Чтение онлайн

– Что ты говоришь, родная моя? Что ты говоришь?!
– ему стало до дрожи страшно. Никто не тянул его за язык - сам сказал "уезжаю". А она не возражает! Если он сейчас уедет, то никогда больше не увидит ее, свою Звездочку!
– Что ты говоришь?!!

Он повернулся к Светлане всем корпусом, взял ее лицо в свои ладони и долго смотрел на свою Лану. Она же боялась взглянуть на него, боялась не выдержать, сдаться и пасть в его объятия НАВСЕГДА! Виктор нежно утер ее слезу поцелуем. Снова посмотрел в родные глаза, и снова не смог встретиться с любимой взглядом.

– Посмотри на меня, - но Светка упорно отводила взгляд в сторону.
– Лана! Посмотри на меня! Посмотри мне в глаза и скажи, что я должен уехать!

Светка продолжала молчать, глядя в сторону.

– Посмотри на меня, - Виктор начал тряс ее за плечи.
– Посмотри на меня! Лана! Лана!

У Светы потемнело в глазах, в ушах шумело то ли сердце, то ли еще что-то. Стало совсем плохо. "Хоть бы не упасть в обморок!", успела подумать она и отключилась.

Жарко. Пляж. Песок. Противно пищит комар. Звон все громче и назойливее. Света открыла глаза. Незнакомая комната. А где пляж? А, это был сон! А комар? Ведь звон продолжается и сейчас, когда она проснулась. И голова кружится, во всем теле противная слабость. Проклятый комар! Стоп, какой комар, ноябрь на дворе! Света чуть приподняла голову и попыталась оглядеться.

– Лежи, родная, лежи, - Виктор сидел на краю кровати и обтирал ее лицо мокрым платком.
– Как ты меня напугала. Лежи, солнышко мое, отдыхай.

Светка поняла: обморок. Опять проклятый обморок. Вот откуда противный звон. После обморока всегда так, по крайней мере, у нее. С ней и раньше такое бывало.

Впервые это случилось от страха. Ей было тогда чуть больше двадцати. Чтобы устроиться на работу, в то время надо было обязательно пройти медкомиссию. А для этого необходимо было сдать кровь из вены на анализ, так называемый RW, реакция Вассермана. Почему-то она этого страшно боялась. Накануне вечером, когда мать пыталась ее успокоить, доказывая, что это совершенно не больно и не страшно, у Светки разыгралась настоящая истерика. Ночью она не могла заснуть, в картинках представляя себе, как ее нежную беленькую ручку будут зверски прокалывать толстой иглой, и как эта толстая игла будет с треском разрывать ее плоть... Но делать нечего, и утром, чуть живая от страха, она отправилась сдавать пресловутый анализ. На удивление, это действительно оказалось вовсе не больно. Опытная медсестра ловко, с первого раза, попала в вену иглой без шприца, подставила вместо него пробирку так, что та держалась без ее помощи между иглой и Светкиной рукой, и отошла, занятая собственными делами. Света, как завороженная, наблюдала, как в проеме иглы взбухает шапкой густая венозная кровь, и тяжелыми вязкими каплями не капает, а, как гуашь, стекает по стенке пробирки. Сколько раз потом Светлане приходилось сдавать кровь из вены, но ни разу больше вместо шприца медсестры не использовали иглу и пробирку. А тогда, в тот первый раз, все происходило, как во сне: кровь густой волной укладывалась слоями на дно пробирки, не сразу растекаясь на поверхности, а еще какое-то время сохраняя форму капли. Так стекает с ложки мед и сгущенное молоко, и эта картинка завораживает, и хочется смотреть еще и еще, и невольно начинаешь выводить густой струей рисунок, наблюдая, как медленно и плавно он растекается в общей массе. Если мед и сгущенка завораживали, то кровавые художества буквально гипнотизировали, и Света просто не могла отвести взгляд от этой картины. Уже потом ей сказали, что нельзя смотреть, как течет кровь, что не все выдерживают это зрелище. Но это потом, а тогда Светка вышла из кабинета с согнутой в локте рукой, придерживая ватку в месте прокола, на полусогнутых от пережитого страха ногах и присела на край диванчика здесь же, в коридоре районной поликлиники. Рядом с ней сидел какой-то старый дед, ожидавший своей очереди в процедурный кабинет. Света смотрела на светло-зеленую стенку напротив и удивлялась, почему вдруг стенка становится серой, а потом темнеет, и почему-то звенит в ушах... Очнулась она оттого, что ей приснилось, что ей жарко, будто она лежит на пляже в очень неудобной позе, что все смотрят на ее задравшуюся юбку... Открыв глаза, она увидела склонившиеся над ней чужие, совсем незнакомые лица. Какая-то бабулька вздыхала: "Совсем белая...Надо же, такая молодая!" Света тогда даже не поняла, что это говорят о ней. С тех пор подобное повторялось несколько раз. Обычно это происходило после сильного волнения или испуга. Пару раз она теряла сознание в ванне, попарившись, как следует, пару часиков. Но ничего подобного не было уже много лет. И где она находится? Ведь плохо ей стало в машине, значит, и очнуться она должна была там же, ведь обморок длится всего лишь несколько минут...

– Витя, - слабым голосом позвала Светлана.

– Я здесь, родная моя! Я здесь, любимая, - легонько поцеловал ее в губы.
– Поспи, солнышко. Я никуда не уеду, не бойся, роднуля моя!

– Витя, где я?
– Светка пыталась поднять голову и оглядеться, но то ли она была слишком слаба, то ли Виктор не позволял ей этого сделать - ничего у нее не получалось, голова словно приросла к подушке.

– Ты у меня в гостинице. Спи.

– Почему? Что случилось?

– Ты потеряла сознание. С тобой раньше такое бывало?

– Да, но уже давно... А почему я у тебя?

– А куда мне надо было тебя везти? К тебе домой? Но я не знаю адреса. Да и как бы это выглядело - я же нес тебя на руках, без пальто. Ты представляешь, что бы подумали твои соседи! Или надо было тебя на руках без сознания отнести в офис?

– Сколько времени?

– Без пятнадцати два.

– Не может быть! Только что было одиннадцать! Мне же надо на работу, я и так на этой неделе там почти не появлялась, меня же шеф уволит, - Света попыталась вскочить с кровати, но Виктор не позволил ей этого сделать. Сильными руками он прижал ее к кровати:

– Лежи! Какая работа, ты думаешь, я отпущу тебя в таком состоянии? Я тебя еле откачал, уже скорую собирался вызывать. Спи!

– Я не могу. Витя, мне надо на работу! Пусти!
– Света изо всех сил рванулась с кровати. Но сил после обморока было маловато, и Виктор вновь рывком уложил ее:

– Я сказал, лежи! Я тебя никуда не отпущу!

– Но, Витя, - Светка не смогла договорить. Виктор закрыл ей рот поцелуем. Поцелуй был такой сладкий, нежный и жестокий одновременно. Воздуха в груди не хватало, или это только кажется? У Светки опять кружилась голова, на сей раз непонятно, от любви или от слабости. Сначала она пыталась вырваться, брыкалась, но то ли последние силы быстро иссякли, то ли расхотелось выбираться из этого омута чувств, поглотившего всю ее и тянущего в самую пучину...
– Витя...

Она уже не требовала отпустить ее, она лишь стонала то ли от болезни, то ли от наслаждения...

– Витя...

А Витя опускался все ниже, захлебываясь от любви, обожания, волнения, страсти... Вот он, миг счастья, вот она, его любимая! И теперь она будет только ЕГО, и ничто уже не сможет помешать им быть вместе, ничто не помешает их счастью!

– Витя...

Светка вся дрожала, то ли от слабости, то ли от возбуждения. Она ни о чем не могла думать, она проваливалась все глубже в эту страсть, в коварный омут любви. Дыхание перехватило уже давно. Она не дышала - казалось, воздух ей заменяют его поцелуи... Желудок был одновременно в районе горла и в области паха, ей казалось, что она парит в воздухе, а не лежит на кровати. Даже нет, она уже не парит, она падает в пропасть, падает вместе с ним, и кричит:

– Витя!!!

Еще немножко, и они будут принадлежать только друг другу, и НАВСЕГДА! И теперь всегда они будут вместе, только ОН, и только ОНА... И НИКОГО больше во всем огромном мире! НИКОГО! НИКОГО? Никого??? А Олег??? А Иришка???

– Нет!!! Нет, Витя, нет!!!
– Света закричала, как от боли.
– Не-ет!!!

Виктор испуганно отпрянул от нее:

– Я сделал тебе больно? Прости, родная моя, я не хотел. Где больно? Тебе плохо?

Светлана обессилено откинулась на подушку.

– Прости меня... Прости, Витюша, я не могу! Я никогда не смогу изменить ему...

Она шептала еле слышно, отведя глаза в сторону. Как ему все объяснить? Только что она готова была, не раздумывая, броситься в бездну страсти, а теперь лежит чурбан чурбаном, сжавшись в комок. Как ему объяснить, что она хочет его до смерти, но не может себе позволить глоток счастья. Как ему объяснить, что если она не остановится сейчас, то уже никогда не сможет остановиться и пойдет с ним до конца, не думая о том, какую боль причиняет своей семье... Ей мало будет глотка счастья, ей захочется счастья полного, безоговорочного и навсегда!