно… да плевать. Иди ко мне, я тебя хочу, — по-хозяйски хватаю любовницу на руки, кидаю на кровать и прижимаю своим телом. Хм… желание ругаться у нее мигом пропало. Часто дышит, постанывает и с готовностью отвечает на мои ласки.

Внезапно на меня словно выливают ушат ледяной воды. Ощущение примерно такое же. Чувствую пристальный взгляд, оборачиваюсь…

— Мы вам не мешаем? — хрипит Вершинин, усмехаясь и качая головой. Рядом с ним стоит моя жена и со злорадной ухмылкой смотрит на нас.

Арина

Я никогда раньше не видела Олега таким взбешенным. Спокойный, рассудительный, добрый человек вдруг превратился в разъяренного зверя. Я даже не помню, чтобы он когда-то на кого-то кричал, а сейчас он яростно бьет соперника по физиономии. Он точно оголенный провод, искрящийся от напряжения.

По комплекции Голубев мощнее соперника, но сейчас он не может с ним справиться, хоть и отчаянно пытается. Вика не вмешивается — пока её мужчины дерутся, она натягивает на себя шмотки и, кажется, собирается смыться. М-да… жалкое зрелище. Волосы всклокочены, тушь размазана, вся трясется от страха.

Пожалуй, надо вмешаться, иначе Вершинин наделает глупостей, о которых будет жалеть всю жизнь. — Олег, оставь его! Олег, успокойся! Если ты его убьешь, тебя посадят. Он того не стоит, — оттаскиваю взбешенного Олега от своего мужа.

— Пошел отсюда, мразь! — рычит он, отпуская соперника, и поворачивается к рыдающей жене. Я вижу, как сжимаются его кулаки и покалывают от желания размозжить этой фальшивой стерве голову. Но Олег сдерживает себя и не подходит к ней близко.

— Ну, что, сука, доигралась?! — цедит сквозь зубы, потом поворачивается ко мне и говорит: — Я же чувствовал, что творится какая-то гниль. ЧУВСТВОВАЛ! Причем, мне многие намекали про отношения этой парочки, говорили, чтобы я внимательно смотрел за своей женой, а то она как-то чересчур вольно себя ведет. Но я, как идиот, не хотел в это верить. Олень…

Замечаю, что Олег трезв, как стекло, хотя на этом «празднике» он изрядно выпил. Шокирующее зрелище выбило из его организма весь алкоголь, афродизиак и снотворное, оставив только ярость.

Хочу выйти из спальни, чтобы Вершинин смог разобраться с Викой. Бить её он не станет. Наверное… Если что, то я вмешаюсь. Нет… эта тварь заслужила всё, что он бы на неё обрушил. Но я не хочу последствий, ведь отомстить можно гораздо страшнее без мордобоя.

— Арина, останься. Пожалуйста. Если ты уйдешь, я не смогу сдержаться, — просит он.

Стою, как вкопанная, игнорируя мучительную жажду.

— Скажи, чего тебе не хватало, а?! Я хреновый муж? Не давал тебе денег, выносил мозг, бил, изменял?! — орет он на неё. — Ничего из списка! Да, я ни разу не изменил, хотя у меня было миллион возможностей… Знаешь, до меня только сейчас дошло, зачем ты меня в Испанию тащила. Думала, размякну и брачный контракт отменю? А ведь я, как придурок, повелся… Мама была права! Она всегда говорила, что тебе от меня только бабки нужны. Так и есть… Зря, что не слушал её.

— Дорогой, прости, — в страхе смотрит на мужа Вика. — Я не хотела… я не хотела, чтобы ты узнал, — вырвалось у неё. — Точнее, я не хотела, чтобы так получилось.

— Ты не хотела, чтобы я узнал?! И у тебя хватает наглости мне такое сказать? Типа, если не поймана на горячем, то это не изменила, да?! Всё, пошла вон отсюда, видеть тебя не хочу! Вали домой… ко мне домой и собирай свои манатки. И не вздумай прихватить лишнего — я знаю, что есть в МОЕМ доме!

— Милый, милый, прости… давай поговорим нормально. Наедине, — зло косится на меня соперница.

— Я — милый? Ты серьезно? — не сдерживается Олег от язвительного смешка. — Милый для тебя вовсе не я, а этот урод… Голубев. Такая любовь, страсть… полная гармония. Кстати, давно ты с ним трахаешься?!

— Пожалуйста, не надо… зачем тебе это? — противно смотреть, в какое жалкое существо превратилась эта расфуфыренная гламурная дамочка. Она думала, муж и дальше будет закрывать глаза на то, что она творит. Но у каждого человека есть грань, через которую он никому не позволит переступить.