Чтение онлайн

– Как это? – удивлённо чмокнул Швайник. – Всё так хорошо: Правительство, реформы, самолёт… И, потом, Шулер не может нас выгнать потому, что мы все завербованные разведчики… Мы на него работаем!.. Как же он нас выгонит?

– Как выгонит? – усмехнулся Секретарь. – Как обычно: пинком под зад!

– Жирного уже можно выгнать! – многозначительно ввернул Рыжпейс. – Он своё чёрное дело сделал. Да, и Генку, тоже… Они в Пьяной Пуще отстрелялись. А вот меня выгнать нельзя. Приватизация в самом разгаре. Я себя ещё не скомпрометировал. Меня нельзя выгнать потому, что я нужен своей стране!

– Можно!.. – взбесился Секретарь. – Таких, как ты специалистов, топ-менеджеров, в любом паршивом НИИ пачками. Не зазнавайся, Рыжий. Нам надо держаться вместе. Только так можно бабла нарубить!

Вдруг раздалось обиженное чавканье и похрюкивание:

– Я попросил бы Вас, господин Рыжпейс, объяснить, про какое это чёрное дело, которое мы, якобы, с господином Бурдалисом сделали, Вы только что говорили? Говорите при Филате Сергеевиче, пожалуйста! Пусть и он послушает. Говори, рыжая гадина, противник демократии. Говори, радикал! – Швайник был очень взволнован. Он даже перестал чмокать и похрюкивать, только показывал Рыжпейсу зубы:

– Моё имя войдёт в историю! Мне ещё памятник поставят!

– Поставят, поставят тебе памятник! – издевался Рыжпейс. – В центре Москвы. В платном сортире! И все будут на него гадить ходить. Конечно, в историю ты войдёшь, весь в говне, под матерную ругань. Уже вошёл. Поздравляю!

– Ты не можешь мне самолёт простить – вот и ругаешься.

Пришлось опять вмешиваться Секретарю. Он сухо, но строго объяснил противоборствующим, что они очень важные государственные деятели пока ещё огромной страны, и не пристало им ругаться и вести себя, как базарным бабам.

– И последнее: если мы сейчас ни до чего не договоримся – Шулер нас сожрёт. Давайте спокойно обсудим сложившуюся ситуацию, всё взвесим и примем какое-нибудь решение. Что мы сделали хорошего на сегодняшний момент? За что Шулер может нас похвалить?

– Пьяная Пуща! – гордо заявил Хайдар. – Мы с Генкой приняли самое активное участие: готовили текст Соглашения, способствовали подписанию… Развалили, короче, империю на части…

– Наше Правительство сломало хребет тоталитаризму, – продолжил Бурдалис, – нанесли, так сказать, сокрушительный удар. Мы ввели в стране демократию и создали рыночные отношения: отпустили цены, начали приватизацию, обеспечили кадрами…

– Хорошо, – соображал Секретарь, – сделали много, но уже сделали… Главное, что мы подбирали кадры. На всех государственных постах наши люди: родственники, друзья, хорошие знакомые, сослуживцы. Это наш главный козырь против Шулера. Не решится он нас убрать, пока везде работают наши люди… На должности олигархов тоже наших утвердили. Это козырь! Везде свои!

– Свои по спине ползают! – съязвил Секретарь.

– А каких же утвердили? – поинтересовался Рыжпейс. – Не ихних же. Ихних пока нельзя. Будет очень странно, если мы приватизацию будем оформлять на какого-то мистера Дауна. Пусть теперь Шулер нас боится.

– Она у тебя и так какая-то странная. Приватизация! – сказал Секретарь. – И без мистера Дауна. Даже странно, что народ не возмущается. А почему Шулер должен нас бояться?

– Кто ему бабки будет носить – долю от приватизации? Не сам же он будет с олигархов бабки собирать! Мы! Теперь он от нас зависит.

– Точно! – закричал Секретарь, – Точно, Толян! Он боится, что мы его с деньгами кинем! А я думаю, что он в этого двойника так вцепился? Как его, медведя? В Михаила Потаповича.

– А при чём тут двойник? – удивился Хайдар, чмокнув.

– Смотрите, у Шулера две задачи: первая и главная – это развалить страну в соответствии с Планом. Не выполнит – ему башку отвернут; вторая – бабла попутно накосить. Что у него на сегодня? С Папой он не дружит, всё время конфликты.

– Папа ни с кем не дружит! – заявил Бурдалис. – Он только водку хлещет да выпендривается.

– Ошибаешься, Гена. Он любит свою доченьку змею. Что она к нему повадилась? А очень просто: деньгами запахло… Водит всё время каких-то людей, бумаги подписывает… Вот и получается у Шулера: с двух сторон непонятки… Змеюка эта может ему сейчас карты спутать, папаша ведь ей что хочешь подпишет… А с другой стороны, мы можем кинуть с баблом… Вот он за двойника и зацепился!..

– Подумаешь… – возразил Рыжпейс, – что может сделать двойник?

– Правильно Хайдар говорит!.. Дурак ты всё-таки…

Все вопросительно посмотрели на Секретаря, не понимая хода его мыслей.

– Что может сделать двойник? Он может стать Президентом! Вот что!

Члены Правительства окаменели. Они и не думали о таком развитии событий. Действительно, Папа после запоев всё время валялся в больнице, и уговорить его бросить пить было невозможно. С таким больным сердцем, если его устранить, даже у родственников не возникнет подозрений. А дальше будет рулить подконтрольный Шулеру Михаил Потапович.

– Точно! – выпалили все в один голос.

– Как бы перекупить этого двойника? – задумался Бурдалис. – Может предложить ему процент от приватизации?! Маленький… – добавил он, почувствовав на себе недобрые взгляды сослуживцев по правительству.

– За что? – опять по боевому зачмокал Швайник. – За что ему процент? Надо подкупить, но денег жалко! Лучше запугать!

– Действительно, Генка, за что? – проявил редкое единодушие со Швайником Рыжпейс. – Мы работаем, ночей не спим, приватизируем!.. А он что сделал? За что процент-то? Тем более что платить придётся из нашего кармана – Шулер не подвинется!

– Что вы опять разорались?! – одёрнул их Секретарь. – Никто процент и не просит. Он очень дремучий мужик, я думаю, что про процент не только не знает, даже не представляет, что такое может быть… Нужно просто платить ему хорошую зарплату от нас, демократов-патриотов.

– А сколько ему Шулер положил?

– Три тысячи долларов в месяц… Но он без работы сидел да ещё в Сибири. В такой ситуации на любые деньги согласишься…

– По-моему, – засомневался Хайдар, – это очень мало… Давайте перебьём Шулера и сделаем ему зарплату в триста тысяч.

– Не знаю!.. – ответил Секретарь. – В сто раз?! А что мы тогда Шулеру скажем? – он задумался. – А кто знает, – он оглядел собравшихся, – большая это зарплата, или нет?

Руководство правительства глубокомысленно задумалось. Все потупили глаза. Воцарилось молчание.

– Ну, давайте посчитаем хоть приблизительно… Сколько сейчас хлеб стоит?

– Сто баксов буханка! – сразу сообразил Швайник.

Секретарь посмотрел на него с сомнением:

– Что-то дороговато… Ты это точно знаешь? Я думаю дешевле… Не дороже пятидесяти…