Чтение онлайн

– Точно знаю, сколько стоит хороший коньяк! – вставил Рыжпейс. – Недавно в Нью-Йорке в ресторане видел, когда ездил за инструкциями: полторы тысячи и выше…

– Хорошо… – сказал Секретарь, подсчитывая в уме, – значит сейчас на свою зарплату он может купить две бутылки хорошего коньяка или шестьдесят буханок хлеба. Мало… Если его зарплату увеличить в сто раз, получится: двести бутылок коньяка… Это очень много… Сопьётся. Значит, надо увеличить в десять раз: двадцать бутылок коньяка. Зарплата в самый раз! – он посмотрел на руководителей правительства:

– Может, у жён спросить? Они-то должны знать, какие сейчас зарплаты. Они же на рынок ходят.

– Твоя жена на рынок ходит? – удивлённо прочмокал Хайдар. – Сомневаюсь я… Моя когда-то ходила… Но уже давно этим не занимается, для этого есть слуги: продукты привозят, готовит повар, убирает горничная… Откуда ей знать?

– А у тебя-то какая зарплата?

– А я знаю? Забыл, когда последний раз её получал… А у тебя?

– Я тоже давно не получал, – признался Секретарь. – ладно, пусть будет зарплата – двадцать бутылок коньяка. А если Шулер узнает? Сразу заподозрит, что мы решили его купить. Это нежелательно… – он посмотрел на Бурдалиса, – а ты, старый интриган, как думаешь?

– Я думаю, что ничего платить ему не нужно. Надо больше с ним общаться и настраивать его против Шулера… Но очень осторожно. Основной напор на патриотизм: мол, де, мы земляки, патриоты, любим свою страну, а Шулер – чужак, не любит нашу страну…

– Правильно! – согласился Секретарь. Хоть он и не знал, много это или мало, платить из своего кармана, он в принципе не любил. – Надо как-то расположить его к себе… И с Краказяблой надо дружить по мере возможности, она без нас тоже не сможет. Хочешь не хочешь а одной Президентской подписи мало, всё решает чиновничий аппарат.

– А я, – причмокнул Хайдар, – переговорю с олигархами.

– Нет! – возразил Секретарь. – Боюсь, что ты опять начнешь их грузить экономикой, и они ничего не поймут. Пусть с ними поговорят Генка с Толяном. У них лучше получится. И я переговорю…

– Правильно! – согласился Бурдалис, – Соберём собрание…

– Собрание нельзя: Шулер узнает. Надо их отлавливать поодиночке и внушать, что без нас они никто. И чтобы Шулера поменьше слушали. Что реальная власть у нас в руках.

– Надо их немного запугать… – предложил Рыжпейс. – И дочку запугать, и двойника…

– Правильно! – подытожил Секретарь, – Всех запугать, и никому не платить.

На этом и договорились.

Карпычу был очень нужен телевизор на кухне. Просто необходим. Он уже замучился таскать еду в комнату и есть на табуретке. Пусть маленький, чёрно-белый, но на кухне. В стране постоянно что-то происходило: Карпыч любил смотреть новости. Хотя места для телевизора на кухне не было совсем, он придумал, как его разместить. Усевшись поудобнее и открыв газету объявлений, Карпыч начал обзванивать продавцов телевизора «Юность». Цены были приблизительно одинаковые. Он уже хотел остановиться на каком-то варианте, но заметил объявление с пометкой «очень дёшево». Поскольку с финансами было скверно, он тотчас позвонил. Ответила на его звонок, как и было указано в объявлении, Маша Зябликова. Оказалось, что у Маши цена почти в три раза выше, чем у всех.

– У Вас «Юность»? – переспросил Карпыч. – Черно-белый?

– Да.

– А почему тогда так дорого? У него что, кнопки из чистого золота? Все дешевле продают!

– Странные вы, мужчины! – возмутилась Маша. – Как же я могу продать дешевле? Мне надо Зинке долг отдать, швейную машинку отремонтировать, обои купить в комнату… Ну и чтобы немного на жизнь осталось…

– Понятно, – ответил Карпыч, не вступая в дискуссию, – пардонтий! Я поищу подешевле…

– Я могу немного скинуть.

– Нет, спасибо, – и повесил трубку. Тут раздался звонок в дверь. На пороге стоял Михаил Потапович, весь какой-то растрёпанный. Карпыч разглядывал его с удивлением. Он впервые видел Мишу в таком непонятном виде.

– Что случилось, Миш? С работы выгнали?

– Нет, не выгнали. Дело в другом: я только что узнал, что идёт война! Даже не война, Вить, это и войной не назовёшь – просто идёт уничтожение России!

Карпыч был крайне удивлён. Он понял, что его друг и родственник навеселе. Но чтобы он когда-нибудь заговаривался, путался?! Проведя Михаила Потаповича в коридор, Карпыч помог ему раздеться и повёл на кухню. Усадив за стол и налив крепкого чая, он озабоченно спросил:

– У тебя всё в порядке? Не падал? Головой об лёд не бился? – Карпыч улыбнулся. – У меня один знакомый, Ферзь, неделю жаловался, что у него голова как-то странно болит. Пошёл к врачу. Оказалось, что он в пьяном виде дома упал головой на кактус и забыл. Вот иголки в голове и болели…

– Не до шуток мне, Вить… Садись и слушай. Надо что-то срочно предпринимать, а я не знаю что! И как!

Карпыч налил чайку и себе, придвинул табуреточку, присел и приготовился слушать.

– Хоть я тебя хорошо знаю, – начал Михаил Потапович, – но всё равно, должен предупредить: я втягиваю тебя в очень серьёзное дело. Очень!

– Втягивай, втягивай. Лучше с умным потерять, чем с дураком найти. После московской стройки я уже ничего не боюсь.

– Я тебе не говорил всей правды, Вить, про свою работу. Я дал подписку о неразглашении. Но теперь вынужден сказать, потому что открылись очень страшные обстоятельства. Никакой я не советник, занимаюсь совсем другим. Я двойник нашего Президента!

Карпыч чуть отодвинулся от него и внимательно осмотрел:

– А что, Миш? Может ты и похож немного… И что? Это и есть твоя страшная тайна? А температуру ты мерил сегодня?

– Не перебивай! Мне нужно мысли формулировать, – он немного задумался. – Так вот… Президент, оказывается, запойный, поэтому и нужен двойник, чтобы его заменять, если что… Но не в этом дело. Знаешь, кто у нас самый главный? Кто принимает все решения в стране?

– Как кто? Президент, конечно. Ёлкин!

– А вот и нет. Официально, может, и он. Указы подписывает, распоряжения, но готовят их совсем другие люди.

– Хайдар?

– Нет! Руководит страной иностранец. Доктор Шулер – главный советник. Их, оказывается, в Кремле больше, чем наших. Вот он всем и руководит.

– Странно… Ёлкин с виду очень активный, резкий. Борется с коммунистами, с Верховным советом, с привилегиями… Речи правильные говорит.

– В том-то и дело, Вить, что всё это ерунда. Привилегий стало столько, что коммунистам и не снилось никогда. А основное и любимое занятие Ёлкина, можно сказать, единственное – водку жрать. Все эти речи ему пишут, а он только несколько фраз может запомнить: «Не отступлюсь, панимашь, от курса реформ! Загогулина, панимашь!» – последние слова он произнёс голосом Президента. Карпыч от неожиданности аж подпрыгнул.