Чтение онлайн

Виктор улыбнулся:

– А ты его уже приняла! Обратной дороги нет, во всех документах ты теперь числишься владелицей этой квартиры и ничего тут уже не поделаешь. Кстати, тебе надо зарегистрировать договор в бюро технической инвентаризации, так называемом БТИ. Я бы с удовольствием избавил тебя от прозы жизни, но это ты должна сделать лично, без твоего присутствия эта процедура не может состояться, как и подписание купчей. Увы, максимум, чем я могу помочь, так это послать кого-нибудь занять для тебя очередь.

Нина погрузилась в собственные мысли, далекие от посещения БТИ, и не заметила, как они подъехали к старому, сталинской постройки, семиэтажному дому. Машина остановилась.

– Приехали. Знакомься, Нинуля - это твой новый дом.

Виктор вышел из машины, обошел ее и помог выйти Нине. Потом щелкнул кнопочкой сигнализации на брелке с ключами и повел Нину в одно из парадных.

Парадное было просторным и, несмотря на солидный возраст дома, довольно современным. Почти половину пространства занимала комната для консьержки, во всю ширину одной из стен которой тянулось окно для лучшего обозрения всех входящих. С другой стороны от прохода стояли два приличных кресла и журнальный столик, в углу - большое комнатное дерево, то ли искусственное, то ли настоящее, издалека и не определишь. Виктор подвел Нину к дежурке и обратился к консьержке:

– Добрый день! Позвольте представить: это новая владелица тридцать девятой квартиры. Прошу любить и жаловать, - и повел Нину к лифту.

Видимо, дом был после капремонта, по крайней мере, немалый возраст дома угадывался только по внешнему виду фасада. Нынче так не строят. Зато внутри дом выглядел вполне современно и комфортабельно: широкие лестничные пролеты, высоченные потолки, кабина лифта просторная, с зеркалом во всю заднюю стенку. Виктор нажал на кнопку "4", дверцы закрылись почти бесшумно, и кабина плавно поехала вверх.

На четвертом этаже холл был немного поменьше, чем на первом, но все же достаточно просторный для тех же двух кресел и журнального столика. И так же скромно, как и внизу, в уголке пристроилось аккуратное деревце в кадушке. "Таки искусственное", - автоматически отметила про себя Нина, дивясь шикарной обстановке дома.

Виктор тем временем подошел к двери, на которой красовалась чеканная табличка с номером "39" и открыл дверь ключом, распахнув ее перед Ниной и пропуская ее вперед:

– Ты хозяйка, ты должна войти первой.

Нина с внутренним страхом (сказалась таки торжественность момента!) переступила порог квартиры. Внутри ее не ожидало ничего оригинального - на стенах довольно непривлекательные зеленые обои, ободранные в некоторых местах, а кое-где вообще висевшие лохмотьями и раздувающиеся на сквозняке. Просторная кухня выкрашена возмутительно яркой голубой краской, на полу какой-то линялый линолеум... Зато размеры квартиры будоражили воображение. Да-а, стоила такая квартирка очень даже немало, несмотря на необходимость косметического ремонта.

– Ты соображаешь, сколько стоит это удовольствие?
– ошарашено спросила Нина.

Виктор, довольный произведенным эффектом, с гордой улыбкой ответил:

– Соображаю.

– Это же стоит бешеных денег! Ты сдурел, да? Я не могу принять такой подарок. Тебе и самому она пригодится...

Довольная улыбка покинула лицо Виктора.

– Спасибо, мне есть, где жить. Не буду спорить - действительно, этот подарок изрядно стоит, не "бешено", но все же... Насчет "не могу принять" поздно. Повторяю, ты уже приняла его. А насчет денег..., - он помолчал, словно что-то обдумывая.
– А на счет денег я тебе вот что скажу. Во-первых, уверяю тебя - это были не последние деньги. Во вторых, если я буду жив, я себе еще заработаю. А в-третьих, если я не буду жив, то они мне просто ни к чему, на тот свет я их с собой не заберу - они там не ходят.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла какая-то грустно-кислая... Нина тоже помолчала. А что тут скажешь, когда он кругом прав. Грустно, обидно, но ведь прав! И насчет "не последние" - естественно, ведь последние он бы не стал так безрассудно разбрасывать! И насчет "буду жив, еще заработаю" - конечно, заработает, кто же сомневается в его предприимчивости! И насчет "с собой не заберу" - все верно, на том свете действительно эти деньги не ходят, там другие ценности. Но так не хочется о том свете думать...

Виктор вновь улыбнулся и нарушил тягостное, словно похоронное, молчание:

– Я специально не стал затевать здесь ремонт. Сделаешь все по своему усмотрению, как твоя душа пожелает. Потребуется помощь - не стесняйся, все организую в лучшем виде и в кратчайшие сроки. Если хочешь, могу пригласить дизайнера - она мне и квартиру декорировала, и офис. Мне нравится ее работа. Пригласить?

Нина покачала головой:

– Нет, Витя, спасибо. Я сама. Пусть это не будет эталоном дизайнерского искусства, но я хочу все сделать сама. И ты был абсолютно прав, не став затевать ремонт. Спасибо тебе за подарок!

Виктор обнял ее, поцеловал в щечку:

– Я хочу, чтобы ты была счастлива в этом доме. Пусть у тебя всегда все будет хорошо. И еще я от всей души желаю тебе найти свою половинку яблока поскорей и не ошибиться в своем выборе.

Нина грустно усмехнулась. Поздно. Она уже нашла свою половинку и уже ошиблась, да исправлять эту ошибку поздно - влюбилась по самое некуда в чужую половинку!

Виктор взял ее ладошку, раскрыл ее, положил связку ключей и вновь закрыл, слегка прихлопнув сверху своей рукой:

– Возьми, они твои. Поехали, или ты останешься, прикинешь, что тут к чему?

– Да, пожалуй, я останусь. Спасибо тебе, Витя...

25

Москва

С момента отъезда из Киева прошло уже почти полтора месяца. Все это время Виктор ни на одну минуту не забывал о Светлане. Вернее, не то, что не забывал. Он просто не мог перестать думать о ней. Он думал о ней каждую минуточку своей жизни, каждое мгновение. Даже когда общался с кем-то, даже когда распекал Андрея за недостаточно быструю реакцию на происходящие в бизнесе изменения, за нерадивые решения некоторых проблем... "Звездочка" всегда была рядом с ним, увы, только мысленно, но зато всегда!

Единственное время, свободное от мыслей о Светлане - ночь. Вернее, не вся ночь, а лишь те немногие часы ее, когда ему удавалось уснуть. Теперь он мог лишь с щемящей грустью вспоминать, какие замечательные сны снились ему раньше, каким счастливым он просыпался по утрам в то далекое, такое прекрасное время... Теперь, после долгих, почти бесплодных попыток уснуть он проваливался в черный мрак. Не было больше никаких сновидений, совсем никаких. Только черный мрак, могильная тишина и абсолютное безвременье. После таких снов Виктор не просыпался, а словно бы выходил из комы, или же оживал после не абы каких усилий реаниматолога, в очередной раз откачивающего его от клинической смерти. Пробуждение было страшным и холодным. Его почти физически воротило от такого сна. С другой стороны, каждый раз, проваливаясь в бездну небытия, он надеялся там и остаться. Страшно? Да. Зато не придется мучиться еще неизвестно сколько времени в страданиях по Лане и в ожидании времени "Ч".