Чтение онлайн

Как только Король Виллем сел, гимн окончился. Он кивнул собравшимся в ответ на их приветствие, и толпа придворных стала вести себя свободней. Патил ретировался, и я, зажав жезл под мышкой, начал свое длинное шествие, немного прихрамывая (невзирая на слабое притяжение). Путь к трону очень напоминал путь во внутреннее гнездо Кккаха, не считая того, что сейчас я не был напуган: просто было тепло, и в ушах раздавался какой-то звон. В воздухе одна за другой звучали мелодии Империи: «Христианский король» сменялся «Марсельезой», за ней следовал «Звездный полосатый стяг» и так далее.

Дойдя до первого возвышения, я поклонился, у второго и третьего сделал то же самое и отвесил низкий поклон — уже возле самых ступенек трона. На колени я не встал: вставать на колени надлежало только аристократам, а рядовые подданные разделяют суверенность со своим повелителем. Иногда в стерео и в театре по незнанию делают коленопреклонение обязательным для всех, поэтому Родж прежде всего убедился, что я знаю, что делать.

— Аве, Император! — Будь я голландцем, я бы сказал «Рекс», но я — американец. Мы обменялись с королем несколькими фразами на школьной латыни: он спросил меня, что мне нужно, а я напомнил ему, что он сам призвал меня пред свои ясные очи и т. д. После этого он перешел на англо-американский, на котором говорил с легким нижневосточным акцентом.

— Ты верно служил нашему отцу. И теперь мы надеемся,

что так же верно будешь служить нам. Что ты на это можешь ответить? 1 ’

— Желание моего повелителя — мое желание, Ваше Величество.

— Приблизься.

Может, я немного переборщил, но ступеньки были довольно высокими, а нога моя разболелась по-настоящему — психосоматическая боль ничем не легче настоящей. Я чуть не упал — Виллем мгновенно вскочил с трона и поддержал меня за руку. По залу прокатились вздохи. Он улыбнулся мне и тихонько произнес: — Спокойно, старина. Постараемся сделать это представление покороче.

Он подвел меня к скамеечке, расположенной перед троном, и я уселся на нее, причем довольно неприлично — на мгновение раньше, чем он сам вернулся на трон. Затем он протянул руку за свитком, и я передал его. Развернув лист бумаги, он сделал вид, что внимательно изучает его.

В зале раздавалась негромкая музыка, двор потихоньку развлекался сам собой. Женщины смеялись, благородные джентльмены отпускали в их адрес комплименты, мелькали веера. Почти никто не двигался с места, но и никто не стоял неподвижно. Между придворными сновали маленькие пажи, похожие на микеланджеловских херувимов, предлагая присутствующим подносы со сладостями. Один из них с поклоном предложил поднос Виллему, и тот взял с него конфету, не отрываясь от свитка. Затем паж предложил поднос мне, и я тоже взял конфету, понятия не имея, прилично это делать или нет. В руке у меня оказалась замечательная шоколадная конфета без начинки, которые умеют делать лишь в Голландии.

Через некоторое время я понял, что многих придворных знаю по фотографиям. Здесь присутствовало большинство незанятых аристократов Земли, даже членов королевских фамилий, пребывающих здесь под прикрытием своих второстепенных титулов герцогов или графов. Болтали, что Виллем содержит их здесь, чтобы придать блеск своему двору; некоторые считали, что он специально взял их поближе к себе, чтобы держать подальше от политики и других вредных занятий. Скорее всего, в какой-то степени верным было и то, и другое. Были здесь и дворяне некоролевского происхождения, представляющие с дюжину наций. Некоторым из них действительно приходилось работать, чтобы прокормиться.

Я поймал себя на том, что пытаюсь оттопырить губы по-габсбургски и по-виндзорски задрать нос.

Наконец Виллем опустил свиток. Музыка и разговоры мгновенно прекратились. В мертвой тишине он произнес: — Твои предложения полностью удовлетворяют нас. Мы утверждаем список.

— Вы очень милостивы, Ваше Величество.

— Мы известим тебя о назначении кабинета. — Он склонился ко мне и прошептал. — Не вздумай спускаться по этим ступенькам спиной вперед. Я сейчас исчезну.

— О, вы очень милостивы, сир, — прошептал я в ответ.

Он встал (следом за ним вскочил и я) и быстро удалился,

шурша мантией. Я обернулся и заметил несколько удивленных взглядов, устремленных на меня. Но тут снова заиграла музыка, и я получил возможность удалиться, в то время как придворные вновь занялись вежливыми разговорами.

Не успел я выйти из зала, как возле меня вновь появился Патил. — Прошу вас, сэр. Сюда, пожалуйста.

Представление было окончено; теперь мне предстояла настоящая аудиенция.

Он провел меня в небольшую дверь, затем по пустынному коридору еще в одну маленькую дверь, и мы оказались в совершенно обычном кабинете. Единственное, что в нем было королевского, так это укрепленный на стене щит с гербом Дома Оранских и с их бессмертным девизом «Воздвигаю!» Здесь же стоял большой письменный стол, заваленный бумагами. Посреди стола прижатый грузом в виде двух металлических детских башмачков лежал оригинал списка, копия которого находилась у меня в кармане. На столе в медной раме висел групповой портрет покойной императрицы с детьми. У одной из стен стоял диванчик, а рядом с ним располагался небольшой бар. В кабинете была еще пара кресел, а у письменного стола стояло кресло-качалка. Остальная мебель вполне могла бы находиться в кабинете какого-нибудь частного врача.

Патил оставил меня одного, выйдя и закрыв за собой дверь. У меня не хватило даже времени решить, удобно будет или нет, если я сяду, так как почти в тот же миг вошел император, воспользовавшись дверью в противоположной стене кабинета. — Привет, Джозеф, — бросил он мне. — Подожди еще минутку! — Он прошел через кабинет и исчез за третьей дверью. За ним следовала пара лакеев, которые на ходу раздевали его. Вскоре он вернулся, застегивая на ходу манжеты. — Ты пришел кратчайшим путем, а мне пришлось добираться окружным. Хочу заказать дворцовому инженеру сквозной туннель из тронного зала сюда, в кабинет. Клянусь, я так и сделаю. А то приходится каждый раз проходить три стороны квадрата — по коридорам, где довольно часто попадаются люди, а я разодет, как попугай — черт знает во что; — И задумчиво добавил: — Под этими глупыми тряпками я никогда не ношу ничего, кроме нижнего белья.

— Вряд ли, — заметил я, — существует что-либо более неудобное, чем этот обезьяний фрак, который сейчас на мне, сир.

Он пожал плечами. — Тем более нам обоим следует отвлечься от условностей и неудобства нашей работы. Ты еще не налил себе? — Он взял со стола список членов кабинета министров. — Тогда налей себе и мне.

— Что вы будете пить, сир?

— А? — он поднял глаза и внимательно посмотрел меня. — Как обычно. Скотч со льдом, конечно.

Я ничего не сказал и налил два стакана, добавив в свой немножко воды.

По спине у меня пробежал холодок; если Бонфорт знал, что Император пьет всегда скотч со льдом, это должно было быть отмечено в досье. Но там этого не было.

Виллем взял стакан, так ничего и не сказав, только пробормотав: — Горячих двигателей. — И продолжал изучать список. В конце концов он поднял голову и спросил: — Ну и что же ты думаешь насчет этих ребят, Джозеф?

— Сир? Само собой, это только костяк кабинета. — По возможности мы распределили по два портфеля в одни руки, а сам Бонфорт должен быть еще министром обороны и министром финансов. В трех случаях мы назначили министрами заместителей министров, ушедших в отставку, — министрами по делам исследований, населения и внеземных территорий. Люди, которые со временем должны были занять посты в постоянном кабинете, требовались нам сейчас для проведения предвыборной кампании.

— Да-да, второй состав. Ммм... а что ты можешь сказать насчет этого Брауна?

Я очень удивился. Я понимал так, что Виллем должен принять список без каких-либо комментариев. Самое большее, чего я мог опасаться, так это недолгой болтовни с ним о совершенно посторонних вещах. Болтовни я не боялся — человек может заслужить репутацию блестящего собеседника просто тем, что дает другим выговориться до конца.

Лотар Браун был из тех людей, которых обычно называют «молодой, подающий надежды государственный деятель». Все, что я знал о нем, проистекало из ферли-досье и рассказов Роджа и Билла. Он вышел на политическую арену уже после того, как Бонфорт лишился поста, и поэтому никогда еще не занимал министерского кресла. До сих пор он выполнял только второстепенную работу. Билл утверждал, что Бонфорт собирался дать ему возможность быстро продвинуться по служебной лестнице, и что для него прекрасной возможностью опробовать крылышки будет пост министра во временном правительстве. Его кандидатуру выдвинули на пост министра внешних сношений.