Чтение онлайн

– Извините, – а почему же сразу не переоснащали отрасли? – заметил Папа. – Ведь когда приватизировали, главный лозунг был: «Государство – неэффективный собственник». Вот когда будет всё у частника, он порядок наведёт. А оказывается, что теперь всё уже изношено до предела!

– Уважаемый Папа! Вы что, ещё в сказки верите? Это же лозунг. При чем же тут переоснащение производства? Да и выдвигал его кто? Он хоть раз правду сказал? Вы слышали?

– Так если он врет все время, что же его не сняли до сих пор?

– Вы еще совсем мало у нас работаете, поэтому и не очень разбираетесь в тонкостях. Вот для этого мы с вами и занятия проводим. Рыжпейс работает в строгом соответствии с Планом – к нему претензий нет. На чем я остановился? – сам себя спросил Саботаж.

– Что все оборудование будет скоро заменено на иностранное, – подсказал Карпыч.

– Да! – согласился иностранный специалист. – Что пока останется? Пищевая промышленность. Народа-то ещё пока много, а его кормить надо. Тут тоже постепенный переход на монополию наших компаний. Пищевая промышленность, на первый взгляд, не очень стратегическая отрасль, но это ошибка. Она имеет огромное значение. Будем потихоньку вытеснять мелкие заводики и ставить свои, хорошие, – Саботаж задумался. – Вот и всё, остальное подлежит ликвидации.

– Как? – хором, не сговариваясь, воскликнули ученики. – И это всё, что останется?

– Больше нам ничего и не нужно, – равнодушно ответил советник. – Всё остальное мы своё привезем… Тут, правда, отдельные бизнесмены, из чиновников и бандюгаев, решили на строительстве наживаться: понастроили заводов стройматериалов. Пожалуйста! Пусть строят. Нам это не мешает. Главное, чтобы все шло в концепции Плана.

– Да уж! – ухмыльнулся Карпыч. – Я знаю, как они строят!

– Но людям надо же где-то жить. До сих пор многие в послевоенных бараках живут! – сказал Папа.

– Так они разве для них строят? Они для других… – ответил Карпыч.

– Бизнес, как бизнес… – вставил слово Саботаж. – Строительство везде идет под ручку с криминалом. А где и кому жить, это вы на другом занятии будете проходить.

– У нас не под ручку! – сказал Карпыч. – У нас это одно понятие, не два. Просто – криминальное строительство… Это я точно знаю. Другого строительства у нас нет!

– Не буду возражать, – отмахнулся Саботаж, – но это выходит за рамки нашего занятия. Давайте продолжим, – он сделал сосредоточенное лицо, – всё остальное производство подлежит ликвидации. В первую очередь производство вооружений. Это очень важно! Любых вооружений, начиная от космических ракет и заканчивая патронами. Некоторое производство оружия останется – это ещё и очень выгодный бизнес. Оно в обязательном порядке будет переведено в нашу собственность – только так, а всё остальное подлежит ликвидации! Для чего это нужно?

– Действительно, зачем? – заинтересовался Карпыч. – Вот мы работали на таком производстве… Проектировали и выпускали ракеты. Это же не завод был – конфетка: какое оборудование, какая культура производства, кадры… А сколько теоретических разработок… Это же кладезь!.. А нас обанкротили, и теперь сковородки делают… Некачественные… Государственные стандарты сейчас отменили, каждый выпускает продукцию, как хочет, как дешевле… Мой приятель Ферзь был как-то в командировке. Мальчишка он развратный, познакомился с девицей… У неё был презерватив «Нежность» отечественного производства… Ферзь потом описывал свои ощущения так: «Ничего, Карпыч, в нём не чувствуешь… Умом понимаю что происходит что-то, но ощущений никаких… Это изделие напомнило мне или валенок, или камеру от автомобильной шины!» – Весь следующий день Ферзь рыскал по городу – хотел купить побольше таких презервативов и подарить друзьям и знакомым… Но не нашёл… Дефицит!

– Вот вам и подтверждение моих слов. Все идет правильно и по Плану, – он улыбнулся. – Вы делали ракеты? Зачем? Чтобы угрожать своими ракетами нашей демократии? Нельзя этого делать! Значит, надо завод ликвидировать. Тем более что ракеты ваши, на самом деле, первоклассные и составляют конкуренцию нашим. И не только ракеты, но и всё остальное вооружение. Это же чистые убытки иностранным компаниям, производящим оружие. И мы сами должны решать, кому продавать оружие, а кому нет. Поэтому производство оружия должно быть только у нас или под нашим контролем! Кадры ваши никому уже не нужны, почти всех перспективных ученых мы забрали к себе, и перспективные разработки, конечно, пригодятся… Их, кстати, мы тоже забрали и по ядерному, и по обычному вооружению… Это было сделано в самую первую очередь. Работы по ликвидации производств идут полным ходом. Ликвидация – это не значит физическое уничтожение: банкротство, продажа за долги, приватизация… Очень много всяких способов. Главное – полное прекращение основной деятельности предприятия без возможности её восстановить. Оборудование должно быть уничтожено полностью. Технологии, документация, разработки забираются полностью. Кадры увольняются все от слесаря до директора. Ведь какой-нибудь гад, старый слесарь дядя Вася, может и по памяти что-то сделать. И без чертежей. Никак его нельзя оставлять там! Пусть идет картошку на огороде выращивать… Только после этого можно вздохнуть спокойно. Лично я выдвигал предложение, что для полного спокойствия надо бы всё взрывать, как в Дрездене… Но начальство не одобрило: «Не торопи события, Саботаж. Рано пока. Не надо злить этот дикий народ!» – А по-моему, зря оставляем даже здания… Но начальству виднее. Приказ – есть приказ! – сказал он расстроено, – Продолжу… Что будет в разорённых помещениях потом, кому оно достанется, это нас не интересует… Могут, как у вас на заводе, сковородки делать, могут водку разливать… Мы свою задачу выполнили. По промышленности вопросы есть?

Ученики были обескуражены. Судя по их грустному виду, к такому повороту событий они явно готовы не были. «Это он про Сергея Сергеевича говорил, – думал про себя Карпыч, – он уж точно любую деталь по памяти сделал бы, на глазок. И не одно ОТК не забраковало бы! – Карпыч вздохнул. – А я ругал его частенько… Хорошо что не дожил старик. Прав всё-таки был Сергей Сергеич!» – Карпыч вспомнил завод, как он там работал, сколько было всего разного, и хорошего, и плохого, как он с начальством ругался, как хотелось избавиться от гнёта тупого руководства и парткома. И вдруг ему до боли захотелось опять вернуться в то время, знать, что он занимается нужным делом, ругаться с начальством, «давать» План, стыдить слесарей… Теперь они казались ему такими милыми и родными… Много бы он сейчас отдал, чтобы вернуться в то время. – «Сам бы Сергеичу каждый день мотню делал!» – Карпыч поднял голову и внимательно посмотрел на Саботажа. «Как же так можно? – опять задумался он. – Вот так вот – раз – и нет ничего!»

– Нет, – услышал он голос Папы, – все настолько понятно, что нет ни одного вопроса…

– Просто я умею очень хорошо объяснять! – гордо сказал советник.

– У меня одна знакомая работала в Москве на оборонном заводе, – встрял Карпыч, – на Кутузовском. Завод побольше нашего будет – несколько кварталов… Только на космос и оборонку работали. Что ни станок – эксклюзив! Что ни стенд – шедевр! Самый паршивый станочек несколько миллионов стоил… Так директор, бывший секретарь парткома, как перестройка началась, всё в аренду сдал! Китайцы трусы шили, армяне из технической воды «Баржом» делали, корейцы собак-дворняжек разводили…

– Зачем? – удивился Папа. – Зачем дворняжек-то разводить? Неужели для меха?

– Ой, Миш! – не удержался Карпыч. – Тебе-то какая разница… Главное, что аренду платили исправно. Процентов пять по договору на счет, а остальное – директору в карман. Я как-то на проходной читал список арендаторов… Не одна сотня набралась…

– Ты как-то осуждающе про это говоришь, Карпыч! – насторожился Саботаж, внимательно слушавший его рассказ. – Очень хорошо, что ты привёл этот пример. Вот мы его сейчас и разберём. Очень хорошо!

– Я не осуждающе, – начал оправдываться Карпыч, понимая, что немного переборщил, – я видел, как директор один из цехов от оборудования освобождал – вот что я осуждаю, я производственник всё же!

– И как он это делал? – насторожился Саботаж.

– Как?! – сказал Карпыч, потом внезапно вздрогнул и проговорил шепотом, чтобы не слышал иностранец, обращаясь к Папе: «Миш! Ты по одному и тому же месту лупишь! Больно ведь…». – Да очень просто: отключил в цехе свет, воду и сжатый воздух, запустил туда огромный бульдозер, которым все станки и оборудование выдрал под корень с фундаментов, а потом отвалом на улицу через противоположные ворота, там уже краном на грузовики и в утиль… Ещё на металлоломе денег заработал, собака… – Карпыч посмотрел на Саботажа.

– Я всегда говорил, что тут живут способные и умные люди… – иностранец был очень доволен, – и генералу докладывал, что нельзя здесь действовать прямолинейно. Но не слушают меня. Этот директор – очень умный молодец! Мы бы так не догадались… Монтаж, демонтаж, склад, хранение, опись… А тут – раз! И бульдозером! – он был очень доволен, – Молодец директор. Вот вам и пример. Коммунист, а какой умный молодец. Производство военное уничтожил совсем! После бульдозера не восстановишь… Да ещё и денег заработал на металлоломе. Да ещё и за аренду получает!