Чтение онлайн

Работорговец подался вперёд, с интересом разглядывая бутылочку.

— А теперь спроси про это, — я указал на зелье скорости, упакованное в тонкий стеклянный флакон с серебряной пробкой.

Снова последовал обмен репликами, и Зафир перевёл:

— Триста тысяч за одно. Говорит, особенно редкая вещь.

Заметил, как работорговец облизнул внезапно пересохшие губы. Его глаза лихорадочно блестели, он переводил взгляд с зелий на меня и обратно.

— А вот это? — я показал на лечилку, стоявшую отдельно от других бутылочек.

— Четыреста тысяч, — перевёл Зафир после общения с продавцом. — Может залечить любую рану, кроме смертельной.

Заметил, как изменилось лицо работорговца. Теперь он смотрел на меня совсем иначе — с жадным любопытством, словно оценивая овцу перед стрижкой. Зафир тоже увидел эту перемену и предупреждающе покачал головой, но я только улыбнулся.

— Ещё вот эта, — указал на последний тип зелья в лавке — восстановление магической энергии.

— Триста пятьдесят тысяч, — озвучил Зафир. — Редчайшая вещь, для магов высокого ранга.

Я довольно кивнул. Медленно повернулся к работорговцу, на лице которого теперь отчётливо читался алчный интерес.

— Возвращаемся, — скомандовал, развернувшись в сторону клеток с пленными.

По пути назад турок постоянно забегал вперёд, что-то говорил, заглядывал мне в глаза. Я делал вид, что не замечаю этого, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Когда мы вернулись к клетке с русскими пленными, огляделся по сторонам. Никто не обращал на нас особого внимания — торговля шла своим чередом. Только тогда я запустил руку во внутренний карман пиджака, незаметно переместив туда из пространственного кольца несколько флаконов. Затем другой ладонью сделал то же самое с оставшимися карманами.

Под жадным взглядом работорговца я аккуратно достал десять эталонок первого ранга — именно те, которые мы только что рассматривали в лавке. По три флакона лечилки и восстановления магии, по два — скорости и выносливости. Все высшего качества, каждая с моим личным клеймом.

Разложил их на небольшом столике рядом с клеткой, давая торговцу возможность рассмотреть товар. Глаза его округлились так, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Смуглые руки начали дрожать, он машинально облизывал губы, шевеля ими, словно беззвучно подсчитывая стоимость предложенного.

— Скажи ему, — обратился я к Зафиру, — что тут в десять раз больше, чем он хочет за всех пленных, а может, и ещё больше.

Турок перевёл, и работорговец судорожно закивал, неуклюже протягивая руки к зельям, словно боялся, что те исчезнут, если он замешкается.

Я отодвинул бутылочки.

— Ещё одно условие, — произнёс твёрдо. — Их всех отвезут к русским. Сегодня же. За сохранность отвечают честью и головой, передадут военным.

Когда Зафир перевёл это, лицо торговца мгновенно изменилось. Он затряс головой, замахал руками, громко запротестовал на своём языке. По тону и жестам было понятно, что его возмущает такое дополнительное требование.

И тут произошло неожиданное. Мои сопровождающие, до этого державшиеся нейтрально, вдруг яростно набросились на работорговца с криками. Зафир схватил его за грудки и прижал к стене, второй турок подскочил сбоку, что-то выкрикивая ему в лицо. Их слова звучали, как удары хлыста.

Хоть я и не понимаю язык, интонации и жесты говорили сами за себя. Они тыкали пальцами в мои награды, в кольцо дипломата на руке, которое я демонстративно выставил напоказ. Зафир периодически встряхивал торговца, словно тряпичную куклу.

Реакция моих сопровождающих была настолько неожиданной и яростной, что сам удивился. Похоже, они «объясняли» ему, кто я такой, кого представляю и что цену предложил более чем щедрую. Судя по интонациям, заканчивалось «объяснение» настоятельным советом заткнуться и принять условия с благодарностью.

Торговец сдулся на глазах, будто из надутого шара выпустили воздух. Его лицо потеряло воинственное выражение, плечи опустились, он несколько раз покорно кивнул. А после с подобострастной улыбкой протянул дрожащую руку к зельям.

— Сначала выпусти их, — перевёл мою команду Зафир.

Работорговец тут же засуетился, будто его подстегнули плетью. Дрожащими пальцами достал большую связку ключей, торопливо отыскал нужный и направился к клетке с пленными.

Когда он подошёл, русские солдаты напряглись, готовясь к худшему. Некоторые даже инстинктивно отступили вглубь клетки, явно ожидая какой-то подвох.

Замок щёлкнул, решётчатая дверь со скрипом распахнулась.

— Выходите, — скомандовал я на чистом русском. — Вы свободны.

На мгновение повисла тишина. Пленные не шевелились, глядя на меня с откровенным недоверием. Наверное, думали, что это какая-то жестокая шутка или проверка.

— Я Павел Александрович Магинский, капитан русской армии, земельный барон из-под Енисейска, — представился громче. — Вы свободны. Выходите.

Первым из клетки выбрался высокий мужчина лет сорока, с недельной щетиной и глубоким шрамом через бровь. По его осанке и тому, как остальные уступили ему дорогу, я понял, что он неформальный лидер.

— Ваше благородие, — произнёс хриплым голосом, выпрямляясь. — Лейтенант Берёзкин, третий стрелковый.

— Вольно, лейтенант, — кивнул я. — Сколько у вас людей?

— Тридцать семь человек, господин капитан, — отрапортовал Берёзкин. — Трое раненых, но ходячие.

К этому времени и остальные пленные начали выходить из клетки. Они выстраивались в ряд, явно стараясь сохранить воинское построение, несмотря на истощение и побои. В их глазах плескались неверие и надежда.

— Сегодня же вас доставят к нашим позициям, — объявил я, глядя на их осунувшиеся, но уже просветлевшие лица. — Вы возвращаетесь домой.

Лейтенант сделал шаг вперёд. Его губы дрожали, в глазах стояли слёзы.

— Господин капитан… Павел Александрович… — Берёзкин явно не мог найти подходящих слов. — Я… Мы… Как вы…

— Не стоит, — отмахнулся я, чувствуя себя неловко от этой благодарности.

Но сдержать эмоции солдат было уже невозможно. Некоторые из них просто рухнули на колени. Другие тихо плакали, не стесняясь слёз. Третьи пытались улыбаться, но выходило плохо. Их лица словно разучились выражать радость за недели или месяцы плена.